Меня не изменить

- А ты готов устремиться в никуда? - Звучит, как каждый мой день. - Почему? - Потому что теперь я каждый день с тобой. Флэшбэки мучали, как кошмары, всплывая в реальности ползучей змеёй в сознании. Уж чего Диме сейчас не хотелось, так это вспоминать. И хотя ни черта не изменилось с тех пор, как они расстались с Родновой, но это было только внешнее впечатление. Он исчезал, растворялся, только теперь не в ней, в невесомости за руку с кем-то, а в одиночку в кромешной тьме. Парень боялся представить, что с ним будет, если он снова её увидит. Когда он снова её увидит - ведь рано или поздно лето закончится, и снова придется идти в школу. Чем чаще Дементьев плавал в таких мыслях, тем хуже ему становилось. Он слишком часто стал замечать места, в которых был с Чернушкой, слишком много её стало, словно тысяча её клонов бродили по городу, отлавливая его. И вот один из них сейчас двигался прямо на него. Он не знал, как она здесь оказалась, зачем и почему, но был настолько ко в шоке, что просто застыл на месте, как ребёнок, впервые увидевший салют. Или же как полный идиот, который никогда не видел девушек в принципе. Алёна тоже заметила Дементьева и замедлила свой шаг, хотя до этого практически летела по полупустому коридору в палату, в которую, естественно, не вошла бы даже под дулом пистолета у виска. Она не хотела признаваться даже самой себе, что умерла бы тут же на месте, только перейдя порог белой комнаты, в которой временно прибывал тот, кого она не любила - нет, конечно, - но узнав о больничном режиме которого, она чуть не поседела. Потому что он тот, кто не мог быть в больнице, тот, кто не мог быть болен, тот, кто не мог быть сильно травмирован, тот, кто не мог умереть. Каждому мгновению его жизни соответствовал риск, но, несмотря на это, он жил, не вздрагивая при каждом шорохе за спиной. Гриша не ждал её, никогда не ждал. Она и сама не знала, почему ноги так стремительно понесли её в его больницу в тот же миг, когда Яна сообщила блондинке о Сэле. Девушки прилетели всего часов пять назад, на дорожку заехали в ресторан за счёт Войнич - напоследок, для укрепления знакомства. Затем они разъехались по домам разбирать вещи. И спустя примерно час Яна позвонила Родновой, сообщая "может, тебе будет интересно" весть. Алёна, конечно, не хотела ни с кем столкнуться, но услышав, что Яна пока к Грише не собирается, даже забыла о том, что - кстати, помимо многочисленных знакомых и верного пёсика Чеха, - у Сэла есть и родной брат, по совместительству являвшийся бывшим Алёны, который явно навещает брата, скорее всего регулярно. Алёна не хотела смотреть на Дементьева. Девушка не хотела верить своим глазам, потому что слишком хреново сейчас справлялась со своими эмоциями. Она не успела спрятать их: изумление, испуг, волнение. Но всё это относилось даже не к Диме. Дементьева Роднова не сразу идентифицировала, только удивившись пристальному взгляду парня, она замедлилась и почти остановилась перед ним. Но в последнее мгновение прошла мимо, решая не тратить себя на него, просто закрыв глаза. Дима хотел было окликнуть девушку, но не смог произнести ни слова. Из его горла вырвался только непонятный харкающе-булькающий звук, извещающий о том, что он узнал Алёну. Но его словно током ударило. Она казалась призраком. Он так много думал о ней, она постоянно была в сознании, под веками, в каждом углу комнаты, что слишком непривычно было видеть её в реальности - настоящую, живую, дышащую, чуть загорелую и безумно растерянную. Когда она прошла мимо него, его обдало лёгким ароматом её духов. Разряд. Ещё разряд. Ещё. Ещё! - Эй. Алёна остановилась и повернулась к парню. - Как ты? - Нормально. Она избегала смотреть на него. - Ясно. У тебя что-то случилось? - Нет, - недоуменно ответила девушка. - А... Почему ты здесь? - А, я, да, я просто... диспансер проходила, для себя. Пришла анализы забрать. - Понятно. У Родновой зашёлся пульс. Она видела, что Дементьев ей поверил, да и звучало на самом деле не так уж бредово - она просто решила проверить здоровье после поездки заграницу. А он знал? О, ну конечно, он знал, что она уезжала, он же знал всё, чем она занимается. - Ну, пока, - Алёна решила завершить эту неловкую встречу первой. - Пока. Девушка как можно быстрее пошла вперёд и скрылась за поворотом, сразу же остановившись за ним, чтобы перевести дух. Дима очень медленно оторвал от удаляющейся фигуры взгляд и направился на улицу, вытаскивая сигарету ещё в больнице, закуривая уже на пороге. - Чёрт, - наконец вымолвил он. И это оказалось всё, на что у него сейчас хватило сил. Нет, конечно, она не собирается заходить к Грише в палату. Ни за что, ей ведь не нужно, чтобы парень знал, что она приходила к нему. Но Алёна не смогла сдержаться, чтобы хотя бы не взглянуть на Селентьева. Девушка приоткрыла дверь и посмотрела в щёлку. Гриша выглядел вполне бодрым и разговаривал с кем-то, судя по всему, с девушкой. Но это, судя по голосу, была не Яна, а кто-то другой. И почему Роднову должно это волновать? Не её дело вообще! Только вот всё равно как-то неприятно стало слушать, так что Алёна сосредоточилась только на Грише. Вот он усаживается на постели и поворачивает голову в сторону, обращаясь к собеседнице. Сжимает пальцы в замок и потягивается прикрывая глаза. А затем взгляд внезапно устремляется на дверь, и та тут же закрывается. Гриша будто почувствовал чьё-то присутствие. Он извинился перед Розой и сказал, что сходит умыться - двигаться ему уже было можно, хоть и в присутствии врачей, но ему сейчас было на это плевать. Гриша, как можно скорее, вышел за дверь, но за ней никого не было. Только аромат знакомых до очумения духов. И силуэт той, кто был здесь ещё секунду назад, прорисовался так чётко, что глазам стало больно. Быть не может. Она не могла быть здесь, Селентьев, это твоё больное воображение и взбитые чужими кулаками и ногами мозги. Роднова в отъезде, во-первых. А во-вторых, ты ведь ей никто. А она тебе. Вы просто бегаете друг от друга на протяжении многих лет, а сталкиваясь, готовы разорвать друг друга почти ненавистью, тягучей и настолько привычной, что иного между вами уже и не представлялось. Тысячи подколов, саркастических выпадов, злых шуток под маской отречения. Никогда наружу не проскользнуло ни капли волнения за другого, ведь им было плевать друг на друга, по факту. То есть должно было быть плевать. Но ведь такие душевные враги не могли ничего не значить друг для друга. Даже если они не общаются и даже не пересекаются определённое время, осознание того, что где-то, хоть далеко, хоть близко, один из них живёт свою жизнь, и в определённый момент судьба может снова их столкнуть, давало силы неизвестного происхождения. А Алёна уже второй раз за последние десять минут переводила дух, застыв на месте, пытаясь даже не шевелиться. Только в этот раз её засекли. Парень проследовал за ней до самого выхода, а там уж решился произнести приветствие, от которого девушка вздрогнула. - Что ты здесь делаешь? - Ты так возмущаешься, будто я у тебя в квартире шарился, а не в городской больнице, - усмехнувшись, произнёс Рома. - Да. Нет. Извини. - Ты какая-то нервная. - Тебе показалось, - ответила Алёна, скривившись. - Приходила проверяться к психиатру? - Да помолчи ты. - А что, я не могу поинтересоваться у... знакомой моего брата? - Слушай, мне вообще не охота с тобой беседы вести. - Так не веди. Ты же пришла не со мной поболтать, а с Гришей. - Что? - А разве не поэтому ты около двух минут простояла, подсматривая за ним, у двери его палаты? Ну извини, тогда я ошибся. - Я просто ошиблась комнатой, - процедила Роднова сквозь зубы. - А, это так теперь называется. Я запомню, глядишь, пригодится когда для ловкого вранья. Хотя у тебя это не срабатывает. - Это ещё почему? - вырвалось у девушки, и она тут же захлопнула рот рукой. - Потому что ты палишься, - прошептал Рома на её подтверждающий жест, приблизившись к её лицу. - Мне надо идти. - Не сомневаюсь. Всё-таки в такое время молодой девушке в одиночку разгуливать не стоит, мало ли на какие кадры попадёт. - Уже попала. Отстань, а? - В последнюю нашу встречу ты поласковее была. - Не надо за мной тащиться. - Да ладно, я думал, мы можем посидеть попить кофе, а я временно утонуть в восхищённых расспросах о состоянии Гриши. - Так это ты сделал? - Алёну резко развернуло, так что она чуть не врезалась Роме в грудь. - Киса, полегче. - Не надо меня так называть, - сурово произнесла девушка раздельными слогами - чтоб понятнее было. - Так ты разве не хотела, чтобы Гришенька получил по макушке? - Не настолько... - Значит, не хотела. - Я не это сказала. - Слушай, я, конечно, не охоч особо тебя успокаивать. Но ты какая-то дофига взвинченная. - Да нормально всё со мной! - Ага, я вижу. Слушай, давай я тебя реально провожу. - С чего такое джентльменство? Боишься, что кто-то может на меня напасть и изнасиловать? - Ну типо того. - Тогда уж мне точно следует добраться до дома без твоего участия. - Что? - Что слышал. - Чего ты грубишь, мелкая. - Ты сукин сын похлеще Гриши раз в тысячу, не понимаю, как не врезала тебе ещё в прошлый раз. Просто отвлечена была другими мыслями. - А за что мне ты теперь хочешь врезать? - А ты меня разве не помнишь? - Ну, мягко говоря, не совсем. - Маленькая девочка ночью забрела не в тот двор, когда ты с компашкой своей уродской там тусил, а твой младший брат, слава богу, вовремя рядом оказался. - Ооо! Воу-воу, киса, а ну стоять. Алёна уже уходила, но Рома схватил её за руку. - Ты чо, совсем полетела? - Ты о чём? О том, что ты и твои дружки чуть не сделали со мной тогда, а я злюсь? - Хэй. Подруга. Во-первых, заруби на носу, с девушками я не поступаю по-скотски - ну, настолько. Сердце разбить - это одно, но такую херню схуярить - нет. Ты чо вообще обо мне думаешь? - Что вижу, то и думаю. - Слушай, я тебе расскажу очень занимательную историю, если согласишься быть паинькой и пойти до своего дома за ручку с дядей Ромой. А то действительно можешь напороться на кретинов. - Ну-ну, и что же ты мне поведаешь? - Да стой, дура. - Что?! - Блин, ну ты бесишь, серьёзно. Просто организуй малость спокойствия в своей буйной голове. А я тебя конфеткой угощу. - Не стоит. - Не стоит, так не стоит. Сам съем. Рома развернул карамельку, подкинул её и поймал ртом. - И за ручку я с тобой тоже не пойду, - добавила Алёна, как бы между прочим. - Значит, ты согласна пойти со мной? - С тобой ко мне. - Естественно, принцесса. - Ой, не называй меня так. - Да ладно, ты ж возлюбленная Принцев. - Чего? - А ты не в курсе? Рома и сам не любил все эти титулы и статусы, коими в последнее время кишела вся столица, он просто хотел подшутить над девчонкой. Но она, кажется, совсем не понимала, о чём он говорит, что сбивало с толку. Несмотря на то, что Академик давно уже не был в гуще событий, благодаря контрольному наблюдению за своим братишкой, парень был в курсе происходящих хотя бы в некоторой части районов событий. В последнее время в кругах Гриши и его одноклассника часто мелькала эта дамочка. О, да, Рома не был в курсе родственных связей Дементьева и Сэла, он просто пропускал такие вести мимо ушей, ему это было неинтересно и ненужно. Ему было главное, чтобы Гришу никто убить не захотел, на остальное плевать. А об Алёне ему вообще его бывшая на хвосте принесла, ибо, пока Рома "отдыхал" за решёткой, девочка играла в перебежчицу по хуям. Конечно, Рома внимательно её выслушал, и только потом послал куда подальше. - Будешь кофе? - Я не пью кофе. - Да ну, как же ты выживаешь? - Глушу соляку, - огрызнулась Алёна. - Не думал, что ты такая. - Да я пошутила! - А сказала так серьёзно. - Ты невыносим. - Так ты будешь кофе. - А туда добавят виски? - Нет. А зачем? - Чтобы я смогла тебя вынести. - Ты меня не вынесешь и с десяти ударов. - Ха-ха, бесподобный каламбур. - Мне самый крепкий в большую чашку, а малышке... - Клубничный фраппучино. Только хватит называть меня малышкой! - Как скажешь! - Роман! - Я пойду кофе заберу. - Ага. - Держи. - Спасибо. Блин, что это? На стакане было написано "Принцесса". - Да ладно. - Чёрт, ну вот как с тобой общаться. - Как с любой другой чернью. - Ой, успокойся теперь ты. Так ты мне что-то хотел рассказать? - В частности, кое-что о том далёком вечере, когда мой малыш-братец задумал охмурить одну цыпу. - Что? - Вот не перебивай. - Извини. - В тот вечер, когда маленькая восьмиклассница забрела не в тот двор, этот маленький шантажист попросил меня с друзьями прикольнуться над тобой, чтобы он смог тебя выручить. - Что? - Вот уж не знаю, зачем ему это было надо, но этот сучёныш имел на руках опасные карты. - А поподробнее можно? Роднову и правда заинтересовал рассказ. Они с Ромой ещё долго сидели и разговаривали. Девушка даже не заметила, ка летело время. - Дим, я не хочу туда идти. - Тогда мне придётся попросить твоего брата, чтобы он забрал документы. - Не рассказывай Паше о ребёнке! Он же и меня, и тебя прибьёт! - Да не прибьёт он никого. А доки нужны. Или ты ребятёнка без свидетельства о рождении и без фамилии оставить хочешь? - Слушай, а если мы не женаты, фамилия моя будет? - Ага, щас. Слушай, честно, понятия не имею. Но вроде, это необязательно. К тому же, я деваться никуда не собираюсь, так что не парься насчёт этого. - То есть рожать буду я, терплю сейчас я, на ручках с ним таскаться уйму времени буду я, пока ты там будешь пропадать со своими дружками-наркоманами, а фамилия твоя? Ну уж нет. Ромочка Самойлов, к тому же, и звучит получше. - Ромочка? Какой нафиг Ромочка? Ты совсем? - Если тебе что-то не нравится, рожай сам и тогда можешь называть ребёнка, как тебе захочется. - Да ты в курсе, что Гриша в больнице как раз из-за одного Ромочки?! - Чего? - Ага. Шур, серьёзно, я понимаю, мозги у беременных набекрень, но соображай. - Ты совсем? Ты почему мне грубишь?! Почему ты думаешь, что имеешь право так со мной разговаривать?! Дофига мужик нашёлся! Иди ты! Шура устремилась к выходу из детского магазина, а Дима, закатив предварительно глаза в обязательной для данной ситуации процедуре, побежал за девушкой. - Да постой ты. Извини, погорячился. Прости меня, пожалуйста. Давай ту мега-коляску за десятку возьмём. - Ту, что за двадцатку. Шура всё ещё дула губки и не смотрела на Дементьева. - Бля... - прошептал парень в сторону. - Ладно. Ладно, только успокойся, и давай нормально поговорим. - Хорошо! - Самойлова мгновенно повеселела. Ей стало внезапно прикольно разводить парней - в данном случае одного парня - на детские навороченные и дорогие вещички больше, чем на косметику и шмотки для самой себя. Хотя и это имело место. - Короче, это Рома Гришу поколотил хорошенько. То есть не он даже, а его дружки. И если честно, не хочу, чтобы мой ребёнок носил его имя. - Ну блин, это ж не в честь него. - Шур, ну пожалуйста. Я же с тобой, я ж здесь. Ну давай вместе имя выберем. - Блин, я так давно его уже задумала. Это моё любимое мужское имя. - Оно ж у тебя не одно. Слушай, какое хочешь, хоть Эдуард... А, нет, Эдуард не надо. Короче, какое хочешь, только не это. Вот какое у тебя второе любимое мужское имя. - Ну... - Что? - Ну... Дима. Хорошее имя. Дементьев покраснел отчего-то, как и Шура. - Так, ну, Дмитрий Дмитриевич вообще так себе будет... А ещё? - Это надо вспомнить, подумать... - Только давай, чтобы ни одно из них не совпадало с именами наших знакомых. - А ты мне не приказывай! Раскомандовался. - Блин, ну если можно, постарайся, пожалуйста, - исправился недовольно Дима. - Ну... Может... Игорь? - О... Знаешь... Мне даже нравится. Игорь Дмитриевич. Звучит очень даже... - Тогда оставляем? - Давай. Очень странное возникло у обоих ощущение - словно нить, связывающая этих двоих стала только что ещё крепче.