Меня не изменить

- Чего ты такая злая? - Мать вчера разнос устроила. То есть, уже сегодня, - недовольно ответила Алёна. - Из-за чего? - удивлённо спросил Дима. - Наверное, из-за нас, - к друзьям подошёл Селентьев в сопровождении Кости. У Димы глаза сразу стали, как блюдца, и взгляд с подруги перекинулся на бывшего друга. - Что-то не так, ушастик? - поинтересовался насмешливо Гриша. У Димы были немного оттопырены уши, но не настолько, чтобы можно было его дразнить. Но Селентьев сейчас искал любой повод поддеть парня. Дементьев промолчал, а Алёна взвилась. - Какого чёрта ты так с ним разговариваешь? Отойди от нас. И ты, - она грозно посмотрела на Костю. - Вчерашняя прогулка не удалась, но это не значит, что наше общение должно прекратиться, - продолжал издевательским тоном Гриша. - Общение?! У нас не было и не будет никакого общения! - А когда я держал тебе волосы, ты была, кажется, благодарна. Роднова чувствовала себя униженной. Уши у неё покраснели, губы сжались, а сердце застучало чаще. Она была готова расплакаться, потому что это было сильное оскорбление. Раньше девушка никогда не пила и, следственно, не блевала от этого. Но вчера это случилось - впервые, и случилось на глазах у её врага, который выставляет теперь себя благодетелем. И ей было стыдно - перед Димой, который это слышал, и, что странно, перед Костей, который это и видел. Она всё больше убеждалась, что Афанасьев - вполне неплохой парень, и ей вовсе не хотелось выставлять себя перед ним в таком невыгодном свете, тем более, в первые дни знакомства, тем более, таким образом. Это пока было худшее, что с ней случилось за последние годы. И у Селентьева теперь был ещё повод насмехаться и издеваться над ней, а также он мог растрепать это всему классу, и тогда страшно представить, что ребята сделали бы с девушкой. - Роднова! На этот крик обернулись все четверо. К Алёне, словно ураган, подбежал - и что ему надо? - Самойлов! Он взял девушку за плечи и начал трясти. Дима сразу попытался его отлепить от подруги, но Гриша отодвинул его, так как ему стало любопытно, что Паше понадобилось от Чернушки. - Где моя сестра?! - Что?! - Алёна закрыла глаза и пыталась сообразить, о чём её спрашивают. Парень прижал девушку к стене, она чувствовала его дыхание на своём правом ухе. "Хоть трясти перестал", - только подумала она, как почти оглохла от следующего крика. - Моя сестра! С утра её уже не было дома, и в школе её не оказалось. Ты знаешь, ты всё знаешь, я слышал твой голос, это был твой голос, она тебе всё рассказала! Где она?! - парень так тараторил, что сложно было разобрать хоть что-то. - Я не знаю, кто твоя сестра и что она вообще у тебя есть, - испуганно начала Алёна. - И я не могу сказать тебе, где она. - Она разговаривала с тобой. Горячая линия - я... Дальше Роднова слушала в пол-уха. Так эта девушка... Которую перебивал брат... И его бросила "подзаборная шлюха"... Нина, Паша, сестра... - Боже мой! - воскликнула девушка. - Ну же! - встряхнул её Паша. Крыша. Но какая? - Она говорила про... - Тшшш, - Самойлов отвёл Алёну в сторону, подальше от ушей одноклассников. - Она говорила про крышу, - шёпотом сообщила девушка. - Но я не знаю больше ничего. Она быстро бросила трубку и больше ничего не сказала. - Крыша... Я знаю, какая... Алёна никогда не считала, что по глазам действительно можно что-то прочесть, но в этот момент ей показалось, что в глазах Паши боль и надежда. Или она просто догадывалась, что он должен чувствовать в этот момент. - Ты идёшь со мной. Прямо сейчас. Алёна не успела ничего возразить, потому что парень потащил её к лестнице. Никто их не останавливал. Им что-то кричали вслед, но они не слушали. Девушка всё ещё находилась в растерянности, а Паша решительно и быстро вёл её по коридорам школы к выходу. На сегодня для них занятия были отменены. Самовольно. Человеческая жизнь важнее уроков. Если они успеют. -------------- - Это же дом Афанасьева, - полувопросительно произнесла Роднова, когда они подбежали к "Аэробусу". - Откуда ты знаешь? - на ходу кинул Паша. - Не важно, - пролепетала девушка. - Как мы пройдём охрану? Самойлов не ответил, а просто уверенно повёл Алёну вперёд. - Пригнись. Нет, на колени. Алёна медлила. - Боишься штаны испачкать, детка? - неприязненно произнёс парень. - Нет, - прошипела блондинка. Они как можно тише проползли мимо охранника до самого лифта. Паша нажал на кнопку, и они стали ждать, пока лифт прибудет с тридцать второго этажа. "Может, мы пользуемся этим лифтом после Пашиной сестры", - проскользнула мысль у Алёны в голове. Двери лифта раскрылись с кратким звонком. Охранник обернулся, но увидел только раскрытые двери лифта. Внутрь парочка пробралась так же ползком. Охранник пожал плечами и снова уставился в газету, так и не взглянув на мониторы, передающие картинки с камер слежения. Когда двери лифта закрылись, парень нажал на кнопку тридцать второго этажа, прижался к стенке и закрыл глаза. - Я не понимаю, почему она так поступает. У неё есть любящие родители, собственная комната, компьютер, красивая одежда. Я, в конце-то концов, - начал Паша. Алёна молчала и внимательно слушала. Она понимала, что парню следует высказаться. Настало время. - Я не так часто провожу с ней время, но стараюсь помочь по мере сил. Правда, она не любит принимать эту помощь. Строит из себя взрослую. - Самойлов усмехнулся. - Она на четыре года младше меня. Это много. Ну, мне так кажется. А ей нет. Она и встречается с парнями моего возраста, а я её не понимаю. Зачем ей это? Она часто в слезах, это из-за них, так зачем так себя мучать? Ей бы наслаждаться походами в кино с подругами, роликами, сериалами... Нет, не из-за парней же она решила такое с собой сделать?.. Или мы и правда такие сволочи... - Да. - Что? - Паша вынырнул из своих размышлений, будто только вспомнил, что с ним рядом кто-то ещё. - Да, вы сволочи. И я не буду говорить, что не все - все, хоть чуть-чуть. Как и девушки все хоть немного стервы. Я, конечно, не могу до конца понять, почему твоя сестра решила так поступить, но уверена, что у неё для этого веские причины. Тем более она только вступила в пубертатный период - самое худшее время жизни, а в начале - ад. Она только познаёт жизнь, осваивает отношения между людьми, пробует себя в разных ролях, одна из которых - девушка с парнем. Это вершина айсберга, но это труднее всего преодолеть, если эмоционально неустойчив. Я мало знаю о влюблённости, но я хорошо понимаю людей. Не зря я работаю на горячей линии. Просто - я умею чувствовать, как они. Умею поставить себя на их место. Этого, может, мало... Но я стараюсь. - Как видишь, стараний недостаточно! - вдруг закричал Паша. До этого он молча вслушивался в слова девушки и пытался осознать, права она или это всё бред мутной воды. - Моя сестра сейчас стоит на крыше, а, возможно, уже нет... - голос стал тихим и хриплым. - Нет! - Алёна дала парню пощёчину. Она в данный момент злилась не меньше Самойлова. Он замолчал, она тоже больше ничего не говорила. 29, 30, 31... 32-ой этаж. Двери раскрылись. Успели? ------------- - Что это было? - всколыхнулся Дима. - О, так ты не знаешь свою подружку! - хмыкнул Селентьев. - Заткнись. - Не собираюсь. Ты, оказывается, ничего не знаешь о Чернушке. Всё ещё воспринимаешь её как очкастую блондинистую дуру, а у неё мутки на стороне. Хей, Нинуль, Роднова твоего парня увела! Уопс, бывшего парня. Грише доставляет явное удовольствие стебаться над одноклассниками. Ему нравилось подавлять, огорчать, растаптывать. И это он умел. И никто не мог ему противостоять. Слишком властный тон, уверенный взгляд. Поза. Жесты. И слова. Он метко подбирал слова, хоть для этого ему практически не требовалась изобретательность. Одноклассники и так выставляли свою жизнь напоказ, слабые места обнаружить было несложно. Буркина недовольно посмотрела на Селентьева и заплакала, убежала в туалет, а за ней её компания. Остальные сделали вид, что ничего не происходит. - Вау, Снежная Королева тает. И этого добилась Королева Грязи - наша дорогая Алёнушка. Это она должна реветь, как проклятая, - по моему сценарию. Но так как её сейчас нет с нами, я могу заняться и тобой, Дементьев, - он нарочно назвал Диму по фамилии, показывая этим, что они больше точно не товарищи. - Решил связаться с чернью, так будь готов к схватке со мной. Хотя - о чём я. Я же всегда побеждаю, так что схватки не выйдет. Звонок уже прозвенел, но никто не спешил на урок. Теперь одноклассники перестали стоять в сторонке: шоу набирало обороты. Они образовали круг вокруг троицы, хотя Костю вытеснили на задний план. Но он это мигом исправил. - Гриш, прекращай. Это мягкое полунапутствие-полуприказ заставило Селентьева замолчать. Но не потому, что он уважал друга или понял неправильность своих действий, а потому что теперь собирался переключиться на него. - А ты, значит, защитник плебеев? Рыцарь? Принц? Хочешь что-то доказать? - Нет. Просто прекрати. Уже хватит, - Костя говорил чётко и ясно. Он был предельно спокоен. Ни движением бровей, ни взглядом не показывал волнения или капли страха. - Ты мне не указ. А если хочешь защитить этого хрена или его кикимору из блевотной лужи... Он не хотел. Он правда не хотел. Просто так вышло. Костя ударил Гришу. И началась драка. ------------------ - Что с тобой? - спрашивал у сына Антон Владимирович Афанасьев. Костя теперь мог красоваться фонарём под левым глазом и еле двигал руками от обилия на них синяков. - Да так... --------------------- - Что с тобой?! Мне звонил директор и вызывал в школу! - Мам, успокойся. Гриша неприязненно поморщился и зажал уши руками. Он не желал слушать очередную нотацию и истерики матери. - Доигрался, жопёныш? - ухмыльнулся Рома, старший брат Гриши, когда тот закрыл дверь их комнаты, сбегая от оров родителя. - Пошёл ты. - Мать совсем не жалеешь. Она и так уже из аптечки не вылезает из-за меня, а тут ты решил побравировать. Гриша ничего не ответил. Он лёг на кровать, положил ладонь тыльной стороной на лоб и уткнулся взглядом в потолок. - Кто тебя так? - спокойно спросил Рома после долгой паузы. - Да так... Больше Селентьев ничего не сказал, а брат не стал доставать. "Паршивцы. Я всегда плохой, я виноват, я кретин, конечно. Как себя зарекомендовал, так и продолжаю своё никчёмное существование. Я думал, что так будет легче. Я правда так считал? Дебил. И до чего ты дошёл с такой точкой зрения? Ты теряешь друзей, как выкидываешь использованные кондомы. И ты потерял её... Как бы ты ни бахвалился, из этого ничего не выйдет. Она не из тех, кто влюбляется в плохих парней. А я не из тех, кто симпатизирует примерным ученицам. Но ведь я уже нарушил один пункт негласной заповеди. И, к сожалению, это не значит, что она сделает следующий шаг... Теперь и Самойлов влез. Что ему нужно от неё? Чернушка, почему же ты меня..." ------------------------- "Я не хочу об этом думать, но не получается. Слишком много произошло за такой короткий срок. И я, кажется, потерял себя. Как только познакомился с ней. Это не то, что называют... Мне противно это слово. Я ненавижу его. У меня, по сути, нет семьи, друзья - фальшивки, девушки - тоже. Это не жизнь, а сплошной иллюзион. Я словно под водой: не слышу правды, не вижу света, не чувствую важного... Ни боли, ни страха, только ебучий стыд. Но почему я страдаю за других? Почему я слишком близко воспринимаю к сердцу то, что меня не касается, что мне не принадлежит? Я запутался, я не могу сделать шаг, будто шнурки на кедах связали. Я превратился в папенькиного сынка, в свэггера. Самое худшее, что я понимаю это. И не нахожу сил исправить", - думал Костя, прежде чем погрузиться в беспокойный сон. ----------------------------------- - Ты дура, Шура. Паша курил уже четвёртую сигарету, руки у него тряслись. Свою куртку он отдал сестре. Алёна сидела в сторонке и не знала, что надо сказать или сделать. Она смотрела фильмы и читала про несчастных подростков, про самоубийц. Но, ведь так всегда бывает, думала, что с ней такого никогда не произойдёт - или с людьми, которые её окружают. Девушка была растеряна и подавлена: она сидела на крыше под пронизывающим до костей ветром рядом с людьми, которых совершенно не знала. Даже Самойлова, хоть они и учились бок о бок уже десятый год. Девчонку-недосамоубийцу звали Саша, но Паша называл её Шура. Она сейчас тихонько всхлипывала, иногда поглядывая из-под накрашенных ресниц то на брата, то на Алёну. Роднова, перехватывая этот взгляд запуганного ягнёнка, еле сдерживалась, чтобы не отвернуться и сбежать отсюда как можно скорее. - Дай чик файр, - попросила Шура у Паши, подвинувшись к нему и быстро вытащив из его кармана пачку "Parlament". - Не наглей, малая. Самойлов грубо схватил сестру за руку, в которой она держала пачку сигарет, и посмотрел ей прямо в глаза. Потом порывисто обнял её и отстранился, прикрыв глаза ладонью. Теперь его трясло всего. И не только от холода. Алёна решилась подойти к девочке. Она стала перед ней и протянула руку для знакомства. Та молча пожала её, не поднимаясь. Саша поплотнее укуталась в куртку брата и положила голову ему на плечо. Он вздрогнул. Роднова чувствовала себя лишней. Она медленно пошла к выходу с крыши. Когда она коснулась пальцами холодной ручки двери, за её спиной раздался мужской голос. - Она тебя спасла. Алёна замерла на мгновение, но этого было достаточно. Паша вскочил на ноги, выкидывая пятую недокуренную сигарету с крыши, и за четыре больших шага приблизился к ней. - Спасибо. Это слово так просто слетело с его губ, так естественно. Но в нём чувствовалась целая тонна благодарности и облегчения. Саша, сощурив глаза, посмотрела на них. Самойлов аккуратно, будто боясь спугнуть, дотронулся до локтя одноклассницы. Она даже не обернулась и рывком открыла дверь. Парень резко рванул девушку на себя и повёл за собой к сестре. Та отвернулась, сделав вид, что смотрит на соседние здания. - Ничего не хочешь сказать? - голос Паши суров и жёсток. Он уже справился с волнением и теперь оставил лишь родительскую строгость. Девушки переглянулись. Несмотря на отчаяние и потерянность, что ощущала Шура, её глаза метали молнии, и Алёна, хоть и была старше и не была ни в чём виновата перед ней, сжалась. А девчонка считала, что та виновата, очень виновата, и прожигала Роднову взглядом. Она хотела ударить её. Или хотя бы оттолкнуть от брата. - Паш, пусть она уйдёт. - Нет. Поблагодари её. - Самойлов мягко подтолкнул Алёну к сестре. - Я буду рядом, - шепнул он ей на ухо и отошёл. - Куда... же ты? - пролепетала девушка и вздохнула. - Чего тебе надо? - резко спросила Саша. - Мне? - Алёна указала на себя, удивлённо подняв брови. - Детка, - она присела на корточки перед девочкой, - я, конечно, никто тебе, но если бы не я, то твоё тело сейчас холодело бы, распластавшись на зассанном асфальте. Ах, нет, это же офигеть какое высокое здание - твоё тело просто превратилось бы в красное месиво. Чем ты думала, когда шла сюда? - Этот вопрос не являлся риторическим, но Шура, похоже, так не посчитала: она была нема, как рыба. - Ясно. - Пасмурно, - буркнула девочка. Алёна еле сдерживала ярость, хоть и знала, что именно она помогает ей не упасть в обморок или не заикаться при обращении в девочке на два года её младше. - Зачем ты это сделала? - должна была бы я задать тебе вопрос, но мне абсолютно плевать на это, - произнесла Роднова как можно более уверенно, пожимая плечами и присаживаясь рядом с девчушкой. - Что? - похоже, та была в шоке. - Ты заставила своего брата хорошенько поволноваться. А он уже не так молод. И курит. Могут начаться проблемы с сердцем на фоне неврозов. Ему и так паршиво: он расстался со своей шлю... девушкой. Она была не сахар, помотала его, но у них были довольно милые отношения. В любом случае, она окупала все свои запары тем, что давала ему. Сначала Алёне показалось, что она слышит шелест начинающегося дождя, но потом явственно различила смешки. Она взглянула на Шуру - та улыбалась и зажимала рот рукой, явно чтобы не заржать во весь голос. Но у неё это не вышло. Девочка заливисто засмеялась, и Алёна присоединилась к ней. Паша удивлённо взглянул в их сторону, и одноклассница показала ему большой палец. Улыбка тронула его губы, и он отвернулся. Так Нина Буркина, сама того не подозревая, косвенно повлияла на новый альянс, который впереди ждёт много веселья. ---------------------------------- Костя: Ты слетел с катушек, чувак. Гриша: Уже давно. Костя: Тебе не приходило в голову, что иногда полезно включать тормоза? Гриша: А тебе в голову не прилетало за то, что, бывало, тормозил, где не надо? Костя: Ты о чём? Гриша: Не важно. Костя: Ты мой друг, и я хочу тебе помочь. Но я не смогу, если ты не объяснишь мне, в чём дело. Гриша: Друг?! Детка, я тебя умоляю, не будь бабой. У меня нет друзей, это во-первых. Во-вторых, нет никакого дела. И в третьих, я не обязан тебе отчитываться. Костя: Так ты воспринимаешь меня как свою шестёрку, что ли? Гриша: Не совсем так. Если уж быть до конца честным, сначала я думал, что мы действительно станем друзьями. Но ты оказался сопливым слабаком, даром что в фирменных джинсах. Ты меня разочаровал. Костя: А ты меня. И знаешь, я жалею, что связался с тобой. Гриша: Ой-ой-ой, какие мы нежные. Костя: И не трогай больше Алёну. Гриша: Так вот как ты заговорил! Хо-хо-хо! Будешь строить из себя рыцаря? Нахрена тебе эта стерва сдалась? Тебе, кажется, и так проблем хватает. Костя: Ты о чём? Гриша: Я так понимаю: тебя папочка по башке не погладил за драку, да и у директора ты теперь не на самом лучшем счету. Ты опустился до моего уровня. Костя: Ещё нет. Ты слишком глубоко завяз в дерьме, чтобы в этом с тобой можно было соревноваться. Афанасьев резко захлопнул крышку ноутбука. Селентьев хмыкнул и стал ждать, что ещё напишет новоявленный одноклассник, но через десять минут вышел из сети, выключил компьютер и с бутылкой пива в руке пошёл к телеку. Мать до сих пор была на работе, брат на очередной стрелке или где-то в этом духе. Костя сжимал и разжимал кулаки. Он всегда был хорошим мальчиком, и его за это все любили. И вообще, так было проще - всегда. Когда ты по-доброму относишься к людям, в большинстве своём они отвечают тем же, а даже если нет - они просто притворяются, а на самом деле хотят стать твоим товарищем. А как же теперь поступать, вести себя? Дело в возрасте или в обществе? Если в обществе, то не беда, ведь пара паршивых человек ещё не весь мир. А если люди становятся гадами, когда взрослеют? Ведь невозможно остаться чистым, прожив долгое время на этой грешной земле. От этого печально как-то, потому что исправить это невозможно. "Да сними ты свои розовые очки наконец, придурок!" - крикнул ему сегодня Дементьев после похода к директору. Костя пытался помирить парней, вразумить их, стать нейтральной стороной, которая разрешит все чужие проблемы. Но всё не так элементарно оказалось, как хотелось бы. А яблоко раздора - Роднова. Эта девушка с самого первого дня пребывания новичка в школе заинтересовала его: он старался обратить её внимание на себя, притворялся крутым и разливал вокруг эфиры пафоса. Проверенный способ, который менялся в зависимости от жертв, но не намного. А с ней это не работало. Тогда он стал милым и скромным мальчиком. Но и это не помогло. Парень не мог понять, почему так хочет общаться с Алёной. Рядом с ней он ведёт себя не так, как обычно, ему вечно кажется, что он что-то делает не так, он запутался, он впервые не знает, как себя подать. И что с ним происходит. Это типичная мужская гордость взыграла в нём, желание укротить то, что никому не поддаётся, жажда подавить силу, что есть в этой девчонке, что явно никогда не пользовалась радужными очками с эффектом 3-D. Костя потёр глаза и зашипел от боли от фингала. Он открыл крышку ноутбука и стал писать сообщение. ----------------------------- - Что? Блин, не догадалась закрыть от него страницу. "Как дела?" "Будто ты не знаешь". И - "отправить". Костя: Прости за вчерашнее. Алёна: Ты не виноват. И я не хочу вспоминать об этом. И это ты меня прости - я была отвратительна. Костя: Ни капли. Алёна: Я блевала так, что Селентьеву приходилось держать мои волосы! Костя: Если бы у меня были длинные волосы, моим знакомым часто приходилось бы держать их. Алёна: Ты пьяница, что ль? Девушка усмехнулась и покачала головой. Костя: Хах, просто люблю быть в хорошем настроении. Алёна: А тебе для этого обязательно нужен алкоголь? Кажется, ты и так всегда навеселе. На мир смотришь через розовые очки прям. Костя почти зарычал. "И она считает, что я не могу видеть вещи здраво. Блин, ну, она ж права, права!" Костя: Да, есть такое. Но мои новые одноклассники помогают мне от них избавиться. Алёна: Ты не очень этому рад. Костя: И не должен был. Костя: Извини, это было грубо. Алёна: Да прекрати! От твоей сладости уже тошнит. Ты больно приторный. Алёна: Извини, это было грубо. Костя: Но правдиво. Я знаю, что со мной что-то не так. Я понимаю, что никогда не жил в реальном мире. Алёна: Я тебе завидую. Костя: Не стоит. Это скучно. Алёна: Но до недавнего времени ты так не считал и был доволен своей жизнью. Это Селентьев тебя так настроил? Костя: Не совсем. Парень раздумывал, написать или нет ей о том, что помог ему именно её лучший друг. Он сам не понимал причин своего решения, но не стал говорить девушке о быстро кинутой Дементьевым фразе. Костя: Может, погуляем? Алёна: Уже поздно. Костя: Пять вечера! Алёна: Мать меня не пускает. Роднова лгала. Анны Семёновны сейчас не было дома: она нашла новую работу и честно пыталась зарабатывать деньги себе на бухло. Прекрасная жизнь. Алёна не хотела видеть Афанасьева, сама не понимала - почему. Он странный: то строит из себя невесть кого, то тушуется при одном грубом слове в его сторону. "Создаётся впечатление, что он просто меняет маски", - подумала она. Алёна: Извини, мама зовёт меня. Мне надо идти. Костя: Да, конечно. До завтра. Парень так и не решился спросить, где одноклассница сегодня пропадала с Самойловым. У него не хватило духу, ведь он не хотел портить начинающееся нормальное общение. Конечно, Алёна соврала насчёт мамы ещё раз. Просто зазвонил телефон. Это был Лёня. - Привет, сестрёнка. Как ты? - в его голосе слышалось беспокойство. С тех пор, как Анна Семёновна вернулась домой, Алёна виделась с ним гораздо реже. - Нормально. Потому что пока что одна. Мать на работе. Хотя уверена, что долго она там не продержится. - Ну-ну, не будь к ней слишком строга... - А как мне к ней, чёрт подери, относиться?! Обычно матери не ведут себя так, как ведёт себя она, следовательно и мне можно быть более плохой дочерью, чем детки в семейках здешнего Плезантвилля. - Я сейчас приеду. - Ты знаешь, что мне надо... Спасибо. Жду. Раздались гудки. Только Алёна облокотилась на спинку кресла и закрыла глаза в ожидании брата, как позвонили ещё раз. На этот раз - в дверь. Девушка уже расстроилась, думая, что мама вернулась раньше. Но это оказались Паша и Шура.