For I have sinned

Надо было поостеречься. Надо было предвидеть сбой. Просто Отче хотел развлечься И проверить меня тобой.

(Вера Полозкова)

***

      Арья в их семье, в отличии от благовоспитанной мягкой Сансы, всегда считалась той ещё сумасбродкой. Вот и сейчас, объявив родным о своем скоропостижном (с будущим мужем они были знакомы всего 2 недели) замужестве, устроила настоящее шоу. Собрала чету Старков в ресторане, рассчитывая (не без оснований), что в общественном месте члены её семьи не станут устраивать скандал. А скорее всего втайне на него надеясь, ведь для Кейтилин, её матери, важнейшим в жизни, её кредо и самой часто повторяемой фразой было «что подумают люди».       И не в простом ресторане, а в самом дорогом и пафосном заведении города, что автоматически означало следующее: по счету придется платить их, хоть и обеспеченному, но крайне прижимистому отцу. Нед и так был на взводе с самого звонка дочери, поэтому Санса с тревогой ожидала окончания ужина, момента, когда перед носом главы семейства официант положит кожаную папку, скрывающую неприлично огромный счет. Вечер обещал быть непростым и оооочень долгим. В особенности для старшей сестры, привыкшей принимать на себя роль громоотвода, когда между Арьей и родителями, что случалось нередко, вспыхивал очередной скандал.       Встреча началась скомкано. Без теплых объятий и представлений присутствующих. Отчасти в этом была вина главы семейства, который до последней минуты не желал участвовать в этом «фарсе». Только так и никак иначе именовал он помолвку своей младшей дочери. А отчасти — матери, которая от волнения никак не могла выбрать подходящий случаю наряд (они всё-таки выходили в свет). Она переодевалась раза четыре сама и критиковала воздушно-легкое голубое, в тон глазам, платье Сансы, пытаясь убедить её надеть что-то более строгое и роскошное. Подобающее случаю. Девушка в ответ лишь вздыхала, бормотала Кейтилин комплименты и, в очередной раз за вечер, спускалась на первый этаж, успокаивать Неда, метавшегося по гостиной диким зверем в клетке. Когда же ей удалось немного утихомирить родных и усадить в машину, они опаздывали на встречу уже на полчаса.       Нужный столик отыскался моментально. В самом центре зала. «На всеобщем обозрении», недовольно отметила их мать и сжала губы в тонкую линию. Но быстро взяла себя в руки (люди же смотрят), изобразив самое благодушное выражение лица. Отец был подобен каменной глыбе, даже не стараясь выглядеть доброжелательно. Санса лишь снова вздохнула, посчитала про себя до десяти и первой двинулась навстречу пытке, у них именуемой семейным ужином.       Помимо Старков за большим столом присутствовали ещё два человека. Один из них, молодой парень, не старше 21 года, с ног до головы покрытый замысловатыми татуировками и пирсингом, вскоре должен был примкнуть к их семье. Арья и тут постаралась на славу, подобрав себе в женихи претендента, которого ни мать ни отец точно не смогли бы оценить и принять. Но не его внимательно, стараясь скрыть это, разглядывала Санса из-под полуопущенных ресниц.       Девушку усадили напротив незнакомца. Это был привлекательный мужчина лет 40, с сединой на висках, ярко контрастирующей с темными слегка вьющимися прядями остальной копны волос. Ярко-зеленые глаза казались насмешливыми, создавая впечатление, что он втайне наслаждается лишь ему одному понятной шуткой. Санса не переставала задаваться вопросом, кто же этот мужчина и по какой причине её легкомысленная, но горячо любимая младшая сестрёнка, пригласила его разделить с ними ужин. Незнакомец не участвовал в беседе. Лишь слегка улыбался, отпивая двойной виски из стеклянного стакана с толстым дном. Мистер и миссис Старк периодически бросали на него заинтересованные взгляды, но от вопросов воздерживались. Как и их старшая дочь.       Любопытная от природы, Санса всю жизнь старалась взять под контроль эту свою черту, полагая, что любопытство является пороком и не пристало для юной леди. Мать с детства внушала ей эту простую истину. Однако, сейчас погасить свой ярый интерес не могла. Загадочный мужчина иногда ловил её взгляд и пытался удержать его. Но каждый раз, когда это происходило, тонкие скулы Сансы предательски заливал жар румянца и она отводила глаза, пытаясь сосредоточиться на действительно важных вещах. Таких, как контроль за количеством выпитого отцом спиртного, смягчения реплик матери или попыток пнуть под столом сестру в голень, когда та расходилась не на шутку. Или старалась втянуть Джендри, а именно так звали будущего мужа Арьи, в легкую светскую беседу, целью которой было снять напряжение и выставить молодого человека в хорошем свете перед родителями. Пока девушка терпела поражение на всех фронтах.       Когда дело дошло до первого тоста (его на себя взяла Арья, что не предвещало улучшения ситуации), Нед приканчивал третий стакан неразбавленного виски, у Кейтилин глаза бегали по залу, выискивая знакомые лица и нервно подрагивал уголок рта, сведенный в улыбке, больше напоминавшей оскал. Санса ужасно вымоталась и сама всё чаще подносила к губам бокал шампанского. Джендри заметно трясло от волнения и дрожь лишь усиливалась от громкого неестественного смеха своей невесты. И только незнакомец пребывал в спокойствии и, казалось, получал от происходящего некое извращённое удовольствие.       Вслушиваться в наполненную (намеренно) скверно завуалированными оскорблениями речь у Сансы просто не оставалось ни желания, ни сил. Она знала их все наизусть, выслушивая практически ежедневно с тех пор, как сестре исполнилось двенадцать. То есть почти 7 лет.       Перенапряжение от причудливого коктейля из стресса и шампанского на голодный желудок спровоцировало гул в ушах и лёгкую тошноту. Она с отрешённым видом следила за оливкой, что гоняла вилкой по тарелке перед собой последние десять минут, не в состоянии заставить себя проглотить ни кусочка. Нестерпимо захотелось домой. Просто встать и уйти. А потом закрыться в своей комнате, не раздеваясь рухнуть в постель и забыться беспокойным сном. Но в каждом пункте этого её желания девушке было отказано. Уйти она не могла, мать бы не допустила этого. «Что про нас подумают люди» — звучал в ушах, перекрывая гул, возмущенный голос Кейтлин Старк. И даже выдержав всю эту пытку, добравшись наконец домой, запереться в комнате девушка не могла. В их семье одно из главных правил гласило: «никаких замков, никаких закрытых дверей». Что значило — никакой приватности и личного пространства. Исключение составлял лишь кабинет отца, где хранились деловые бумаги и небольшой сейф, очевидно замаскированный картиной.       Краем сознания Санса уловила начало зарождающегося конфликта. Окончательно же в реальность её вернула боль в руке. Переведя взгляд от многострадальной оливки на предплечье, она увидела цепкие пальцы матери, до побелевших костяшек сжавшие нежную кожу. Это было знакомым с детства знаком, что бездействием (а иногда действием) дочери недовольны. Пришла пора снова вмешаться. Сансе понадобилась лишь пара секунд, чтобы надеть маску посла доброй воли и взять удар на себя.       Невинная улыбка на губах и настойчивость во взгляде сопровождали её первую, с тех пор, как Арья взяла слово, реплику: «Мне нужно отлучиться на пару минут. Сестрёнка, не могла бы ты составить мне компанию?» И, не дожидаясь ответа, встала из-за стола, подхватила Арью под локоть и потащила в сторону туалета, напоследок бросив вежливое: «Прошу нас извинить!»       Ресторан хоть и был роскошным и неприлично дорогим, но небольшим. В другой вечер, в другой компании Санса могла бы даже назвать его уютным. Расстояние от их столика до туалета составляло примерно пятьдесят метров. Но девушке они показались бесконечными. Раздражённое шипение сестры и жжение меж лопаток от чьего-то пристального взгляда били под колени, подгоняя. Однако идти нужно было медленно и непринужденно, соблюдая все мыслимые-немыслимые приличия.       Спустя показавшиеся Сансе вечностью пять минут сестры вернулись за столик. Разговор состоялся сложный, но на удивление прошел удачно. Арья, будучи редкостной занозой в заднице и той ещё врединой, старшую сестру любила, несмотря на прежние ссоры и склоки. В их совместном детстве было разное: жестокие розыгрыши, ябедничество, бывали даже драки из-за игрушек или выбора канала по телевизору. Но всё это осталось в прошлом. Друг другу они стали единственной настоящей поддержкой в их семье.       Арья пообещала сестре оставшийся вечер вести себя настолько покладисто, насколько позволял девушке её буйный нрав. Правда для этого Сансе пришлось использовать, как последний аргумент, запрещённый приём: «после ужина ты укроешься в своей квартире, а я вернусь в их дом. Как думаешь, на кого выплеснут раздражение, на ком выместят всю накопившуюся злость наши родители?» Манипуляция чистой воды. Но Сансе было не до угрызений совести. Главное, что это сработало.       Под воодушевлённое покорными кивками младшей дочери щебетание матери о планах на свадьбу (бутылка вина и сведения о доходе жениха сделали миссис Старк благосклоннее к будущему замужеству Арьи) Санса смогла немного расслабиться. Она даже позабыла о загадочном мужчине, сидящем напротив.       Позабыла, пока не наткнулась на пристально изучающий взгляд. А встретившись глазами, уже не смогла разорвать контакт по собственной воле. Изумрудная глубина затягивала, смыкалась над головой. Забивалась в горло, наполняя лёгкие. Не давая вынырнуть на поверхность и сделать спасительный вдох.       От казавшейся неминуемой гибели от асфиксии её спас сам незнакомец, резко переведя взгляд ниже и левее. Санса отследила его до собственной руки, до места, где на мраморной коже наливался отвратительный синяк, оставленный матерью. Девушке стало нестерпимо стыдно. Щеки пятнами покрывались румянцем. Лицо пекло, а глаза обжигали готовые вот-вот прорваться злые слёзы унижения. Она торопливо накрыла поврежденную кожу ладонью, пожалев, что выбрала платье без рукавов. Быстро и сбивчиво досчитала про себя до десяти (нужно было как можно скорее взять себя в руки) и гордо вскинула голову, смело встречая чужой взгляд.       Увиденное застало Сансу врасплох. Мужчина больше не выглядел насмешливым. Отмеряя в голове числа от одного до десяти Санса готовилась к жалости в чужих глазах. Или осуждению. Возможно к уже знакомому надменному веселью. Но она никак не ожидала встретить в них понимание и поддержку. А в изгибе тонких губ ей привиделось обещание, что всё это скоро закончится. Санса не смогла удержаться от мягкой благодарной улыбки. Первой её, пусть и мимолётной, улыбки человеку, о котором не знала ровным счётом ничего. Даже имени. Что значит имя?       Новая улыбка коснулась её губ в ответ на собственные мысли. Незнакомец тихонько хмыкнул. Казалось, он понял её без слов. Завел с Сансой безмолвную, но от того не менее содержательную беседу. Девушка чувствовала себя странно. Хорошо, но всё же как-то необычно. Она то думала, что для достижения такого уровня взаимопонимания с другим человеком, нужны доверие и время. Много времени.       Именно этот момент выбрал Нед, её отец, чтобы напомнить о своем присутствии. Хотя, скорее, это несущийся по его венам алкоголь дал о себе знать. Прерывая ставшую наконец необременительной беседу, раздался низкий раздраженный голос главы семейства: «Может нам кто-нибудь объяснит уже, кто он такой и что здесь делает?» Затуманенные его глаза, покрытые алой сеткой потрескавшихся от виски и злости капилляров, вцепились в лицо загадочного мужчины. Указательный палец протянутой через стол руки самым неприличным образом уткнулся тому в грудь. За столом повисла напряженная тишина. Сансе даже показалось, что весь ресторан, а, возможно и весь город, затихли в ожидании ответа.       Сейчас она узнает его имя. Сердце Сансы отсчитывало удар за ударом. Предвкушение заполнило все её мысли. Отчего-то знание его имени показалось девушке крайне интимным. Запретным. Дающим ей власть. И ожидание этой безграничной власти поглотило её с головой. Скромная и тихая, старшая из сестер Старк к власти никогда не стремилась, довольствуясь отведенной ей ролью. Ролью милой и доброй, умной и старательной, но не слишком амбициозной, не готовой идти по головам, девушки. До этих пор. Сейчас мнимая, надуманная, ожидаемая власть опьяняла не хуже шампанского.       А незнакомец тем временем продолжал молча улыбаться. Улыбаться и упорно всматриваться в лицо девушки напротив. Тишину прервала Арья. Откашливаясь и (не может того быть) смущаясь, она представила своего гостя: «Преподобный Петир Бейлиш руководит небольшим приходом в нашем районе. Он великодушно согласился обвенчать нас с Джендри».       Санса, в тот момент опрометчиво решившаяся поднести бокал к губам, подавилась шампанским. Священник! Он! Святой отец и по совместительству обладатель самого порочного лица, что ей доводилось встречать. Остальные члены её семьи были так же растеряны, как и Санса. Их с головой выдавали потрясенные выражения лиц и нервные жесты. Зато глава Старков, Нед, явно смягчился. Он всегда был ревностным христианином, как и Кейтилин. Родители без конца пытались привить религиозное рвение своим дочерям. И, как они считали, с Арьей потерпели полный крах. Зато Санса исправно посещала с ними церковь каждое воскресенье и даже обращалась к таинству исповеди, что не могло не радовать родителей.       Если бы они только знали, что всё обстояло с точностью да наоборот. Арья всю жизнь бунтовала не против церкви, не против религии, но против давления со стороны отца и манипуляций матери. Зато в Бога верила ревностно и горячо, молясь про себя перед сном и прося высшие силы освободить её из-под гнёта семьи.       Мягкая и послушная Санса же, наоборот, исправно исполняя всё, чего от неё требовали Кейтилин и Эддард Старк, вечерами зачитывалась трудами физиков и биологов, с каждым днём всё отчётливее для себя понимая, что в картине мироздания есть лишнее звено. То самое, которое её родители возводили в культ, и на кого уповали в каждом своём начинании. Но не спорила и не шла на конфликт, справедливо полагая, что нужно лишь немного потерпеть. Пару-тройку лет. И она будет свободна от их давления. А пока лучше не усугублять ситуацию. Быть максимально покладистой дочерью, а все свои умозаключения держать при себе как можно дольше.       Санса не верила не только в Бога, но и в предопределенность. Была твердо убеждена, что люди сами совершают выбор и от их поступков зависит будущее. Но в этот вечер, покидая ресторан, концепция судьбы ей казалась реальной, как никогда прежде. Вглядываясь в мрак за окном такси, девушка неосознанно обхватила себя за плечи. Будто пыталась сохранить тепло, переданное мистером Бейлишем, нет, святым отцом, которым он обжёг её, задержав ненадолго ладони, когда помогал надеть пальто.       «Если судьба реальна, то у этой стервы скверное чувство юмора.»