Меня не изменить

"Затем, что ты мне нравишься", - хотелось ответить Афанасьеву, но он не хотел напугать Алёну. Поэтому с его губ слетели другие слова: - Потому что Селентьеву надо было преподать урок. - Размахивая кулаками? Типичное мужское решение, - скривилась девушка. Когда Костя наконец ответил, ей стало намного легче. Но у неё не пропадало ощущение, что он хотел произнести нечто другое. --------------- - Как будто тебе есть до этого дело, - отмахнулся Гриша от Нины. Он накинул лямку рюкзака на плечо и пошёл в сторону кабинета биологии. - Но ты сдал собственного брата! Селентьев резко развернулся, в два шага преодолел разделяющее его и девушку расстояние и прижал её к стене. Те, кто проходил мимо, с удивлением смотрели на них. - Кыш, - шикнул Гриша и повернулся к Буркиной. - Значит так: ты ничего не знаешь и никому не говоришь. - Да я и не собиралась, - фыркнула Нина. - Я уже жалею, что рассказал тебе. - Ты излил мне душу, дружок, а это глубже, чем просто "рассказать", - брюнетка провела наманикюренным пальчиком по щеке парня. Он дёрнулся и отвернулся. - Может, отпустишь меня? - Гриша всё ещё держал её. Нина выскользнула из его хватки и веселой походкой поспешила на урок. Гриша стукнул кулаком по стене. - Что с тобой? Самый не ожидаемый человек сейчас, здесь, да в любое время во всей вселенной. - Я думал, ты не рискнёшь ко мне и на километр приближаться. - Селентьев даже не посмотрел в сторону собеседника, лишь усмехнулся и прикрыл глаза. - Что значит "не рискну"? Как будто ты можешь со мной что-то сделать. - Проверим? - Гриша приподнял одну бровь и раскрыл объятия. - Что ж, попробуй пройти, не задев меня. - Что за детский сад. - Так я ж в развитии остановился, сама же говорила. - Да ну тебя. Алёна опустила голову и обошла парня, но Гриша неожиданно вырос прямо перед ней. - Я уже опаздываю. И ты. - Разве был звонок? - он сделал вид, что прислушивается. - Ничего, - Гриша развёл руками. Он улыбался, но его тёмно-зелёные глаза пристально смотрели в лицо Алёны. Девушка попыталась пройти, но Гриша двигался параллельно ей. - Достал. Роднова развернулась и собиралась пройти к кабинету по-другому. Но Селентьев опять оказался проворнее. - Ну что ты, Чернушка. Мы же теперь друзья... - он положил ладони Алёне на плечи. - С каких это пор?! - воскликнула она, скидывая его руки. - Неудавшаяся прогулка. - Не удалось - значит, не было. - Не получится. Гриша будто в порыве нежности обнял блондинку, а та от шока и не шелохнулась. - Ты же догадываешься, - прошептал он и отпустил её. Пронзительно зазвенел звонок, оповещающий о начале урока. - Я же говорил, - улыбнулся Гриша и прошёл мимо Алёны, что до сих пор стояла спиной к нужному направлению. - Что-то забыла? На горизонте появился другой парень - Костя. Он пощёлкал пальцами у Родновой перед лицом. Та отреагировала. - А, да нет, - она помахала руками. - Мне... - она крутанулась, определяя путь. - Вон туда. Ах да - тебе ж тоже. Пойдём? - девушка, не замечая собственных действий, взяла Афанасьева под локоть. Алёна была ещё в растерянности. Слова Гриши стояли у неё в ушах громким эхом. "И что это значит?" - подумала она. "Ты же догадываешься," - и теперь это был её собственный внутренний голос. --------------- Нина не считала себя правильной и доброй и вовсе не мнила себя королевой, как все думали. Просто она была одним из немногих людей, которые делают, что хотят. И получают удовольствие от жизни по мере возможностей. Сейчас девушка хочет встречаться с Афанасьевым, вот только ей мешают, да и не кто иной, как Чернушка! Эта невзрачная стрёмная дура. Не дура, конечно. Просто недостойная. Не определённо кого-то или чего-то, просто по жизни - недостойная. У Нины есть особое разделение людей: вроде права имеющих и тварей дрожащих, только мягче. Правда, система отлажена до жёсткого скрипа вымытой посуды, так как девушка не допускает к себе ближе десяти метров людей из "непринятой" категории. А когда такое вынужденно случается, как с Родновой, Буркина идёт в атаку. Алёна не представляет собой ничего, кроме серого пятна на заднем плане бытия, но почему-то парни тянутся к ней. Думают, что в ней что-то запрятано? Пустота, чёртова темень, выбило пробки давно. Дима - ладно, он вообще не разборчив в людях. Мечется от силы к униженным и оскорблённым и обратно и чувствует себя комфортно по обе стороны баррикад. Костя ещё просто не разобрался. Но Селентьев? Самойлов?! - Милый, приезжай, мне одиноко, - проворковала Нина в трубку. На другом конце провода ответили неприятным фырканьем. - Я хочу тебя увидеть. - Позови Дементьева. Думаю, он сжалится над тобой, шмаль, а мне некогда, - выплюнул Гриша и "отключился". Буркина кинула телефон в стену, но координация страдала, так что он, потом Буркина благодарила провидение за это, попал на кровать. - Чёртов хрен! Эгоист! Наверно, дрочит на свою Роднову. Как же их грёбаный дуэт, "типа ненавидящий друг друга", меня задолбал. Неужели все настолько слепы? Или этот мудак действительно так хорошо притворяется, что только я вижу, что он втюрился в эту суку по самые яйца?! Ну и пошёл нахуй. Дементьеву позвонить? Хорошо! Выкуси, сука, выкусите все! Позвоню и всё ему скажу. И позову. И трахну его. И он станет моим, он никому не будет больше принадлежать, кроме меня, я убью эту стерву тем, что заберу её лучшего друга, я использую его и точка-точка-точка! Буркина схватила телефон и стала судорожно набирать номер одноклассника. Она дрожала то ли от злости, то ли от страха. Она пыталась убедить себя, что делает то, что делает, исключительно, чтобы насолить Алёне. Но ведь, так же, как она могла стопроцентно сказать о чувствах Селентьева к Чернушке, он мог утверждать, что это не так. А если есть хоть один человек, настолько хорошо понимающий её чувства к этому долговязому улыбчивому весельчаку, то ее опасно ли создавать ещё и явные доказательства этого? Гриша не пропустит такого, он использует всё, что ему попадается, а если Нина сейчас позовёт Диму, это не будет упущено. Но Буркина продолжает в сотый раз набирать номер, так как постоянно непослушные пальцы нажимают хоть одну - не ту цифру. Девушка боялась держать его номер в записной книжке телефона. Боялась, что кто-то увидит. Но в первую очередь: что позвонит ему, когда ей будет так херово, как, например, сейчас. Красное сухое. Расставание с Пашей. Правда, он ей нужен был, чтобы только утолять физические потребности. Но... ей нравились его сильные руки. Плечи. Широкая спина. Его тепло. Когда он так крепко, но нежно обнимал её, когда они лежали в одной постели, и не лез лапать, просто держал, словно берёг, проводил рукой по волосам, целовал в шею и засыпал. Нельзя такое просто взять и выкинуть. И считать, что это было лишь выгодной сделкой, игрой. Нельзя. А вчера он попёрся куда-то с этой блядью. Мало ей её свиты, так ещё и Пашу решила прихватить? - Тогда я заберу у тебя... - Алё? - Дима? Это Нина, узнал? - По лицу невольно расплылась улыбка. - Узнал. Вот только бы ещё узнать, зачем ты мне звонишь в... одиннадцать вечера. - Приезжай. Одно слово. Паше обычно больше не требовалось ничего, он мчался к ней, он стучал в дверь ногами, пока она не открывала, потом нёс на руках в комнату, и там они лежали, обнимались, целовались, занимались сексом, разговаривали, смеялись, были нормальными. И, наверно, даже капельку счастливыми. - А в чём, собственно, дело? "Нет, молчи! Нет-нет-нет!" - Ты мне нужен. Э-э, в смысле, чёрт, а-а, тут с компом беда, а я физичке завтра реферат обещала, родители уехали, а денег на мастера уже не осталось... Можешь помочь, пожалуйста? Ты ж знаешь, какая физичка зверь... Она задержала дыхание. - Думаю, да. Только мать предупрежу. Я скоро буду. - Спасибо! То есть, спасибо... - повторила Нина более спокойно. - А адрес-то? - Да я знаю. Ты ж с Алёной в одном доме живёшь. Он улыбается, что ли? Хотя, прозвучало скорее жёстко. Голос изменился как-то... Снова эта Роднова! - Жду тебя, - сказала Нина как можно более дружелюбно и кинула трубку. Она не прекращала твердить себе, что всего лишь приводит в исполнение план Гриши, чтобы заполучить впоследствии новичка. Но мало в это верила. Девушка вцепилась ногтями в подушку и швырнула её о стену. Забралась пальцами в длинные шелковистые волосы. Провела пару раз, держа пряди между пальцами, и решила пойти причесаться. Для начала она спрятала бутылку за мусорное ведро. - Как ты? - Чертовски неудачный вопрос от чертовски неудачного человека. - В чём же моя "неудачность" для тебя? - Именно, в точку сказал: для меня. Неудача мне было попасть в один с тобой класс ещё девять с хреном лет назад. - Я хотел сказать, что перегнул малость, когда... - Когда именно? Ты много раз перегибал. И знаешь, я понимаю, что это должно быть что-то вроде извинений и они тебе поперёк горла, так что давай не будем мучить ни тебя, ни меня. - Чернушка, блять! Алёна положила трубку. Ещё Селентьева ей сегодня не хватало. "Ты же догадываешься". "Дивизию. Просто. Уйди. Из моей головы!" - хотелось крикнуть Алёне. Ей сегодня раз пять звонил Костя, но она не отвечала. Даже Самойлов написал что-то ВК, правда, и сообщения девушка не посмотрела: вышла из сети сразу же. А теперь ещё этот... А Дима не звонил и не писал. Ни разочка. Сегодня состоялась глобальная ссора, смотря на которую, Селентьеву самое то ручки потирать, но он, казалось, сверлил Дементьева, жаждая его крови. Знала бы девушка, какая борьба в тот момент в нём происходила: накинуться на одноклассника и выдать себя или продолжить смотреть шоу, дав Родновой ещё больше поводов для слёз. А началось всё с Шуры. Дима встретил её и Лёню, когда те шли в кино, и присоединился к ним. По ходу, эта мелкая нимфа очаровала его. Дима долго пытал Лёню вопросами об их знакомстве, а после получения информации на следующий день в школе напал на Алёну, что она ничего ему не рассказала. Начал он издалека, не желая, чтоб его нападки были приняты только как негодование на то, что Лёня раньше познакомился с Шурой. Дементьев возмутился, что подруга ничего так и не рассказала ему о том, куда увёл её Паша. Алёна ответила, что всё слишком сложно, и разговор может состояться вечером, когда девушка соберётся с мыслями. Парень не успокаивался, его требования рассказать всё здесь и сейчас перешли грань. И тогда, как же без этого, появился рыцарь без коня, то есть Самойлов, который немного выбил из Димы дурь. После инцидента Дементьев ушёл с уроков, наплевав на всех учителей и предстоящие, возможно, разборки. И ни весточки никому. - Вот дерьмо. Алёна поджала колени к груди и уткнулась в них лбом. На экране телевизора канал "Москва 24", надоевший до одури. Правда, прямо сейчас там крутили выступление Би-2 в их студии. "Смерть в накидке из плащовки будет раздеваться догола. Так просто - стать взрослым". - И так ненавистно. Всё началось... А важно? Если сейчас такое дерьмо, такая каша. Ну хорошо, ладно! - Алёна провела руками по лицу. Взяла в руки телефон. Нашла в телефонной книжке номер Димы. Вызов. И гудки. Длиною в вечность. Снова и снова, номер не занят и не недоступен, и ничего подобного. Он просто не отвечает. Просто его телефон сейчас в кармане штанов валяется на полу. Как и футболка с носками и трусами. Сегодня не одна Нина заполняла себя алкоголем. Правда, Дима выпил значительно меньше, да и то: пива. Но злость на Алёну и на себя за эту глупую и бессмысленную злость, на Лёню, что так беззастенчиво наклонялся к Шуре и приобнимал её, на режиссёра фильма, который снял его настолько хорошо, что сподвиг Лёню и Шуру пойти туда. На погоду, на школу, на Самойлова. Да, на Самойлова. И вот сейчас он трахает его девушку. Вроде, месть? Полная хрень, ведь они уже расстались. Да и Буркина сама позвонила, иначе бы он и не подумал о такой возможности. Не бывает такого. Не должно бывать. Чтобы так быстро, так фигово, по кривой. Всё пошло не так, стоило Дементьеву снова связаться с Родновой. Но Дима понимал, что она ни в чём не виновата, просто в нём бурлила непонятная ярость, и он хотел её на кого-то направить. Парень вдалбливался в Нину, не особо заботясь о том, приятно ли ей, но та не подавала признаков недовольства, даже наоборот. Кажется, ей нравилось грубое обращение. Хотя зачем в этом вообще копаться? А ведь это правда. Началось всё в седьмом классе, когда новый хахаль её матери распустил руки. Такое ведь часто бывает, об этом много рассказывают в новостях, от этого предостерегают взрослые. Но они указывают беречься чужих мужиков, а этот уже стал своим, родным, почти папой, и такая подлость - последнее, что можно было ожидать от такого человека. Только не он. Только не с ней, Ниной. Жизнь же не такая. Всё ведь так хорошо. Слишком хорошо... Так что осталось только показать жизни фак, назло ей не размазать себя по стенке и играть по её правилам, изменив их под себя. И Нина просто стала сукой, что может быть легче? Судьба решила проверить девушку, так пусть получает! После такого дерьма вряд ли кто не кончает жизнь самоубийством или остается на стороне добра.