Меня не изменить

Что она чувствовала? Возбуждение. Боль. Страх. Что она видела перед собой? Лучшего друга, который был в неё влюблён. Конечно, она знала. Это парни - тормоза. Девушки видят и делают вид, что не замечают. Но прикол в том, что каждый человек, узнав, что кому-то нравится, или начинает презирать влюблённого, или проникаться ответной симпатией. Алёна посмотрела на свои ботинки. Она наступила в лужу и не заметила, потому что её мысли были полностью заняты тем днём. Он был так близко. Дыхание... Руки... Любит ли она его? Нет. Почему тогда такое необычное ощущение. Дрожь по телу. Предвкушение. Боль. Боль. Боль. Которую она перетерпела только потому, что это был Дима. Ведь ей этого хотелось? Всего лишь октябрь. Тогда был всего лишь май. Она ненавидит май. Так сложно было принять просто факт того, что она перешла рубеж, которого так боялась. Алёна не хотела думать о взрослении, отношениях между людьми и что ей придётся их строить рано или поздно. С Димой всё всегда выходило легко. Он никогда не парился, всегда был весел, он будто играл в жизнь, ничего не воспринимал всерьёз, и Родновой этого очень не хватало. В то утро его словно подменили. Запах сигарет и виски, мятая рубашка, тёмный взгляд, решительность действий. И неправильность происходящего. Алёна ещё помнила руки Селентьева на своём теле и не могла отвязаться от воспоминаний, что лишь недавно стали таковыми. Девушка уже вернулась из царства пьяного ночного дурмана, но желание, проснувшееся в ней ночью, не проходило. Она была рядом с другим парнем, но это не мешало ей думать о Грише. Она чувствовала что-то, чего не замечала за ним раньше, когда он говорил. Горечь. Будто все издевательства и подколы не имели смысла, Гриша превратился в другого человека, и складывалось впечатление, что это не было притворством, что наоборот, всё остальное - ложь. Когда Дементьев прижался к Алёне, она закрыла глаза. Когда Дима провёл носом по её шее и глубоко вздохнул, девушка внезапно ощутила слабый аромат дезодоранта Гриши. А когда Дима провёл языком по её губам, она распахнула глаза. И увидела вместо карих глаз, родных приютов из прошлого, тёмное зелёное море отчаяния и нежности. Его имя отпечаталось на её губах. Но Дима ничего не услышал. Постепенно нарастающие болевые ощущения вырвали Алёну из тумана, она предпочла бы вернуться обратно, но спасением ей теперь послужить могло лишь терпение. Она не хотела ничего делать с происходящим, она просто взяла предоставившийся шанс и не стала выкидывать его на помойку. Если девушка так боится сходиться с людьми, заводить отношения, переходить пороги поцелуев и физической близости, а сейчас есть возможность, которая является чуть ли не судьбой... Почему бы и нет. Роднова убедила себя, что просто использует когда-то друга для избавления от своего главного страха, ведь он лучший на данный момент вариант, а позже девушка может ещё больше погрузиться в одиночество и боязнь, так что никто уже не способен её будет вытащить оттуда никогда. - И вроде же, умная, - парень посмотрел на её промокшие розовые мартинсы. - Очки носишь. Кстати, нелепые, - парень резко снял с девушки очки и засунул их в карман. - Я тебе линзы подарю. Когда у тебя день рождения? - В декабре, - буркнула Алёна, резко выплыв из воспоминаний. - Тогда раньше. Но сейчас я их конфискую, - ухмыльнулся Костя. - Эй! Они мне нужны! Я ж ничего почти не вижу! - Алёна сделала шаг к Афанасьеву и попыталась быстро вытащить очки из кармана его чёрного пальто. Джинсы, болотные вансы и застёгнутое наглухо элегантное чёрное пальто со спрятанными пуговицами. Он смотрел на Роднову и ухмылялся, держал руки в карманах, сжимая в одной руке очки, шагал из стороны в сторону, тогда как девушка скакала вокруг него и возмущалась. Она даже пыталась бить его по рукам, попадая лишь изредка. Щёки раскраснелись, а Афанасьев еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Не рассчитав силы, Алёна влетела в парня, руки соскользнули с карманов, получилось, что она приобняла его. Костя сразу прижал её к себе, очки остались в его руке, так как он не успел оставить их в кармане: отпустил бы - они бы разбились об асфальт. - Можно задать тебе вопрос? - произнёс он в её волосы, отчего у девушки мурашки по телу пробежали. - Для начала, - она начала вырываться, - отпусти. - Подожди, - Костя сказал это так спокойно, что Алёна угомонилась. Но оставила ладони на его груди, если ещё подумает прижать её к себе. - У нас с тобой как-то не завелось общих тем для разговоров и поводов для расспросов тоже. Так что не вижу смысла терять время на выслушивание твоих... - Поверь, мне есть, что спросить, - перебил Афанасьев. Роднова недоумённо вскинула брови и, дабы одноклассник увидел её удивлённо-возмущённый взгляд, решилась поднять голову. Девушка упиралась носом в его подбородок. Костя отодвинулся ещё на чуть-чуть. Но руки размыкать не стал. - Это звучит, как угроза. - Это не так. Просто недавно я понял, что знаю о тебе не то что бы не всё, но совсем ничего. - Смешно. - Алёна фыркнула и отвела взгляд. - Ты встречашься с ним? - Костя разжал руки и отступил на шаг. - Ты о ком? "Дима? Он же может говорить только о нём. Он что - не в курсе нашей ссоры? Или он видел... Он живёт в том же доме, дура!" - мысли Родновой метались в голове, как на автогонке в центрефуге. - Не встречаюсь. И вообще, - девушка решилась на то, на что никогда бы не пошла, если бы снова не поссорилась с Димой. После этого воспоминания нахлынули ударной волной, снова и снова, а поцелуй с Самойловым убрал страх окончательно. Девушки видят и делают вид, что не замечают, ведь так? Это не правило одного дня, это закон. Который, в отличие от многих, работает. Алёна подошла к Косте и взяла его за руку. Она прикрыла глаза и приблизила своё лицо к его. Костя тоже прикрыл глаза и приоткрыл рот в ожидании. В беспокойстве он облизал нижнюю губу и сглотнул. Девушка была всё ближе, Афанасьев уже чувствовал странный цветочный запах от её губ. Рот Алёны растянулся в улыбке. - В следующий раз. Девушка схватила очки, дала Косте щелбан в нос и со смехом ушла быстрым уверенным шагом, на ходу поправляя очки с видом нобелевского лауреата, обскакавшего конкурентов, что не верили в его силы. Прийдя домой, Роднова сразу направилась в свою комнату. Отец ещё не пришёл с работы, он сказал, что вообще может задержаться сегодня. Алёна даже не разулась. Она села у двери, прижав ладони ко лбу. Она не понимала, что с ней происходит. Роднова осознавала, что играет и что ей это нравится, но не понимала, почему вдруг ей это понадобилось. С приходом Афанасьева её стали меньше гнобить, Гриша стал приветливее, и девушка даже подумать боялась, по каким причинам. Вряд ли сентябрьская прогулка после клуба так растопила лёд между ними, что Селентьев готов Алёне в старшие братья записаться. Он очень странно себя вёл в последнее время. Теперь будто все поменялись ролями. Будто с приходом Афанасьева что-то сместилось и стало просто необходимо поменять людей местами. Но ведь всё не происходит так резко? Значит, изменения начались раньше? Дима всегда был зачинщиком. На самом деле, Селентьев никем не управлял. Засчёт своего положения в банде брата он считался главарём априори, но ведь вся жестокость исходила от Дементьева. Гриша пробовал себя в роли плохиша, тогда как Дима являлся настоящим приспешником ада. Никто не замечал, что Гриша уже давно на вторых позициях. А точнее - с самого начала. Раздался звонок телефона. Алёна вздрогнула и стала судорожно вытаскивать телефон из узкого кармана кожанки. Девушка так и не оторвала одну руку ото лба и не открыла глаза. - Алё. - Хочу встретиться. Такой же тон, как в тот день. В день первой встречи: уверенный и наглый. Только сейчас уже вечер, почти ночь. И Родновой было страшно. Хотя терять больше нечего, надо только узнать причину. - Поздновато. Зачем? - Поздновато - именно. Причина частично в этом. Слушай, а у тебя отец дома сейчас? - Нет, но это здесь причём? - Я сейчас спущусь. - Эй!.. Вот кретин, бросил трубку! Алёна глубоко вздохнула. Снова трель звонка. - Да, - уставшим голосом проговорила девушка на выдохе. - Солнышко, я сегодня не приду домой. В офисе до утра задержаться надо, а потом сразу на встречу. Так что увидимся завтра вечером. Ты не голодная? - Евгений Родионович. - Нет, я макароны сварила, - соврала Алёна. - Ты моя умница. Уже ложишься? - Да. - Спокойной ночи, котёнок. - Спокойной ночи, пап. Девушка "уронила" руку с телефоном на колени. Сразу же раздался звонок в дверь. - Арр, - прорычала Роднова, поднимаясь с пола. - Чего тебе, Афанасьев? - произнесла она, ещё даже не до конца открыв дверь. - Во-первых, прекрати называть меня по фамилии. - А во-вторых, как ты узнал, где я живу? - Я просто знаю. Неужели ты думала, что живя со мной в одном доме, сможешь спрятаться? Ей не показалось. Тот же тон, что и на его дне рождении. Приятельский. Будто они друзья. Но ведь они, по сути, никто. Прошло полтора месяца со дня их знакомства, и большую часть этого времени парень и девушка не особо ладили. - Я никогда не пыталась спрятаться. Тем более от тебя. Просто в последнее время складывается впечатление, что ты меня преследуешь. "Неужели я произнесла это вслух?" - Предъява? - Так чего тебе? - Может, пустишь? - Поздно уже, тебя мамочка ругать не будет? - Ей похуй на меня, - огрызнулся Костя. - Дай пройти. Алёна остолбенела, а Афанасьев быстро протиснулся в дверь и уже снимал ботинки. - Я чайку заварю? Тебе чёрный или зелёный? Ах да, чёрный. - Эй! Это другая квартира, и чай лежит совсем не в том шкафу! - крикнула Алёна уже вдогонку. Казалось, что Костя чем-то взволнован. Или что у него лихорадка. Подбежав к парню, Роднова приложила руку к его лбу. - Ты в порядке? - Нет. Слушай, ты так и не ответила на вопрос. Он явно не хотел разговаривать о своём состоянии. - Почему это я должна с тобой делиться, если ты не хочешь ответить тем же? - А мне нечем делиться. - Ты с родителями поссорился? - Нет. Они поссорились друг с другом. Да где этот чёртов чай! - Костя яростно хлопнул дверцей шкафчика. - Сядь и прекрати ломать мебель. И дай пальто. - Мне в нём теплее. - Как знаешь. На самом деле, Афанасьев просто хотел достать из кармана сигареты. Сделав это, он снял пальто и кинул его на соседний стул. - У меня нельзя курить. - Тогда я выйду на балкон. - Там тоже. - Почему?! - По кочану. Мне уже надоело, что от меня постоянно пасёт куревом при том, что я не курю. Я, кстати, думала, что ты тоже. - Я балуюсь. - А потом рак. "Ой, это я просто баловался!" - так скажешь? - Алёна с шумом водрузила чайник на станцию, налив в него воды. - Прекрати мозги полоскать. - Никто не заставляет тебя это терпеть. Милости прошу на выход. Припёрся, вошёл без приглашения, что-то ему ещё не нравится. - Говорить о человеке в третьем лице при нём неприлично. - Не тебе мне о приличиях говорить. - Мне. У меня на тебя и компромат есть. - Какой же? Тот вечер после клуба? Серьёзно? Ты так низок, - Алёна произнесла это с таким отвращением, что ухмылка тут же сползла с Костиного лица. - Не парься. Я... Не хотел. - Да ладно, я привыкла. - Слышать такое от Гриши? - Не называй этого ублюдка по имени в моём доме? - По фамилии, что ли? - Вообще не называй. - Кстати, почему ты не пришла на работу на прошлой неделе? В среду. - Дела были. - С Самойловым? И какие же, боюсь спросить. - Вот и не спрашивай, - огрызнулась девушка. - Так ты с ним встречаешься? - Тебе какое дело? Уже повода для издевательств найти не можешь? Или в классе дефицит сплетен и тебе нужно поддержать авторитет, добавив дровишек в костёр? - Я спрашиваю из личного интереса. - "Pall Mall"? "Такие же курит Дима". - чуть не сорвалось с её языка. - Я обычно "мальборо голд" беру, но были только эти. А кто ещё при тебе курит? Ты говоришь, постоянно куревом пасёт. Самойлов твой? - Достал! Он не мой! И он не курит. - А какого же хрена вы тогда целовались?! - Костя вскочил со стула и подошёл к девушке. - Чего разорался, как муж! Не твоё дело. Просто попробовали, решили остаться друзьями. - Ему не понравилось? - Эй! - Хватит уже "эйкать". Я думал, у тебя более богатый словарный запас. - Я думала, у тебя просто есть мозг! - А это к чему вообще? - К капусте. - Слушай, ты странная. Я вообще не понимаю, что я здесь делаю. - Я тоже. Вали домой. К мамочке. Ой, к отцу. - Да они, блять, развелись три дня назад и умотали! Я один! И я, сука, не знаю, что делать! Вечно они только деньги мне оставляют вместо себя, их никогда нет рядом, а тут ты. Я просто подумал, что ты станешь моей... - Костя запнулся, а Алёна зарделась. - Я не знала. И нечего кричать. Успокойся. Сядь. Держи чай. Или тебе кофе сварить? Спэшл фо ю, хочешь? - Спасибо. Чай - то, что сейчас надо. И посиди со мной. - А куда я денусь: это же моя квартира. Мало ли, что ты можешь в таком состоянии натворить, я с тебя глаз не спущу! - А в каком это я состоянии? - В... Раздался сигнал тревоги. - Твою ж! Что это за хрень? - Костя чуть не упал со стула. - Это мой телефон. Алё? - Алён. Это я. - Слушай, если тебе так не терпится пообщаться, напиши, что ли. Прекрати постоянно названивать. Хотя знаешь, даже не пиши. Я не хочу с тобой общаться. - Как прошло свидание? - Какое свидание? Я ни разу в жизни на свидания не ходила, отстань. - Ты ни разу в жизни не ходила на свидания? - встрял Костя слишком громко и стал кашлять, так как поперхнулся кипятком. - Кто это? - раздалось в трубке. - Это уж точно не твоё дело. И только бросив трубку, Алёна хлопнула себя по лбу. Она же сама говорила Селентьеву, что идёт на свидание. Конечно, ложь, но теперь-то она точно спалилась. Да ещё и лишнее признание: что ни разу в жизни. - Ты ни разу в жизни не была на свидании? Роднова покачала головой. - И парня не было? Снова покачала головой. - Извини за наглость, но кто это вообще был? Если этот маньяк тебя достаёт, я с ним могу "поговорить", - Костя сделал ударение на последнем слове и показательно сжал кулаки. - Вряд ли ты справишься со своим дружком и его бандой, Алёна закатила глаза. - Это... - Ага. Именно. - У тебя есть та жизнь, о которой мечтают многие: богатые родители, все вещи, которые только можно пожелать, да и парни. Ты свободно гуляешь, выпиваешь, когда вздумается, ходишь в клубы и у тебя куча друзей. - Они ненастоящие. - Это неправда. они ведь искренне любят тебя. У тебя такой положительный образ. - Это искуственно. - Но несмотря на эту искуственность, создаётся иллюзия счастья. - Именно. Это иллюзия. - Но ведь есть те, у которых этого нет. - Я вообще-то люблю рисовать, я хочу стать художницей, но моя мать против. Она хочет, чтобы я поступила в приличный вуз на юриста. А мне это абсолютно неинтересно. - Нин, родители всегда будут навязывать тебе свои неисполненные мечты - это закон. И выбор только за тобой. Ты должна бороться. У тебя хотя бы есть хобби, которому ты предана, любимое дело, которое ты делаешь действительно хорошо. - Ты правда так считаешь? - Я же видел твои рисунки на стенах. Мне понравилось, - признался Дима, почёсывая затылок. - Спасибо. - Просто знаешь, есть люди, у которых нет и этого. Есть те, кто недоволен своей жизнью, хотя они красивы, популярны и обеспечены. Ты из этой группы. А есть те, у кого нет ничего, кроме сигарет, которыми они закуривают свою никчёмность. - И ты из этой группы? - Нина обхватила руками колени и опустила голову, посмотрев Диме в лицо. - Да. - Он смотрел на свои колени. - У меня нет того, чем бы я действительно хотел заниматься. Моей матери похер, где я, с кем, что делаю. Я свободен. Я волен делать, что хочу, но я не знаю, чего я хочу. Я бухаю, гуляю и... - И закуриваешь свою никчёмность? - Да. - Но ты не никчёмен. - С чего ты взяла? - Ты классно трахаешься. - О, спасибо! - произнёс Дементьев с сарказмом. - И что, мне теперь в шлюхи податься? - Хах, да нет же. Просто я слишком мало тебя знаю, чтобы сказать что-то верное. - Что удивительно, ты знаешь меня больше и лучше всех меня окружающих людей. - А Роднова? Дима немного помолчал и сказал: - Она всегда принимала меня за клоуна. - По-моему, ты очень жестокий клоун. - Да ну? - Я не дура. Я не верю, что Селентьев - мозг всех "операций". Он никогда по-настоящему не желал зла этой сучке. Извини. - Да нет. Она сучка. Я знаю. - Хах, - Нина удивилась. - Знаешь, ведь он был влюблён в неё. И до сих пор, кажется... - Да... - протянул Дементьев. - Это ведь видно. А в последнее время, когда она стала активно общаться с Афанасьевым, он слетел с катушек и потерял контроль над собой. Кажется, у него больше нет сил притворяться злодеем. И знаешь что, по-моему, самое время тебе показать себя. Может, это хотя бы отвлечёт тебя. - От чего? - От идиотских мыслей о собственной никчёмности. У меня нет доводов, чтобы доказать тебе обратное, но, может, ты обнаружишь их сам, если станешь на путь, от которого так долго косил. Побудь собой. Прекрати притворяться. Возможно, тебе даже понравится. Мне нравится. - Что? - Ты. Когда ты настоящий. - Меня настоящего не существует. - Самовнушение. Ты настолько привык жить в чьей-то тени, что уже перестал воспринимать себя отдельно. - Я просто боюсь остаться в одиночестве. - У тебя есть я. Честно. Дима посмотрел в глаза девушки и впервые понял, что всё время до этого тратил впустую: не на те дела, не на тех людей, которые мешали ему раскрыться и немо требовали от него повиновения негласным правилам общества. Поэтому он и не чувствовал себя свободным при всех внешних условиях. Его сдерживало не общество, а он сам. - Тогда ты тоже пойдёшь по своему пути. - Дима протянул Буркиной ладонь, словно для пари. - И как же я это сделаю? - Прекрати идти на уступки своей матери. - Она обеспечивает меня. Я без неё никто. У меня нет работы, а если появится, я не скоро накоплю себе на крышу над головой. - Тогда делай это тайно. Знаю, это противоречит тому, что ты сказала мне, но ведь можно притворяться. Так будет проще. А потом пожнёшь плоды, которые принесут хорошее тебе и только тебе. Родители вообще не вправе указывать. - Она всегда говорит, что права. Даже при ссорах, когда говорит то, что велела не говорить мне, когда поступает несправедливо. Я не в силах ей противостоять, потому что она... взрослая. А я никто. В её глазах. И с этим ничего нельзя поделать. Она типо права априори, потому что она старше и опытнее, потому что она лучше знает всё, потому что она моя мать. - Она должна понимать, что родила не робота, а мыслящего человека. И если она пытается за твой счёт утвердиться в глазах общества... - Именно! Ты понимаешь. - Хотя я и из другой группы. - Просто иногда не хватает взгляда со стороны. Проблемы кажутся такими огромными, когда ты один. Словно на тебя надвигается волна, а твой спасательный круг уплыл в ебеня. - Я буду твоим спасательным кругом. Если ты будешь моим. - Дима потряс протянутой рукой. Нина вложила свою руку в его. Парень и девушка улыбнулись и приняли для себя очень важное решение. Перестать бояться. - Наверное, тебе сложно... - Да. Знаешь, ты первый, кому я рассказала, - произнесла Роднова, когда закончила рассказ о матери. - Спасибо. - За такое не говорят "спасибо", - фыркнула Алёна. - За доверие - говорят. - Тебе домой не пора? - девушка взмахнула волосами и посмотрела на Костю, сдвинув брови. - Тактичный выгоняй не прокатит. Я ж говорил, у меня дома никого. Мне не к кому спешить. - Ну да. Алёна снова облокотилась о шкафчик. Они сидели на кафельном полу. Костя курил, Алёна уже не сопротивлялась. Вся кухня была заполнена дымом, будто что-то подгорело. Но Родновой нравился запах. Дым, мужской дезодарант Кости, его пот. - У парней даже пот вкусно пахнет, - внезапно заявила блондинка. - Это ты с чего? - Костя усмехнулся. - Не знаю. Просто девушки вокруг меня все такие идеальные. - Эээ... - Не перебивай. Они те, кем все считают девушек. Нимфы какие-то. Не потеют, из причёски пряди не выбиваются, а если растрёпаны, то так, будто только из салона, и их причёска - тренд сезона. Сочетают вещи правильно, красиво ходят. Даже каждое движение у них такое аккуратное, что они уж точно никогда не смахнут колбы с только что проведёнными опытами со стола учителя химии, неудачно махнув рукой, и не устроят маленький взрыв. - У тебя такое было? - Афанасьев засмеялся. - Ага, - Алёна тоже улыбнулась. - Просто... С ними не то чтобы трудно соревноваться, я к этому не стремлюсь. Меня пугает то, что они такие ненастоящие. Нереальные. И никто не замечает этого. Особенно парни. - Ложь. Мы всё видим. Только кто откажется иметь при себе идеальную куколку с бархатистой кожей, которая никогда не ляпнет лишнего. - А вам можно всё! Вот именно! Девушкам вообще запрещено быть людьми, они должны быть куколками! - Почему ты отделяешь себя от них? - Как? - Ты говоришь "они", но не "мы", а ведь ты тоже девушка. - О, спасибо, что заметил. - За такое не говорят "спасибо". - Снова усмешка. - А за что - говорят? - Алёна выжидающе посмотрела на Костю. Парень сделал последнюю затяжку невесть какой сигареты, затушил в чайной чашке. - Я не знаю. За взаимность. За доверие, опять же. За то, что человек рядом, когда тебе нужно. - Тогда спасибо. - Что? - Спасибо. - Нет, я услышал. Переформулирую: за что? - он выделил "за". - За то, что рядом. - А тебе это нужно разве? У тебя ведь есть друзья, семья, а я левый парень. - Нет у меня, по сути, никого. А ты не левый. Ты что-то среднее между другом и незнакомцем. Вроде, друг, с которым можно поговорить, но незнакомец, которому можешь всё доверить. - Это... Приятно. Протянулась двухминутная пауза. - Я тебе кое-что хочу сказать. Точнее... - Костя замялся. Сейчас или никогда. - Я не просто так к тебе пришёл. - Да? А что - за сахаром или солью? - Алёна встала и в шутку достала две банки с тем и другим, протягивая Косте на выбор. - Да нет. - Парень тоже поднялся. Он взял банки из рук девушки и поставил на столешницу. Костя и Алёна стояли почти вплотную друг к другу. - Я пришёл за обещанным "следующим разом"... Афанасьев поднял руку, провёл ладонью по щеке блондинки и снял с неё очки, положив на ту же столешницу. - Быстрее, а то я снова убегу, - пробормотала Алёна. Костя коснулся губами её губ. Девушка тут же обхватила парня руками, будто держась, будто боясь упасть на ровном месте. Они целовались около двух минут. Костя прихватывал зубами нижнюю губу девушки, мягко и бережно. Она тоже решила попробовать и прокусила губу Афанасьева до крови. Он только поморщился, а блондинка "ойкнула". Но Костя улыбнулся и только крепче обнял её и усадил на столешницу, скинув банки и очки на пол. Алёна обхватила парня ногами, он продолжал целовать уже её шею. И тут раздался треск. Он наступил на очки. - Дубинка, - Алёна рассмеялась и щёлкнула Костю по лбу. Она соскочила со столешницы и стала поднимать всё с пола. Костя обнял её со спины. - Прости, я не хотел. Честно. - Да не убивайся ты. Дешёвка. Тем более появился, наконец, повод напялить линзы. - Интересно будет посмотреть на тебя в линзах. Кстати, я же обещал подарить их тебе. Придётся теперь другой подарок на день рождения придумывать, эх. Парень развернул девушку лицом к себе. - Поцелуи как двигатель прогресса изменений внешности, - произнесла Алёна со смехом. - За такой доклад тебе нобеля дадут. - Надо запатентовать идейку, пока не слили, - девушка посмотрела на него, изогнув бровь. - Я могила. - Костя сделал жест, будто запирает рот и выкидывает ключ. - Таким фокусам не верю. Лучше я заткну тебя по-другому. Алёна снова поцеловала его. Но на этот раз поцелуй длился не больше трёх секунд. Скорее чмок. - Теперь мы... встречаемся? - задал вопрос Костя. - Мне казалось, что такие неуверенные вопросы должны девушки задавать. - Ну, ты мне нравишься. А я тебе? - Да, конечно! Иначе стала бы я целоваться с тобой? - А как же Паша?! - Ой, да мы друзья. - Это "ой" мне не по душе. - Секунду назад стал моим парнем, а уже возмущения пошли! - фыркнула девушка. - Так я твой парень? - Чтоб ты понял всю значимость этого слова для меня, напомню, что ты мой первый парень. Алёна произнесла это, чтобы утешить Афанасьева. И для неё ведь он действительно был кем-то особенным, она ни разу не строила романтических отношений с парнями. Но как быть с тем случаем с Димой?.. Как она Косте это объяснит, если они не доведут друг друга раньше? Роднова подумала об этом вскользь, но её тут же бросило в дрожь. В тот раз всё было туманно, страх и возбуждение, боль, ещё не выветревшийся алкоголь. В подъезде. На подоконнике. Это было настолько неправильно... А как это может быть с "официальной" второй половинкой? (Девушка ненавидела это слово.) В нужное время, в нужном месте. Ещё страшнее. - Так мы теперь официально пара? - уточнил Костя. - Афанасьев, ты меня начинаешь доставать. Ненавижу слово "официально", но если тебе так жопу жжёт, то да - мы официально пара, - сказала Роднова, саркастически растягивая своё ненавистное слово. - Прекрати называть меня по фамилии! - А ты прекрати бесить меня! Характер у девушки, несмотря на сладкие губы, - не сахар. - Могу я немного повозмущаться, я всё-таки пострадал от тебя, - произнёс Костя шутливым тоном, чтобы разрядить обстановку, указывая на кровь на своей губе. - Хах, прости. Скажешь, что подрался. Боевое ранение. Атмосфера успокоилась. - Но ночевать тебе у меня рано ещё. Не заслужил. Так что иди уже. Завтра нам в школку. - Этот кошмар ещё не закончился... - Он закончится через два года, а пока надо высыпаться, потому что в студенческие годы у нас не будет такой шикарной возможности, - продекламировала Алёна, выталкивая Костю за дверь. - Да ну думать о будущем сейчас. У нас самый халявный год. Никаких экзаменов. - И что? На последний момент откладывать? Я уже после нового года собираюсь определяться с универом. - Чего так рано? И почему именно после праздника? - А до этого я буду занята кайфованием с моим парнем, - улыбнулась девушка. - А после типо кинешь меня? - возмутился Афанасьев. - Нет. После я буду дрючить тебе мозги, чтобы ты за них взялся. Пока отдыхай. Пока, - блондинка помахала ручкой и закрыла дверь. - Может, прогуляем завтра? - раздалось из-за двери. - Завтра не могу... - "А хотя, почему не могу?" - А давай! Тогда спим до полудня! - Нет, я приду на рассвете! И я серьёзно! - Иди уже! А то проспишь рассвет и полдень, и всё на свете! - А поцелуй на ночь... Роднова быстро открыла дверь, поцеловала свою ладонь и приложила её к щеке парня. - Всё. Пока. - Пока, - раздалось грустное прощание уже из-за запертой снова двери. Костя ворочался пол ночи, вспоминая горько-сладкий поцелуй от самой необычной девушки, которую он встречал. Он так сейчас считал, по крайней мере, потому что мозг будто выкинул всю информацию о прошлых девушках, каждая из которых была для парня когда-то особенной. Но в данную минуту это было неважно. А Алёна долго смотрела в зеркало в ванной, нависнув над раковиной. Она только что зачем-то собрала сумку, кинув туда все нужные на завтра учебники, пенал и пачку детского "орбита". А потом вспомнила, что завтра, то есть уже сегодня, как оказалось при проверке часов, она будет проводить время с первым в своей жизни "официальным" парнем. Девушка открыла кран и умылась холодной водой. Она так и не смогла заснуть, когда в предрассветные сумерки раздался звонок в дверь.