Меня не изменить

- Ты какая-то убитая. - Я какая-то нормальная. Если бы меня убили, тебе бы первому пришло приглашение на похороны. - Не сомневаюсь. - И какие бы цветы ты принёс бы мне на могилу? - Что за вопрос, Роднова? - Спонтанный вопрос. Любопытно. - Ну, я не знаю... Розы ты не любишь: это банально, а ромашки ненавидишь, потому что тоже. Я бы принёс тебе тортик, - выдал Дима. - Неплохо, - ухмыльнулась девушка. Она еле держалась, чтобы не выдать своей усталости и грусти. Девушка полночи ухаживала за матерью, пока та окончательно не заснула, а потом подверглась нападению бессонницы и до утра читала. - А ты бы какие цветы принесла мне на могилу? - Этот вопрос совсем не в твоём стиле - раз. Во-вторых, хватит уже говорить о смерти и могилах: такие разговоры не особо способствуют началу хорошего дня. И в-третьих, я бы тебе принесла "найки" с шипами, а не какие-то бесполезные цветы, такие же мёртвые, как и ты. - Но ведь можно живые... Ааа... Ну да: цветы срезаны - и их уже не спасти. А искусственные? Как символ вечности, с которой мы сталкиваемся после смерти? - Никто в точности не знает, с чем мы сталкиваемся после смерти. И искусственные цветы - по-моему, оскорбление. Кричаще яркие и противоестественные. Фу. Прозвенел звонок, и парень с девушкой вошли в класс. Они сели за одну парту. Одноклассники странно косились в их сторону, но парочка не обращала внимания. Старалась не обращать. Дима перекинулся парой слов с Костей, который исподтишка смотрел на Алёну, раскладывающую на столе учебники по одному из своих любимых предметов - по биологии. Алёна не замечала взглядов парня, потому что полностью была погружена в атмосферу урока, от которого её ничего не должно было отвлекать. В школе Алёна больше всего ненавидела переменки. Она всегда с шестого класса была одна в эти минуты и хотела найти тихий уголок, чтобы побыть одной. Но школа настолько маленькая, что люди буквально на каждом шагу. Поэтому девушка даже на пятиминутку сбегала в школьный двор. Несколько раз она и там сталкивалась с ребятами; в основном, с Гришиной компанией. Эти дети громко ругались матом, курили, издевались над учителями и сбегали с уроков. Половина этих людей после девятого класса ушла в колледжи, некоторая часть перевелась в школы лучшего уровня по велению кошелька директорам родителей. Так что буря среди учеников поутихла и честь несносных раздолбаев остались защищать Гриша и Слава. Паша Самойлов тоже раньше был в компании, но сбежал, как только у него появилась Нина. Переменным членом партии был Дима. Он был как бы хорошим, но тусил с этими парнями. Поэтому никто не мог до конца понять, что у него в мыслях творится. Теперь к неугомонной тройке присоединился и Афанасьев. Роднова старалась спрятаться от компании Селентьева в тёмных уголках двора, но он непременно её находил, если был там. Ему чем-то приглянулась невзрачная блондинка в круглых смешных очках. Он в ней видел объект для издёвок и насмешек, но использовал такой вид контакта нечасто в первое время знакомства. Хоть они и учились в одном классе, начиная с первого, разговорились впервые они только в шестом классе. Тогда Алёна только узнала о болезни матери и ещё не разошлась с Димой, но холодок в их отношениях уже проступил. Девушка гуляла по школьному двору и пыталась не думать о своей беде, хотела скрыться от своего страха, что зарождался в ней, прорастая стремительно и надёжно в её сердце. В одну из таких переменок к ней подошёл Селентьев, совершенно один. Он кинул пару дежурных фраз и, не услышав никакого внятного ответа, пошёл прочь. В тот день начались издевательства над бедной девочкой. Но, несмотря на ясное начало односторонней войны (так как Алёна отпор давать тогда не умела), на следующий день мальчик подошёл к ней с новым намерением завязать беседу. Девочка только боязненно глядела ему в глаза и не вымолвила ни слова. Со временем Алёна стала огрызаться, потом подставлять обидчиков. Это стало игрой для двух сторон. - Как дела? На эту переменку Роднова оставила друга доразбираться в своих отношениях с Гришей одного, так как не могла помочь в этом и лишь вызвала бы более бурную реакцию. Она, как в старые недобрые времена, пошла в школьный двор, не ожидая там никого встретить. Но не тут-то было. Девушка присела на край хоккейной коробки, когда услышала голос, явно обращающийся к ней, за неимением кого-либо ещё поблизости. Вопрос задал Костя. Алёна испугалась. Не того, что он начнёт выпытывать подробности её семейной жизни или решит постебаться, она вообще боялась не парня. Ей не понравилось, что она уже стала узнавать его по тембру голоса, мягкому и чистому, совсем не похожему на грубый и заискивающий голос Гриши. Стоп. Когда это она стала различать и голос Селентьева? Роднова даже голос своего лучшего друга опознать могла не всегда, а этих двоих узнала бы из тысячи и одного. - Голова кругом, - ответила Алёна честно Косте спустя какое-то время. Он уже тоже успел пристроиться рядом с ней на "коробке". - Ты выспалась? - Странно слышать это от тебя. Такие вопросы задают парни своим половинкам или, как минимум, друзья, но никак не ты мне. Мы ведь даже не общались толком. - Алёна помолчала. - Хотя... Прости. Наверное, тебе кажутся неуместными мои слова, потому что ты так вчера помог. Я вовек тебе благодарна и должна, но... - Ты ничего мне не должна. Я бы только хотел получше узнать тебя. - В этом кроется подвох, - Алёна не спрашивала, а утверждала. Она слишком много натерпелась, чтобы сейчас, когда всё более-менее налаживается, снова сесть в лужу. Когда-то в лужу села её мама и стала брызгаться вокруг на всех, кто был ближе ста метров. Анна Семёновна однажды рассказывала ей об их с отцом Алёны "истории любви". Но Роднова встряхивала головой, чтобы отогнать наплывающие мысли. Сейчас совсем не до этого. - Подвоха нет, - недоуменно произнёс Костя. - Почему ты так думаешь? - Как бы ни ванильно это звучало - я никогда не получала тепла от костра дружбы, только ожоги. - "За исключением последних нескольких недель", - мысленно добавила девушка. - До костра ещё далеко, поэтому почему бы не рискнуть зажечь хотя бы свечку? - Воск быстро тает и обжигает пальцы. - Ты просто пессимистка! - внезапно воскликнул парень, хлопнув ладонями по коленям, и усмехнулся. Алёна удивлённо посмотрела на него и мысленно покружила пальцем у виска. - Давай хоть попробуем. - Нет. Роднова была непробиваема, как броненосец в бронежилете в танке за Китайской стеной. - Почему? - Я не доверяю людям. "Мне это надоело", - подумала девушка. Она спрыгнула с "коробки" и направилась к школе. Но парень не собирался сдаваться. "Вот приставучий ящер!" Костя побежал за Алёной и окликнул её. - Может, прогуляем уроки? Роднова, наконец, соизволила остановиться. - Что? Отличник-паинька хочет просрать свою репутацию ради девчонки, которую все ненавидят! Все слышали?! - Девушка вошла в раж, но последнюю фразу добавила кратко и тихо: - Ты псих, парень, - и продолжила путь. - Хорошо, предположим, что я забираю свои прошлые слова обратно, и ты мне должна. Меня, между прочим, отец по башне не погладил после того, как я утащил на себе незнакомую пьяную женщину! - Костя резко замолчал, поняв, что ему не стоило напоминать Алёне о неприятном вечере, но слово - не воробей. Девушка скрипнула зубами, но решила, что сейчас не время размокать. Она взяла себя в руки и попыталась выкинуть из головы мысли о матери. Алёна развернулась и произнесла только одно слово: - Вечером. Потом снова пошла к школе. Она ускорила шаг, чтобы её кто-нибудь случайно не увидел рядом с новичком. Вопросы тогда возникнут прежде всего к нему. - Кхе... Что это за мерзость? - взвизгнула Нина, отхлебнув компот из стакана. - Это компот, - ответил ей Паша, закатив глаза. - Это, как минимум, чай с компотом, - вставил Костя. - С утра это был простой чай, я ещё успел, - добавил Гриша. Они рассмеялись и атмосфера улучшилась, правда, над головой Паши всё ещё витали тучи. Большая перемена, столовая. Гриша решил устроить временное перемирие между Афанасьевым и Самойловым, второй из которых объявил первому негласную войну. Естественно, за своим парнем увязалась Буркина, но не столько из-за него, сколько из-за Кости. На которого явно положила глаз. Алёна прошла мимо этой компании и села в отдалении. Обычно она не посещала столовую, чтобы лишний раз не сталкиваться с одноклассниками, но вчера она не поужинала и сегодня не позавтракала, так что живот урчал, как маленький моторчик. Гриша что-то крикнул в её сторону, но девушка проигнорировала то, что по её мнению наверняка являлось оскорблением. Нина шепнула, что сейчас всё устроит, и подошла к блондинке. - А тебе разве можно столько есть? Скоро стул не выдержит! - начала Буркина. Алёна уже сто раз пожалела, что оставила в классе наушники. Девушка уже собиралась забить на обед и сбежать из адского места скопления всех школьных монстров в данные минуты, но одноклассница преградила ей путь. - Куда это ты? Не хочешь поболтать? Мы так редко просто разговариваем. Почему ты не хочешь идти на контакт? - Противный тонкий голосок заставлял вздрагивать от неприязни. Роднова попыталась обойти неприятельницу, но та поставила подножку, и Алёна, предварительно уронив свои почти полные еды тарелки, растянулась на грязном кафеле. Некоторые смеялись, среди них были Нина и Гриша, некоторые сочувственно глядели, а пара человек мгновенно вскочили со стульев и помчались к жертве подстроенного ДТП. Дима, который только вошёл в столовую, и Костя взяли Роднову под руки и подняли с пола. Афанасьев оттолкнул Нину, что лезла к нему, стараясь оттащить от одноклассницы. Самойлов наблюдал за этим со смешанными чувствами: ему было и жаль Алёну, он и злился на Нину, но и, в большей степени, он был безразличен к происходящему. Нина всё ещё мельтешила под носом и мешала побыстрее вытащить Роднову из столовой, поэтому Дима собирался послать её. Но Селентьев опередил парня и поманил знакомую к себе, как бы говоря, что её роль в этом спектакле уже отыграна. В коридоре Дима и Костя всё ещё не отпускали девушку, но Алёна сама резко вырвалась. Она кратко поблагодарила парней и поспешила в класс. По окончании уроков Роднова поспешила поскорее уйти из места своего временного заточения. Но не только из-за нежелания видеться с одноклассниками после происшествия в столовой, а потому что девушка нашла работу накануне. Алёну приняли в кол-центр горячей линии помощи подросткам. И неважно, что она сама ещё подросток. Девушка доказала работодателю, что обладает терпением, вниманием и тактом и способна дать полезные и нужные советы потерянным детям. К тому же, Алёне удалось убедить босса, что ей уже семнадцать, так как паспорта не требовалось, а год до совершеннолетия был окончательным убедительным пунктом устного резюме девушки. Её не беспокоило, что она устроилась, возможно, в шарашкину контору. Ей обещали адекватную заработную плату и атмосфера заведения, в котором ей предстояло просиживать вечерами, казалась вполне приличной и даже дружелюбной. Выходя за ворота школы Алёна мимолётом услышала разговор Гришиной компании. - Наконец, я избавился от Нины, - произнёс Паша. - Как тебе это удалось: выстрелом транквилизатора или ломом? - усмехнулся Гриша. Роднова подавила смешок и поспешила скрыться, пока её не заметили. В груди девушки стало внезапно зарождаться неприятное чувство, и Алёна не понимала, по какой причине. Возникла мысль о том, что теперь Буркина будет ещё активнее допытываться до Кости. Алёна считала, что эта стерва недостойна такого хорошего парня, а то и, не дай бог, она может испортить его. Афанасьев не поддавался на провокации девушек, что так и липли к нему с его появления, но парни всегда остаются парнями. Нина достаточно красива, она напориста и целеустремлённа, если дело касается отношений с понравившимся парнем. Правда, её вульгарность и агрессия к окружающим портили впечатление, но некоторым особям мужского пола нравятся и такие. В восьмом классе на Буркину запал даже учитель математики. Потом его уволили, так как Нина, заметив повышенное внимание преподавателя к себе, пошла на попятную и стала приставать к нему. Конечно, обвинили взрослого и выгнали его с позором. Девчонка затем долго притворялась оскорблённой, её все жалели. После этого инцидента она и стала встречаться с Самойловым. Алёна прервала навязчивые мысли о чужих отношениях, когда вошла в метро. Она надела наушники и включила Rise Against - Historia Calamitatum. Вагон был почти пустой. Но на одной из станций к Алёне подсела девчонка. Она была младше Родновой года на три-четыре, её левое запястье было перебинтовано. Девочка тоже была в наушниках и не замечала взгляда Алёны. Блондинка задумалась, что могло заставить ребёнка резать свои вены, но потом сама наругала себя за такие мысли. Мало ли, вдруг её кот поцарапал или она порезалась на уроке труда. Алёна думала о той девочке, пока не дошла до серого здания, на чердаке которого находилась служба поддержки подростков по телефону, где ей предстояло отвечать на звонки в ближайшие четыре часа. Роднова шла домой очень уставшая. Перерыва на перекус не было, так как телефоны постоянно разрывались от звонков, а рабочих было всего трое на четыре аппарата. Часто приходилось переключаться на вторую линию. С Алёной работала девушка с красными волосами двадцати пяти лет, постоянно жующая жвачку, с обгрызенными ногтями. Очень нервная особа. Похоже, ей бы самой не помешала помощь. И был парень, даже мужчина тридцати двух лет, который говорил слишком громко и после звонков всегда кидал трубку, что она отскакивала, и он ещё секунд двадцать пытался нормально положить её. За это день Алёне позвонили трое потенциальных самоубийц, две семиклассницы с волнениями из-за учёбы, четыре девушки, которых бросили парни, восемнадцатилетняя девушка с хандрой из-за предстоящего замужества, парень, которого в воспитательных целях избивал отец, и мальчик с отцом-пьяницей. Была парочка шутников, но с ними девушка обходилась жёстко и почти сразу бросала трубку. Придя домой, она сразу завалилась в постель после душа и уснула крепким сном. На следующий день работы всё далось легче. Алёна выучила дежурные фразочки, типа: "Ты не один", "Не бойся рассказать кому-либо", "И это пройдёт". Она также поняла, что не стоит произносить чего-то вроде: "Всё будет хорошо" и "Я тебя понимаю", потому что после этих слов у страждущих сразу начиналась истерика. Они считали себя единственными страдальцами, уникальными жертвами вполне обыденных, по мнению всей службы горячей линии, обстоятельств. После работы Алёна пошла домой с Пелагеей, девушкой с красными волосами. Оказывается, им нравилась одна и та же музыка, правда, всем остальным жанрам Пелагея предпочитала всё-таки хаус. Она пригласила Роднову в клуб, но та отказалась, сказав, что, может, в какой-нибудь другой раз надумает. Алёну беспокоило, что несколько раз при разговоре с одной девочкой их прерывал мужской голос, как потом объяснила юная недосамоубийца - её старшего брата. Потом шёл долгий монолог о том, что её никто не понимает, в том числе и родной брат, который озабочен в последние дни только расставанием со своей девушкой - "шлюхой подзаборной", так её предпочитала обзывать девочка. В выходные Алёна решила тоже сходить на работу, так как лишние часы и звонки давали лишние деньги, а это было как нельзя кстати. В воскресенье вечером, когда девушка уже собиралась уходить, зазвонил телефон. Все уже разошлись, так что у Алёны не было выбора. Несчастная душа ждёт спасения, и Роднова не могла оставить её без помощи. Звонила опять та девочка, которую прерывал брат в предыдущие разы, вырывая телефон у неё из рук. Она сказала, что больше так не может. Завтра она скинется с крыши жилого дома. Она всегда мечтала летать, и теперь её мечта сможет исполниться. Раздался гудок отбоя. Алёна находилась в растерянности. Ей стало жарко, но уже надетую куртку она не сняла. Она в прострации опустилась на стул и долго смотрела в стену. - Что ты здесь делаешь так поздно? В комнату вошла Пелагея, которая, оказывается, забыла перчатки и надеялась, что босс ещё на месте, чтобы открыть двери. - Поступил звонок, - начала Алёна. - Я ответила. Минутное молчание. - И? - вопросительно произнесла Пелагея. - Девчонка... Она завтра собирается скинуться с крыши. Девушки молчали. - Паш, что делать? - Ты помогла, чем смогла. Ничего не поделать, как бы трагично это ни было. - Но я так не могу! Не могу сидеть на месте, зная, что кто-то завтра умрёт по собственной воле, не прожив ещё и половины жизни! - Ключевые слова "по собственной воле". Знаешь, теперь помощь, мне кажется, нужна тебе. Забудься. Сейчас ты вряд ли откажешься, если я приглашу тебя в клуб? Выпить. Конечно, Алёна согласилась. Ей необходимо было отстраниться от действительности. Прямо сейчас. В клубе было шумно и душно, громкая музыка заглушала разговоры и крики. Плотная стена сигаретного дыма застилала глаза, так что они слезились. Пелагее такая атмосфера была привычна, а вот Алёна не могла сориентироваться, постоянно спотыкаясь и врезаясь в людей. Наконец, Паша подвела подругу к барной стойке и заказала им по коктейлю. Девушка сказала, что сама всё оплатит, как бы делая коллеге подарок за внеурочное душевное потрясение. Роднову замутило от одного только запаха алкоголя. В голове сразу всплыл образ матери, её неадекватного состояния. Алёна отказалась от предложенного напитка и хотела уйти, поблагодарив аловолосую. Но та задержала её и сказала, что от одного бокала ничего не будет, это просто поможет расслабиться. Как можно было предсказать, между первой и второй перерывчик оказался небольшой. Так что вскоре Алёна уже забыла о девушке-завтрашней-самоубийце, о Буркиной и Селентьевом, которые нещадно издевались над ней последнюю неделю особенно рьяно. Ей было легко и прекрасно. Но когда к блондинке начали приставать парни, она мигом очнулась. Девушка огляделась вокруг. Пьяные, потные, смазанные от быстрых движений и света страбоскопа люди. Это было не её место. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Алёна не нашла Пашу и решила позвонить ей позже. Девушка выбралась из клуба. Лёгкие с наслаждением приветствовали свежий воздух. - Кого я вижу! Роднова! Знакомый голос резал слух. Девушка настороженно обернулась. Худшие опасения подтвердились: позади стоял Селентьев. Казалось, не может ситуация сделаться более паршивой, но для Алёны это было только начало. Из-за спины Гриши вышел Костя. Да, тот самый, Афанасьев, которого девушка игнорировала после краткого обещания поговорить вечером, от которого сбежала на нервотрёпную работу, от которого изолировалась все последующие дни после короткого разговора на хоккейной коробке во дворе школы. Парень молча смотрел на неё, и если бы Алёна умела читать по глазам, то она бы увидела в них укор и обиду, хотя Костя и виду не подавал, что вообще состоялась какая-то беседа между ними. Гриша зашагал по направлению к девушке, но та, быстро крутанувшись на месте, исчезла за дверью клуба. Она не знала, был то страх, стыд или обыкновенное нежелание выслушивать издевательства одноклассника из-за усталости и раздражения. Девушка решила во что бы то ни стало разыскать Пелагею и прятаться за её спиной, если что. Трусливо, но какая разница, что подумает поганец Гриша или же тем более Костя. Они не должны были мешать ей жить. И расслабляться. Только эта мысль мелькнула у Алёны в мозгу, как она тут же заметила красные волосы в толпе в неровном свете белых огней. Девушка наступала всем на ноги, толкалась, сама пару раз получила случайно по спине от танцующих, но добралась до коллеги. Паша без лишних вопросов снова купила ей коктейль. - А Чернушка, оказывается, любит клубы и бесплатное пойло. - Отчего же не любить такое, если оно бесплатно. Обычно именно деньги, а точнее их нехватка доставляет неудобства, приходится отказываться от того, что вполне может прийтись по душе, - парировала Алёна. Ей не нужно было смотреть на говорящего, чтобы понять, что это Селентьев. Только он зовёт её "Чернушкой". Звал, если учитывать недавнее наваждение всеобщим желанием тыкнуть в неё этим прозвищем - с приходом Кости. Сначала Афанасьев казался девушке не кем иным как простым мажористым легкомысленным пареньком, под стать главному змею класса - Грише. Но со временем Алёна разглядела в нём совсем другого человека. Он только притворялся ублюдком. Причины на то могли быть различные, но все сводились к одной теме: общество. В социуме приветствуют аплодисментами напористых в желании насолить слабым, их любят, как бы ни ненавидели, хотя бы за их весёлость и глупую непрезентабельную смелость. Блондинка ничего не знала о Косте и не могла понять, что конкретно могло толкнуть такого милого и доброго в душе человека на подобные поступки, слова и поведение в целом. - Не хочешь потанцевать, раз уж пришла? - шепнула вдруг Алёна самой себе. Музыка зазывно гремела, ритмичные звуки заставляли тело двигаться. Каждая клеточка содрогалась от ударов электро в колонках. Девушка поднялась со стула и скрылась в толпе. Её окликнули, но она полностью растворилась в шуме и гаме этого жуткого логова. На секунду открыв глаза, Роднова заметила, что два одноклассника продвигаются к ней, причём второй шёл будто с неохотой, но не было похоже, что это из-за непривычного места - он явно ходок в подобные заведения. Алёне не хотелось ни выслушивать их, ни что-то отвечать. Она хотела получать удовольствие от того, от чего только десять минут назад воротила нос. Девушка снова обнаружила Пелагею. На этот раз с каким-то парнем. Быстро попрощалась и поблагодарила, и, получив ответный кивок, мол, услышана, продолжила путь к выходу. Внезапно её грубо схватили за локоть и оттащили в сторону от бушующей толпы. - Отпустите! - воскликнула девушка. - Не рыпайся, детка. Сейчас я препровожу тебя, к кому следует, потому что ты совсем не выглядишь на положенный возраст. - Вы издеваетесь?! Алёна судорожно пыталась выдавить из себя ложь о том, что ей уже есть восемнадцать, но ничего не получалось: она была будто парализована, ведь с ней никогда не происходило такого. - Мне, вообще-то... - начала она, но мужчина, что оказался охранником, крепче сжал её и перебил. - Меня не интересуют твои оправдания. Ты не должна здесь находиться, девка. Сейчас во всём разберёмся: и сколько тебе, и кто ты, и где живёшь, - он говорил маслянистым приторным неприятным голосом с нотками издёвки. Алёна не знала, что ей делать. Она уже было смирилась с предстоящей процедурой опознания, как её "похититель" остановился. - Эй, шеф, ты куда тащишь эту деваху? Она себя буйно вела или хотела устроить стриптиз? - Парень, не твоё дело. Она несовершеннолетняя, а малявкам в этом клубе не место, - жёстко ответил секьюрити. - Она моя девушка, и если бы она была малявкой, я бы вряд ли с ней замутил. Ферштейн? - Не ферштейн. Лучше бы девушек выбирал, а то так и под суд попасть недолго. - О, да ты что, мужик! Отдай мне мою девочку, или будет хуже. - Что ты мне сделаешь, осёл? Я же сказал, не отдам. Она должна... Охранник заткнулся от удара в челюсть. Алёну снова схватили за руку и куда-то потащили - теперь в другом направлении. Мужчина продирался сквозь толпу за парочкой, но она уже достигла выхода и выскочила наружу. Парень рванул девушку на себя и спрятался с ней в тени. Охранник выбежал на улицу, осмотрелся и, покачав головой, вернулся в клуб. - Роднова, а ты имеешь успех и у мужчин постарше, - раздался издевательский голос у девушки над ухом. - Селентьев, отстань! - она оттолкнула парня и сделала шаг назад. - Я спас тебя вообще-то. Экая неблагодарность, - притворно обиженно произнёс Гриша. - Да спасибо тебе, спасибо. - Так-то лучше, - кивнул парень. - Наверно, мужик подвыпил. Я бы ни за что не сказал, что ты не выглядишь на совершеннолетнюю. - То есть я выгляжу старой?! - взвилась Алёна. - Это был, вроде как, комплимент, ну да ладно. - Блин, что за непруха сегодня. И стёкла очков заляпала. Чёрт. Блондинка сняла очки и стала усиленно протирать их футболкой. - Может, из-за очков, кстати, и поймал. Слишком детские. Да и одеться в клуб могла получше. - Заткнись, а? Где Афанасьева оставил? Он тебя заждался, верно. Спасибо, что поизображал героя, но, пожалуй, пора разойтись. И забудь, прошу, об этом вечере. - Нет-нет-нет! Стоять-бояться! Раз уж нас столкнула судьба, ты обязана остаться. - Чтоб этот хрен, ой, охранник снова на меня напал?! - Можем не возвращаться в клуб. Я заберу Костю и прогуляемся. Он хотел узнать тебя получше, кажется. - Что?! - Ну, я видел вас в школьном дворе пару дней назад. И слышал. А потом ты так бессовестно игнорила его. Ай-ай-ай, девочка. - С каких это пор ты в сводники подался? - С таких, когда мне стало интересно, во что это выльется. Выйдет забавная игра, по-моему. - Ах, снова твои штучки. Успокойся, Селентьев. Теперь уж, после твоих слов, я точно не буду с ним общаться. Только тебя лишний раз мне в жизни не хватало. - Я ещё не решил, буду ли ввязываться в это. Но неужели ты не хочешь иметь правдивый повод улизнуть из дома? Или твоя мамочка опять в больничку собралась? - Ты... - Да, я. Я ж говорил, мой отец - её лечащий врач. Она выписалась, но её состояние не так стабильно, чтобы можно было с уверенностью утверждать, что она не вернётся в скором времени в логово белых халатов. - Шум и гам в этом логове жутком; и всю ночь: от зари до зари я читаю стихи проституткам и с бандюгами жарю спирт... - произнесла Алёна, когда дверь клуба ненадолго открылась, выпуская пьяную парочку и звуки грохочущей музыки. Девушка прикрыла глаза и уронила голову на ладони. Алкоголь ещё не выветрился, и свежий воздух действовал опьяняюще. - Сердце бьётся всё чаще и чаще, и уж я говорю невпопад: "Я такой же, как вы, пропащий, мне теперь не уйти назад", - продолжил Гриша и сел рядом с Чернушкой. Роднова открыла глаза и посмотрела на одноклассника. - Тащи Афанасьева, за шкирку. Я позвоню матери, а то она потом истерику устроит. Парень только улыбнулся и вошёл в клуб, избегая того охранника. Анна Семёновна ничего не говорила Алёне о своём состоянии. Она или отнекивалась от вопросов, или долго смеялась. Она убеждала дочь, что теперь-то уж всё в порядке. Но, видимо, не всё. Тайное всегда становится явным, и Алёна всё равно рано или поздно узнала бы о том, что ещё не всё кончено. Хотя бы тогда, когда бы мать снова отправилась в больницу. Девушка решила ограничиться краткой смс-кой, мол, я жива, домой вернусь, ложись спать. И из-за этого у Алёны могли возникнуть проблемы, так как Анна Семёновна, как любая мать, волнуется за дочь и не оставит её по возвращении, пока не промоет мозги. Но сейчас девушке было плевать - и на это, и на то, что она согласилась пройтись с двумя одноклассниками, одного из которых ненавидела, а другого почти не знала.