Меня не изменить

- А я люблю зиму, - произнесла Алёна тихо. Они с Костей гуляли, зашли уже очень далеко от дома в какой-то незнакомый двор. Она села на карусель, а он стоял рядом и дымил. - Холодно - капец, темнеет рано, светает поздно, ходишь, как снеговик-луковица: в ста одёжках и всё равно мёрзнешь, - ответил на это Афанасьев, пытаясь не выронить сигарету, скользящую из пальцев из-за перчаток. - Вот именно. Можно спрятаться. И холод отрезвляет. Будто всё погружается в сон, но ты просыпаешься, и смотря на пустынные улицы, заметённые снегом, людей-невидимок со стёршимися личностями, укутанных шарфами, начинаешь по-другому смотреть на вещи. Алёна подозвала Костю, когда он кинул фильтр в сугроб. Парень раскрутил её, потому что она хотела только этого. Когда Афанасьев подходил, прижимался к девушке и хотел поцеловать, она сначала приобнимала его ногами и жалась, как заблудший котёнок, а потом мотала головой. Они пересмотрели много фильмов, переходили тучу километров, даже читали друг другу вслух, но практически не сблизились за полтора месяца осени. Никто в школе даже не подозревал, что они встречаются: Роднова попросила без огласки, а Костя согласился, хотя и хотел с истинным мужским достоинством заявить, что она ему принадлежит. Хорошо, что парень не произносил такого вслух, потому что Роднова тут же разнесла бы его за хозяйское отношение к ней. Она понимала, что парни мыслят именно на понятии "ты моя, и только моя", но ведь, пока не произнесено вслух, можно считать, что этого нет. Ведь тогда даже при просмотре записанной на видео жизни в небесной канцелярии не смогут доказать, что ты знал что-то, если ты размышлял об этом, но не сказал ни слова. Никаких вещественных улик. Когда к Афанасьеву клеились девчонки, он их мягко отшивал, хотя его расстраивало, что его девушка даже не смотрит в его сторону, что уж говорить о ревности. Костя не пытался вызвать в ней это чувство, потому что понимал, что это нелепо, но был на грани того, чтобы всё же попробовать. Селентьев постоянно глазел на Роднову, и Костя не мог этого не заметить, но ничего не выяснял, когда они ходили с ним тусить. Гриша пытался выспросить у него про Алёну, хоть и в форме "мне на неё насрать, но если ты что-то знаешь, просто можешь разбавить беседу". Но парень так и остался в неведении насчёт всех дел. Он подстёбывал Алёну, а Костя пытался свести это к минимуму, хотя раньше готов был бросится на друга. Роднова останавливала его, а потом ругала и твердила, чтобы он вёл себя, как Гриша. Иначе пойдут слухи. Хотя класс сейчас был овеян слухами другого рода. Нина и Дима. Они активно целовались на каждом углу, постоянно были вместе. И что самое странное: никакого контакта с Родновой. Ни подкола, ни шутки в её сторону. Полтора месяца затишья. Перед бурей. - Пелагея классная, только немного смущает, что в сокращении нас зовут одинаково, - отчитывался Самойлов Алёне в социальной сети. В реальности они много общались вне школы, и Паша единственный знал об отношениях блондинки с Костей. - Вы помирились? - написал он, пока Роднова печатала ответ. - Насчёт чего это ты? - Вроде, насчёт очков. Я вообще не понимаю, как можно постоянно бодаться по этому поводу. - Он просто не понимает, насколько мой лоховский имидж в школе важен для нашего спокойствия. - Я согласен с тобой. Ты абсолютно меняешься, когда снимаешь эти чёртовы стекляшки. - Эй! - И было бы подозрительно, если бы ты заявилась в класс без этого атрибута Гарри Поттера. - Перестань оскорблять мои очки, они со мной с восьмого класса! - Именно. Поэтому это достаточно глобальное изменение, которое способно даже пошатнуть весь устой нашего класса, и всё полетит в тартарары. Костя не понимает этого, потому что недавно с нами. Он привык к тебе совершенно иной, чем тебя знают все остальные. - Вот это ему в голову и впихни, пожалуйста, а то у меня никак не выходит. - Хорошо, мадмуазель, я постараюсь. А то сначала было смешно за вами наблюдать, но теперь эти хреновы ссорки надоели конкретно. - Да знаю, мне уже Паша нажаловалась. - Блин, вот какого чёрта ей дали такое ебанутое имя? - Спроси у её родителей. Кстати, ты ещё с ними не знаком? - Нет, и не хочу. Да и Паша (бля, странно писать своё имя для третьего лица) не особо горит желанием свести нас. Она, кажется, не считает, что это всерьёз и надолго. - Она всегда так. Просто боится. Она притворяется, что ей всё равно, но, на самом деле, ей страшно, что её бросят. Только чур я тебе этого не говорила, а то она мне башку оторвёт. - Да я могила. Кстати, ты тоже кажешься... - Какой? - Да подожди, слово подбираю. - Рожай уже! - Будто ты боишься Кости. - Что? - Алёна чуть не упала со стула, когда получила сообщение. - Это почему ещё? - Когда он тебя приобнимает, ты выворачиваешься, а когда пытается поцеловать, отворачиваешься. Что такое? Даже когда мы с тобой целовались, ты себя так не вела. - Ещё хоть раз это припомнишь, и реально будешь могилой. С собственным надгробием, - возмутилась девушка, покраснев. Хорошо, что парень не видел сейчас её пылающих щёк. - Да ладно. Мне понравилось. - Может, не будем вспоминать об этом, когда у нас, тип, парочки есть, с которыми мы целуемся? - А вы с Костей вообще целуетесь? Родновой захотелось, чтобы Самойлов оказался перед ней: чтобы врезать ему клавиатурой по дурной башке. Эта мысль промелькнула у неё в мозгу, и Алёна не постеснялась высказать это тут же Паше. - Эй, чего это ты так? - Того. - Да ладно. Просто такое ощущение складывается, что он тебе... противен. - Нет, ты что! - Алёна очень сильно удивилась такому выводу. - Тогда почему ты так ръяно... избегаешь его, когда вы рядом? - Я... Я смущаюсь. Я не люблю целоваться на людях. И обниматься. И вообще, встречаться. Это ново и странно. Я привыкла, что люди видят меня одной, даже незнакомцы, те, кого я вижу один раз в жизни. Мне неловко. И скорее всего это всё-таки потому, что Костя мне нравится, ведь так?! - Ну да... Вау, как всё запущено. - Прекрати! - Ладно, извини. Кстати, Шура успокоилась. Ничего мне не рассказывает, но ведёт себя паинькой после разговора с Лёней. Спасибо. - Не за что, серьёзно. Я рада, что ему удалось её образумить. Неудивительно, что она не хочет отвечать тебе на вопросы, но, по крайней мере, она смогла довериться хоть кому-то, а это уже важно. - Ты права. Я очень боялся за неё. А теперь всё, кажется, в порядке. - И не приставай к ней особо. Будто ничего не было. Так иногда проще. - Хорошо. Ещё раз спасибо. Алёна уже хотела выйти из соцсети, как Паша написал ещё кое-что. - И что ты думаешь насчёт Димы и Нины? - Парень приложил к сообщению фотку из инстаграма, где обсуждаемая парочка активно слюнявила друг другу рты. - Я даже не хочу о них думать. Это их дело. - Противно. - Что именно? - Постоянно жмутся друг к другу, Нина вообще стала вести себя, как последняя шлюха. Принадлежащая одному, правда, хозяину. - А раньше она себя не так вела? - Нет! Конечно, когда Костя пришёл, она раскрыла свою истинную сущность, но до этого была такой милой пай-девочкой. И меня абсолютно сбивает с толку её нынешнее поведение. Да и Дима всегда был тихим пацаном, я его даже с девушкой никогда не видел. А тут сразу, словно взрыв: то по ноге её постоянно гладит во время урока, то под юбку руку пытается запустить, лапает постоянно, думая, видимо, что никто не видит. - Мне кажется, он как раз ожидает, что это увидят все, а вот Буркина стесняется. Всё-таки, хоть она и ведёт себя развратно, лучше слова не подберу, она девушка, которая боится парней не меньше, чем остальные. Алёне было неприятно обсуждать Диму с Ниной, но она должна показать, что оценивает их отношения абсолютно объективно и с присущей ей дотошной правильностью. - Чего это нас бояться? - Вы сильнее, смелее, отношение к вам другое. Вы можете делать всё, что вздумается, и останетесь на троне, если будете держаться достаточно уверенно, чтобы вас не унижали. Даже если капец что совершили. А девушка обязана постоянно следить за собой, мы не можем никогда до конца позволить себе расслабиться. А ещё мы хрупкие и слабые, мы не можем себя защитить, как бы ни бравировали. От этого - всего боимся, а больше всего - вас. - Даже бы не подумал. Что ты станешь на защиту Нины, да ещё так круто всё завернула. - Завернула и бантиком перевязала. Это правда. Только её предпочитают не замечать, потому что парни живут: чем проще, тем лучше. Девушки ебут мозг постоянно и парятся не потому, что им это так нравится, а потому что не могут по-другому. Они хотят быть уверены, что всё не просто так, что отношения не игра - это уже на уровне женского строения мозга. Каждый, кто проявляет к нам внимания, не остаётся без отдачи. Особенно парни. Если внимание оказано: ты или уже в зоне симпатии, или отвращения. Третьего не дано. - И что ж, если парни в зоне симпатии, то каждый друг предположительно может рассматриваться как будущая кандидатура на вторую половинку? - Ну да, вполне возможно, - написала Роднова, но тут же сообразила, как двусмысленоо это звучит. - Тогда... - У тебя есть Паша!!!! - Да ладно-ладно, я ж шучу, чего столько восклицательных знаков. И что ещё скажешь, возвращаясь к нашей теме разговора? - То, что я понаписала, - чисто моё мнение, исходя из наблюдений. Может, это не так. Я плохо анализирую, а личного опыта у меня практически ноль. - Так наверстай, хах. - Обязательно, хах. И знаешь, давай не будем больше о Дементьеве и Буркиной, ок? - Ок. Девушка закрыла вкладку и стала крутиться на стуле. "Дима. С Ниной. Офигенно. когда успели вообще? Наверняка, он с ней уже спал. Чёрт, да какое мне дело! Он мне больше не друг. Он никто для меня. И прошлое можно забыть, стереть из памяти, ведь у меня есть замена... Блин, какая замена! Мне кажется, я к Косте отношусь просто как к другу, с которым мы просто иногда целуемся. Friends with benefits, так называемые. Для него это серьёзно, а я до сих пор не знаю, влюблена в него или нет. Он милый, симпатичный, с ним есть, о чём поговорить. Мне приятно с ним целоваться. Только дрожь по телу, и совсем не от каких-либо кайфовых ощущений, когда он меня приобнимает или поглаживает. Когда его большие руки скользят к груди или вверх по ноге, я понимаю, что не хочу ничего такого. А когда целует в шею, я жду, когда это закончится, превращаясь в статую. Я словно обманщица. Но я действительно в замешательстве. Мне нравится, что я кому-то нравлюсь, и что этот кто-то не полный мудак и урод. И мне срочно нужно было найти плечо, на которое я могу опереться, а Костя помогает и заставляет меня забывать о прошлом. Всё так стремительно меняется. Я не знаю, что делать и просто плыву по течению, на все вопросы отвечая: почему бы и нет. Ни к чему хорошему это обычно не приводит, так почему я до сих пор не остановилась? Потому что не хочу этого на самом деле?" Раздался телефонный звонок, прервав размышления Родновой. И хорошо, потому что девушка ощущала себя, как после километрового забега. Но из омута её вытащил человек на другом конце провода. - Алё? - Алён, привет. Слушай, мне нужно с тобой посоветоваться. - Лёнь, о чём ты у меня можешь просить совета? - посмеиваясь, произнесла девушка, выделив слово "меня". - По-моему, я нравлюсь Шуре. А я не могу. Ей всего четырнадцать. - Ей в конце декабря пятнадцать будет. - Не смешно. К тому же, в универе есть девушка, с которой я собираюсь замутить, а Шура вечно названивает, просится в гости. Она пару раз спрашивала о тебе, но, как только я порывался дать ей твой номер телефона, она отнекивалась и переводила тему. Видимо, пыталась скрыть свою симпатию, отвлекая меня на тебя, но чёрт дери... - Успокойся, детка. Если ты совет насчёт девчонки хочешь спросить, то не к тому обратился, а уж насчёт этой девчонки вообще сложно что-либо сказать. Тем более ты старше и опытнее, неужели тебе никогда не приходилось разруливать такие ситуации? - Неа. Обычно меня отшивали. - Хах, вот и раскололся. Занесу в протокол. - Помоги, - заумолял парень. - Лучше поговори с ней начистоту. В фильмах это всегда наилучший вариант. Скажи, что не хочешь с ней отношений, так как она ещё ребёнок, но тебе нравится с ней общаться, и ты не прочь дружить. Ведь так? - Так, - подтвердил Лёня. - Тогда валяй вальсом. - А вдруг её это очень сильно расстроит, и она... - Не волнуйся. Если что, я за ней прослежу. Нельзя держать ваши отношения такими натянутыми. Тем более: мало парней, что ли. Найдёт, когда действительно надо будет. - "Если даже я умудрилась..." - А сейчас ей и просто друзья в радость должны быть, по-моему. Роднова отсоединилась и плюхнулась в кровать. Завтра среда, значит, ещё три дня мучений. Хотя без вечных подколов Гриши и Димы жизнь стала проще. Но такая умиротворённая атмосфера настораживала. Хотя чего об этом париться - наслаждайся, пока живётся. Упала в обморок? Потолок перед глазами, затылок побаливает. И Шура лежит на полу своей комнаты. - Организм тактично напомнил, что пора ужинать. Девушка поднялась, опираясь о кровать, и подошла к своему столу. Выдвинула последний ящик и достала оттуда обувную коробку. Под крышкой оказались пара тетрадей, перочиный ножик и пачки с таблетками. Ещё жестяная упаковка из под какой-то крутой жвачки, в которой уже давно не было жвачки и даже отдалённо напоминающее оную. Именно эту коробочку Шура взяла в руки. Она провела пальцами по краю, собираясь открыть, но покачала головой и кинула вещь обратно. Быстрыми движениями стала расковыривать пачку таблеток, а затем проглотила три подряд, не запивая водой, так как выходить из комнаты на кухню не хотелось. Девушка понимала, что эти таблетки - жалкое плацебо, пародия на настоящие блокаторы голода. Но психологически они помогали ей удержаться. Шура спрятала коробку, закрыла ящик и снова легла на кровать. "Лёня мне жутко надоел. Мальчишка, который считает себя взрослым. Да, он старше меня на пять лет, но это не значит, что я глупая малышка. Хотя должна бы быть. Он мне не помогает. Я думала, он спасёт меня, вытащит из паршивых мыслей, заставит забыть о том, что недавно случилось. Но он не хочет мне помогать. По крайней мере так, как я того хочу. Я понимаю, что беззастенчиво вешаюсь на него, но я просто хочу забыться, серьёзно. Парень, ты мне не нужен, мне нужны твои сильные руки. Я почти совершила величайшую ошибку девушек, чуть не переспав с парнем, в которого влюблена. Была влюблена. Я в девятом классе, он в одиннадцатом, половина моих одноклассниц встречается с парнями постарше, чем я хуже? Конечно, я не предполагала заходить так далеко, вот и не зашла. Только позор не стереть. И его руки не забыть. Он ведь действительно нравился мне, мы ведь неделю общались как друзья, прежде чем он поцеловал меня. Я держалась за него, словно за соломинку, первая влюблённость - хотя кто знает, что это было? Возможно, просто помешательство от одиночества. Мне так хочется ощутить это снова. Я не должна так размышлять, я должна ещё быть на стадии обсуждения парней. Но все вокруг меня такие взрослые, такие... Недети. Так ведь не должно быть, но так есть, а что мне остаётся, если я уже прониклась их образом мышления, если осознала, что отношения между парнем и девушкой могут приносить не только прогулки по заброшкам и весёлые разговоры. Если я теперь знаю, что можно получить от этого нечто гораздо более притягательное и приятное. От этого уже не избавиться. Теперь мной управляет тело, гормоны, да чёрт знает - что, просто я хочу от этого избавиться, но не хочу одновременно. Поэтому я лезу к Лёне. И поэтому я добьюсь своего". - Пока. - Пока, до завтра. Костя хотел поцеловать Алёну, но она увернулась и сама чмокнула парня в щёку, а затем скрылась за дверью своей квартиры. Как только дверь закрылась Афанасьев стукнул кулаком по стене рядом с дверным косяком. Он не понимал, что происходит. Ему казалось, что с ним играют, и он был бы уверен, если бы это была не Алёна. Он ей верил и ни в чём её не подозревал. Она представлялась парню слишком наивной и неопытной для такого. И всё равно Афанасьев не знал, что ему делать, чтобы растормошить блондинку. Тот день, когда они прогуляли школу, был первым и последним пока что днём, когда они действительно были парой. Случилось это три дня назад, так как осенью Алёна решила, что школьным занятиям это доставит слишком много сложностей. То, что произошло так недавно, вселяло в Костю надежду, даже когда перед его носом так захлопывали дверь. *Флэшбэк* - Ты знаешь, что ты мне действительно нравишься? - Конечно, - фыркнула Алёна и убежала вперёд, вывернувшись из объятий Кости. Он побежал за ней. - Почему ты убегаешь от меня? - Я не от тебя. От людей. Здесь их слишком много. Я задыхаюсь. - Ты никогда не говорила, что боишься толпы. А как ты выживаешь в школе? - У меня есть наушники и книга. А сейчас ты попросил меня оставить это дома, чтобы мы могли пообщаться, и мне тяжело. - Но ведь я рядом. Разве я не могу быть твоим спасением. Афанасьев мягко приобнял Алёну за плечи, та не стала выворачиваться на этот раз, только прижалась щекой к плечу парня. Они забрели в какие-то переулки, но там по-прежнему была куча народу. Парень и девушка шли и шли, молча, но в обнимку, соприкасаясь плечами, и после, как Косте казалось, "холодного" начала, лёд, кажется, стал таять, и Алёна начинала доверять ему. Афанасьев не мог понять, как бороться с её страхами, хотя ясно видел их. Девушка пыталась скрыть свои чувства, но у неё плохо получалось. Раньше никто просто не обращал внимания на такие мелочи как её выражение лица или положение рук, на её запуганный взгляд, вечно мечущийся из стороны в сторону в поисках аварийного выхода. Ей не хватало внимания, и она этим пользовалась. Алёна привыкла быть одна, в тени, во тьме. А теперь внезапно появился Костя и пытается вытащить её на свет. А там блондинке неуютно: жарко, слепит, сбивает с толку. На свету очень страшно, там совсем другие правила игры, а Роднова и все вокруг неё уже давно примерились с определённым сводом. Но пришёл парень в узких джинсах и новых кедах, который должен был стать одним из "них". Но он не стал. Алёна почему-то думала, что лучше бы всё осталось по-старому. - Почему? Будто Костя мысли читает, но нет, Алёна просто по привычке пробормотала это про себя, а парень был слишком близко. Как никто никогда не был. Вот так просто идти рядом, ни о чём не говорить, просто быть вместе - это казалось девушке невероятно странным. И она даже вздрогнула от внезапного вопроса. - Мне сложно это объяснить, - спустя минутное молчание, наконец, произнесла она. - О, смотри. Пара зашла в тупик, но один выход, кроме как повернуть назад, всё же был. Роднова двинулась дальше, до конца стены дома, отпустив руку Кости, которую сжимала, чтобы не упасть, проносясь стремительным шагом в потоке людей, мимо них, от них. - Кажется, какая-то заброшка, - утвердил Костя. - Почти в центре Москвы? - изумилась Алёна. - Почему бы и нет. Смотри - открытое окно. Тебе не слышится ничего? - Парень улыбался. - Чего лыбу растянул, - проворчала Роднова и посмотрела на окно, на которое указывал Афанасьев. Внутри было темно, из проёма веяло холодом. Рама была сломана и валялась кусками рядом, а по краям окна красовалась сломанная решётка, которая открывала проём ровно на то, чтобы один человек за раз мог аккуратно пробраться внутрь. Да и то с трудом, потому что не задеть острые края было трудно. Однако полная людей улица за спиной нравилась блондинке куда меньше. - Слышу, конечно. Оно зовёт нас, - Алёна тоже улыбнулась и на дрожащих ногах направилась к окну. - Подожди. Нет, я слышал копошение: возможно, призраки, а может и наркоманы, так что не хотелось бы туда лезть. Остановись. Подумай, мало ли кто и что там может быть. Пойдём лучше назад. - Струсил? - ухмыльнулась Алёна, посмотрев на Костю, который начал изливаться в здравых речах, что так бесили девушку. Спустя полчаса они исследовали всю заброшку, заглядывая в каждую захламлённую полусожжённую комнату. На стенах были этикетки старых спиртных напитков СССРовских времён, повсюду валялись порножурналы, диски, разорванные книги. - О, смотри, эротический массаж, - засмеялся Костя, опустившись у одного из разбросанных повсюду изданий. - Может, захватим как сувенир? Я бы не прочь получить от тебя презент в виде подобного массажа. - И парень громко засмеялся, а Алённа потупила взгляд и быстрым шагом направилась в другую комнату. Афанасьев последовал за ней, улыбка исчезла с его лица. Сломанные доски, штукатурка. Для такого гиблого места было довольно чисто: никаких отходов жизнедеятельности, вони. На стенах надписи и рисунки. На стене под самой крышей были нарисованы лица целующихся парня и девушки и были дата и подпись: 12. 12. 2012 Д. и А. - Надо же, два года назад точно в этот день здесь была парочка влюблённых. Как и мы. - Костя остановился рядом с застывшей у рисунка Алёны. Та покраснела от его слов и опустила взгляд. - Знаешь, у меня есть маркер. Думаю, мы не сильно испортим сие великолепное творение маленькой припиской. Афанасьев раскрыл рюкзак и, покопавшись, достал чёрный маркер. Он поднёс его к стене и написал: "12. 12. 2014 К. и А." - Интересно, имя девушки или парня стоит первым, - пробормотал Костя, пряча маркер обратно и закидывая рюкзак на плечо. Роднова смотрела на него, не отводя взгляд. Парень нахмурился, потом улыбнулся, держась за лямку рюкзака, одной рукой поправил шапку на голове. Девушка была очарована: так могут только парни - небрежно и обыденно, но так привлекательно. В каждом их движении чувствуется свобода от принципов и норм, готовность к жизни, к приключениям, ко всему, пофигизм и отсутствие всякого беспокойства. Это нельзя передать словами, Алёна чувствовала... что влюбляется в своего парня. - Иди сюда, - внезапно тихим и низким голосом произнёс Афанасьев, протягивая к блондинке руку. Роднова осторожно взяла её, и парень притянул её к себе. - Стоит поставить чекпойнт, - только и сказал он и осторожно поцеловал Алёну, будто боясь, что та может в любой момент отпрянуть и убежать, как обычно это делает. Но девушка стояла на месте и отвечала на поцелуй. По её телу пробегала теперь приятная дрожь, ей нравилось чувствовать сильные руки на своей талии, чужое дыхание на щеке. Ей нравилось быть рядом с Костей. - А теперь нужно обязательно проверить крышу, раз уж мы забрались в это адское логово. И даже не думай отнекиваться, - произнёс Афанасьев, когда Алёна начала отступать, - ты сама меня сюда затащила. Поднявшись по узкой лесенке вслед за парнем, Роднова вздохнула спокойно, когда дверь не поддалась. Но Костя не сдался. Он поколотил дверь и налёг на неё плечом, а затем снова резко дёрнул. Что-то заскрипело, и медленно, но дверь отворилась. - Та-дам, добро пожаловать в Сезам. Костя прошёл первым, Алёна с громким вздохом - за ним. Дверь вела на пыльный тёмный чердак, так же усеянный досками и фолиантами, как и весь дом. За одним исключением. Здесь находилось открытое окно. Выводящее прямо на крышу. - За мной, моя леди! - Может, не надо? - забеспокоилась Алёна. Крыша была покатой, и девушка испугалась за Афанасьева, который полез в окно, не проверив даже прочность покрытия для начала. - Да ладно, что может случиться? - только засмеялся парень. - Я вижу недалеко ровный островок, до него добраться всего-ничего. Костя вскочил на крышу и попрыгал. Роднова вздрогнула и закрыла глаза. - Зачем ты это делаешь?! - закричала она. - Да не бойся ты так. Ааа! - Внезапно Костя стал падать назад. Алёна побежала к нему и взобралась на лесенку перед окном, пытаясь ухватить парня хотя бы за штанину. Она не доставала. Тогда девушка залезла на крышу, забыв о своим страхах, и вцепилась Косте в куртку, не подумав, что так мало ему поможет, только вот она может свалиться вместе с ним. - Вот видишь: крепкая крыша. Двоих держит. И не так уж и страшно, правда? Костя и не собирался падать. Он крепко стоял на ногах и сжимал Алёнины пальцы, которыми девушка вцепилась в него, как утопающий за соломинку. Роднова посмотрела в его улыбающееся лицо и сделала строгий вид. - Думаешь, это смешно?! - закричала она громче, чем раньше. - Думаешь, весело?! А если бы ты упал?! Если бы ты упал, чёрт тебя за ногу, ты вообще не думаешь о своей жизни, что ли?! - Алёна оторвала свои руки от Кости и твёрдым шагом направилась к тому "ровному островку", о котором он говорил. И правда недалеко. Пять шагов. Костя начал рассыпаться в извинениях, но девушка была непреклонна. Затем она всё ещё с хмурым видом забралась на парапет. Парень последовал за ней. Они сидели на парапете крыши. Алёна свесила ноги через край, а Костя положил голову ей на колени. Парень надел на Роднову свою чёрную шапку, и её волосы перестало так сильно трепать ветром. Афанасьев взял в свою ладонь руку Алёны и приложил к своему сердцу. Девушка глубоко вздохнула, избегая смотреть на парня. Костя нахмурился. Но в следующую минуту Алёна сделала то, чего ни он, ни она не ожидали: она положила вторую ладонь Афанасьеву на голову и погрузила пальцы в его волосы. Она гладила парня по голове, перебирая пряди, зарываясь в них, снова просто поглаживая и смотрела на сияющий в закатных лучах город. Тот был словно в лёгкой дымке. Но это от дыма сигареты, которую Костя уже успел раскурить, млея от Алёниных рук. - Полный кайф, - прохрипел он и прокашлялся. - Вот обязательно тебе курить так много... - Нет. - Костя сделал последнюю затяжку и выкинул сигарету. Та светлячком полетела вниз по прямой траектории. Алёна наблюдала за ней, пока не потеряла из виду маленькую горящую точку. - Если ты упадёшь, я тебя не удержу, - внезапно сказала Алёна, крепче прижимая вторую руку к груди Афанасьева. Он сжал её ладонь и закрыл глаза, ухмыляясь. - Никуда я от тебя не упаду. Девушка посмотрела на него, желая поймать его взгляд, но Костя не видел этого: он будто находился в полудрёме, наслаждаясь каждой минутой. - Не смей больше так никогда делать, - прошептала Алёна. - Как - так? - притворился Костя непонимающим, открыв один глаз. - Не дурачься в таких опасных местах. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. - Пока ты со мной, разве я посмею? Ты ж меня из могилы достанешь, чтобы самолично прибить за мою неосторожность. - Не смешно. Я очень испугалась. Что-то в голосе девушки заставило Костю подняться с её колен и прижаться к ней боком, обнимая. Парень поцеловал Алёну в макушку. Роднова уткнулась ему носом в шею, кладя свои ноги на его. - А я за тебя боюсь. Что могу не оказаться настолько сильным, чтобы защитить тебя от всего. Вот хотя бы сейчас: я тебя практически полностью удерживаю, а что, если я соскользну, повернусь не так, сделаю неосторожное движение? Мы оба плюхнемся вниз и расшибёмся. - Зато вместе, - попыталась пошутить Алёна. - Да уж, хах. А люди... Как я могу защитить тебя от них, если ты сама не даёшь мне это сделать? - почти с отчаянием прошептал парень. - Ты делаешь достаточно, поверь. Ты делаешь то, что никто никогда для меня не делал. Рядом с тобой я чувствую себя... иначе. лучше. Спокойнее. И свободнее. *Конец флэшбэка* - Куда ты спешишь, ещё даже второй звонок не прозвенел, - прошипел кто-то у Алёны над ухом. Девушка остановилась, как вкопанная. Она попыталась быстро уйти, но Дима оказался проворнее. Он зажал Роднову в угол коридора, и та никак не могла теперь пройти мимо него. Поток школьников поиссяк и мимо пробежал последний первоклассник, на секунду застыв, вылупившись на Дементьева. Старшеклассник шикнул на него, и мальчик поспешил дальше. Затем Дима обратился к Алёне, приблизившись настолько, что она чувствовала на шее его дыхание. - Я слышал: твоя мать вышла из больницы, - прошелестел парень. - И как она? - задал он вопрос издевательским тоном. - Не твоё дело. И откуда ты знаешь? - не удержалась Алёна и тут же пожалела об этом, потому что Дементьев, кажется, хотел уже её отпустить, разочаровавшись таким простым ответом. - Во-первых, отец Селентьева, точнее - отчим, - лечащий врач твоей матери, не забыла? По крайней мере, был. А во-вторых, - Дима ещё понизил голос и взял девушку за подбородок так, чтобы она смотрела прямо ему в глаза, но не добился желаемого результата, - я трахаю твою соседку по дому, причём часто, так что у меня была возможность заметить пару раз твою мать. Парень гадко ухмылялся, но Роднова старалась никак не реагировать. Алёна закрыла глаза и с усилием отворачивалась от Дементьева, не желая оказаться с ним лицом к лицу. - Кстати, спешу сообщить счастливые новости, если ты ещё не знаешь: твоя мамочка нашла себе спонсора. Вот сюрприз будет, когда ты узнаешь, кто он. Скоро она бросит тебя снова, готовься. - Вообще-то, я бросила её раньше, - вырвалось у Алёны. Она снова прокляла себя за длинный язык. - Хм, ты переехала к Самойлову, чтобы вы могли удовлетворять друг друга, когда приспичит? А то, я понимаю, ему грустно без Ниночки. А тебе без меня. - Дима ещё крепче прижал Роднову к стене, но та пыталась оттолкнуть его, хотя у неё ничего и не выходило. Блондинка хотела ответить ему что-то колкое и резкое, но вырвалось только непонятное бормотание. - Помнишь то утро в подъезде? - Дима обнял Алёну за талию и сжал. - Не помню, ничего не было. Я тебя знать не хочу - отпусти! Отпусти же! - Девушка начала брыкаться, пытаясь как-то ударить Дементьева, но тот стоял слишком близко, и Алёне не удалось ничего сделать. - Как же. Ты же кричала. Кричала моё имя. Моё. На весь подъезд или даже район. - Дима сделал паузу, дожидаясь эффекта. - Хотя стой, я что-то путаю. Кричала ты в моей голове, я так хорошо чувствовал тебя, ощущал. На самом деле, ты еле шептала, но чёрт меня дери, если твой шёпот не снёс мне крышу тогда и окончательно. - Прекрати этот цирк. Что было, то прошло. Повторения не последует. У тебя есть Буркина, играй теперь с ней в свои игры. Я хочу уйти, и я сделаю это. Поняв, что истерикой и резкими движениями ничего сделать нельзя, Алёна попыталась казаться как можно спокойнее и уравновешеннее, хотя внутри всё кипело от стыда, страха и... Нет-нет, только не это знакомое чувство. Действительно, она всё помнит: туманное утро, обшарпанный подоконник, изрисованные стены подъезда, тёплые мужские руки, губы на шее, чувства и ощущения, которые они в ней вызывали, целую бурю. И сейчас эта буря возрождалась. В голове возник образ Кости: его добрая ухмылка, то, как он поправляет шапку или ерошит волосы, когда смущается, его спокойный рассудительный тон, его губы, хватающие сигарету, словно это панацея от всех печалей. - Отпусти, - Роднова практически рычала, она была не на шутку рассержена, и страх стал уступать место ярости. - Хорошо, конечно, сейчас. Только прежде давай сделаем то, чего так и не сделали тогда. Хотя, по всем канонам, это всегда происходит раньше того, что мы совершили. Диме всё-таки удалось развернуть Алёну лицом к себе. Он прижался губами к её побдородку, который она выставила вперёд, защищаясь, пытаясь увильнуть. - Чернушка, ну что ты. Я знаю тебя лучше него, я хочу тебя больше него. Ты хочешь меня больше него. Дементьев добрался до губ девушки и стал просовывать язык ей в рот, но та успела укусить его за нижнюю губу прежде, чем он смог это сделать. - Блять, - только и произнёс Дима. - Ты мне не нужен. У меня есть Костя, и он тот, кого я хочу и знаю! - Алёна побежала от когда-то друга, спеша в класс. - Причина не в том, что у тебя есть он, а в том, что ты знаешь, что не сможешь остановиться! - крикнул парень ей вдогонку. - Нет, причина в том, что я люблю его! - кинула девушка последнюю фразу, и её шаги стали затихать в отдалении. - Конченая стерва, - прошептал он, утирая губу тыльной стороной ладони, вглядываясь в кровь. - Моя стерва. Роднова вбежала в класс и обрушилась на стул рядом с Афанасьевым. Одноклассники изумлённо посмотрели на них, а учитель строго посмотрел на Алёну. Девушка быстро пробормотала извинения и сослалась, что помогала доставать из подсобки украшения к новому году. Учитель помотал головой и снова повернулся к доске и стал записывать даты важных сражений, что надо было заучить наизусть. Люди стали перешёптываться. - Что случилось? - спросил обеспокоенно Костя, сжимая протянутую ему под партой руку. - Тебя знобит, почему ты не у медсестры?! - Афанасьев! Роднова! Сейчас рассажу! Слушайте внимательно: потом самостоятельную по этой теме устрою, - проворчал учитель. - Простите, пожалуйста, мы слушаем. - Костя опустился к уху Родновой и произнёс уже тише: - Что случилось? Скажи же, ты меня пугаешь. Алёна только прижалась к нему и положила голову на плечо. Ей было плевать на косые сверкающие злобой и непониманием взгляды и дальнейшие последствия её поступка. Афанасьев просто был ей нужен сейчас. Дима на историю, как и на остальные предметы в тот день, так и не явился. - Доча, я вернулся! - воскликнул отец Алёны, перейдя порог квартиры. - Иду, пап! - ответила Роднова. Повернувшись снова к своей комнате, она тихо произнесла: - Скоро вернусь, не шуми. - И снова закричала отцу: - Я уже на стол накрыла, но сама покушала, извини. Ты слишком задержался. Дверь комнаты закрылась, и всё погрузилось в темноту. Кто-то зашевелился на Алёниной кровати и попытался встать, но пружины внезапно заскрипели, и некто оставил попытку, накрывшись с головой одеялом и затаившись. "Надо же прийти за пять минут до её отца! Неудача - моё второе имя", - подумал человек и стал дожидаться хозяйку апартаментов в полной тишине. "Она сказала, что любит его", - эта мысль упорно вертелась у Димы в голове, не желая её покидать. Парень поднялся с кровати и подошёл к стене своей комнаты. " Она любит его!" - теперь он уже кричал это в своих мыслях, посылая удар за ударом стене, пока не постучали соседи. - Да пошли вы! - заорал Дементьев, последний раз со всей силы вмазав кулаком по стене, и отошёл. Он не мог понять, почему его так взбудоражила эта чёртова фраза. Потому что Роднова ему никто, теперь никто. Раньше... "...я даже дружил с ней. Господи, мать вашу, я был её другом, и нам серьёзно было комфортно вместе. Мы общались, как нормальные дети. Мы были нормальными детьми". А что теперь? Позади унижения, пьянка и трах. Позади искренний смех, качели выше неба и её нотации насчёт курения. Позади её запуганные, словно у оленёнка, яркие глаза. Обжигающие прикосновения. Как она страстно отдавалась ему, будто не чувствовав боли, а он знал, что ей больно, чертовски, не могло не быть. А сам он думал в тот момент только о том, что желал этого больше всего на свете уже очень давно. Ему казалось, что вечность. А на самом деле, меньше года. Просто он привык, что она постоянно рядом, а тогда начала отдаляться, и Диму это невероятно разозлило. Он хотел привязать Алёну к себе чем-то, что никогда не забудется. И он нашёл вариант. И он сделал это. Роднова теперь никогда не выпустит его из своих мыслей, не сможет. А Дементьев ещё не закончил. Он ещё не сдался. Впереди буря. Впереди реальность. - Что ты здесь делаешь, чёрт подери? - Алёна кипела от ярости. - Я пришла, потому что мне некуда идти, - прошептала Шура испуганно. - Иди домой, а мне тут гости не нужны. Меня отец пришьёт, если узнает, что ко мне кто-то пришёл без его ведома! - Неправда. - Что? - Неправда. Тебе плевать на отца, а ему - на твоих гостей. Я знаю, какие у вас с ним отношения. - Откуда?.. - Роднова не договорила, понимание мелькнуло в её глазах, и девушка проговорила: - Я убью Лёню. - Не надо. Я заставила его рассказать. Вы же все хотели узнать, почему я такая тупая пизда, которая, чуть что, идёт кидаться с крыши. Я предложила обмен информацией. Потому что сокровенным за "просто так" не делятся. Шура чувствовала себя всё уверенней и уже разлеглась на Алёниной кровати, будто та была её собственной. Она будто издевалась над старшей, ощущала превосходство оттого, что знала о той больше, чем Алёна о ней. - И всё-таки, какого хрена ты здесь делаешь? - блондинка пыталась держать себя в руках. - Мне некуда пойти. - А домой?! - Там Паша. - И? - И нет родителей. - И? Договаривай. - Я сказала Лёне неправду. Вот оно. То, что привело Самойлову к Родновой, то, из-за чего эта четырнадцатилетняя девчонка ещё не в психушке, то, что толкнуло её на суицид. Никто не знал правды. - И ты решила поведать её мне? - теперь Алёна включила мамочку-монашку, уселась у изголовья кровати на пол и посмотрела на девочку сочувствующими глазами. Она капельку испугалась, потому что и доверила разговор брату, ибо сама не способна была выступать в роли советчицы или наставницы, или ещё кого-нибудь, кто необходим в таких разговорах. - Нет. Я тебе ничего не скажу. - Роднова непонимающе распахнула глаза и затем чуть нахмурилась. - Пока что. сейчас мне просто нужно быть здесь, а не дома, и Паша знает, что я здесь, но не придёт меня забирать, потому что не хочет, чтобы ты узнала о нём. А я пригрозила, что расскажу, если он попытается забрать меня. Ты же считаешь его хорошим парнем? - внезапно спросила девчушка. Алёна ошарашенно кивнула, пытаясь уловить в тираде Шуры нужный смысл, который от неё всё ещё ускользал. - Он редкостный урод, который считает, что ему дозволено иметь всё, что существует в этом мире. Но он мой брат. И от того ещё противнее находиться в одной плоскости с этим козлом, - произнесла Шура с отвращением, от которого Алёну передёрнуло. - Ты не должна говорить такие вещи, - только и смогла выдавить из себя девушка. - Почему же? - Шура вскинула брови и посмотрела на Роднову с усмешкой. Совсем недетской усмешкой. - Ах да. Я же решила пока не рассказывать тебе ничего. Слушай, утром я уйду, просто дай мне, пожалуйста, переконтоваться ночку. - У меня нет второй койки... - неуверенно начала Алёна. - Я худенькая, так что мы вполне поместимся вдвоём на твоей кровати. "Вот наглая девчонка!" - подумала Алёна. И тут же осмотрела Шуру с ног до головы. - "А она действительно худенькая". - Посмотрев на себя, Роднова огорчённо закрыла глаза и пробралась в постель. Близость хрупкого холодного тела взбудоражила девушку по непонятным причинам. Шура казалась фарфоровой куклой, что родители дарят девочкам на важный праздник, типо нового года или дня рождения, и велят обращаться бережно и, не дай бог, не сломать. Странное ощущение заставило зудеть всё тело Родновой. А Шура, будто почувствовав её смятение, прижалась к её боку, приобняв. Алёна замерла и заснуть смогла только к рассвету. Разбудил её звонок от Паши. - Где там мелкая? - произнёс он весёлым тоном, пока Алёна протирала глаза. - Ещё спит. - Пусть возвращается. ей ещё уроки на понедельник делать. - Стоп, - Роднова смогла, наконец, взглянуть на часы. - Семь утра! Ты офигел, Самойлов! Дай ребёнку и мне, чёрт тебя дери, выспаться в законный выходной! - Да ладно. Я ж просто волнуюсь за неё. - Не волнуйся. - Тогда во сколько я могу её забрать? - Зачем тебе её забирать? Сюда она сама добралась, обратно дорогу найдёт. - Мало ли кто ей встретится. Много уродов, знаешь же. "Для неё главный из них - ты", - пронеслось у Алёны в мыслях, и она тут же произнесла: - Я сама её провожу, не волнуйся. - Но... - А теперь дай поспать! - поспешно прервала его девушка и бросила трубку. Она плюхнулась обратно на подушку и стала размышлять о вчерашних словах Шуры. Она явно не была в восторге от своего брата, но ведь Алёна никогда не замечала в парне ничего дурного. Он даже с Гришей не водился! И с Димой, раз уж на то пошло, что было бы более страшно. Самым неудачным человеком в его компании была только Нина, но теперь с ней покончено. И с Алёной Паша всегда был мил. Предельно. Даже подчёркнуто. И хотя он пытался вести себя как настоящий друг, Роднова подмечала натянутость его фраз, когда он не писал ей сообщения. Тон голоса, взгляд - будто охотник, постоянно стерегущий шорох в кустах, чтобы выстрелить. Настороженность. Это всё Алёна стала припоминать, когда начала анализировать вечернюю тираду Шуры. И девушке это совсем не нравилось. Потому что внезапно всё снова стало переворачиваться с ног на голову.