Лампочкино облачко

      …Спустя неделю…       Довольная этим днём Лёня грелась, словно кот, на солнышке и улыбалась. Сегодня в 12:00 начнётся брачная церемония. Всё готово к свадьбе, осталось отметить в кругу семьи и друзей.       От приятных и тёплых мыслей её отогнал пришедший Уилл. — Греешься? — А тебе-то какая разница? — грубо ответила Лёня, злобно смотря на него. — Ты мне тут не огрызайся. Тебе повезло, что я не настолько мразь, хотя мог испортить им свадьбу. — Подонок… — Тебя звала прислуга. Отец подобрал оказывается тебе какое-то платье. — Ради отца я готова сегодня надеть и его. — Вали уже, — и с развевающимся плащом девушка ушла с балкона. Уилл проводил её взглядом и прошипел одно: «Несносная девчонка».

***

      Ради Пика две девушки, ненавидящие платья, натянули на свои тела и готовы были в них пережить день, как бы то ни хотелось.       Лёня в своём платье зашла к отцу, который застёгивал пуговицы на рукавах рубашки.       Аккуратно девушка перехватила инициативу на себя. Быстро с этим справившись, она улыбнулась и сказала: — А ведь недавно ты говорил, что никогда не женишься. А прямо сейчас ты идёшь обручаться с Александрой. — Ну извини. — Спасибо. — За что? — За то, что у меня теперь есть мама, — и обняла отца. Тот в ответ поцеловал её. Девушка отпряла и сказала: — О, боже, поменяй духи. — Это порошок. — Поменяй его. — Алекс тоже говорила это мне. — Послушай её, она путное скажет. — Хорошо, хорошо. -… Волнуешься?.. — Честно, да. — Не бойся, я буду в зале, поддержу тебя. Пошли, скоро церемония. Уже без 15 12. — Пошли.       Королёвы вышли из комнаты, пока отец попутно надевал пиджак, а дочь приподнимала полы платья.

***

      В зале сидят клоны, есть их дети, пара приближённых, которые стали хорошими советчиками в жизни Пика. К сожалению, никто из родных Алекс не явился.       И вот появилась она. Сногсшибательная красотка в свадебном платье. Как говорится в приметах, жених не должен видеть платье супруги, поэтому Пик был ошарашен красоте своей будущей жены. Началась церемония произношения клятвы и вступительная речь.       Лёня и Уилл сидели на первом ряду, и дочь поддерживала всячески взглядом отца. Уилл, заметив это, фыркнул, на что Лёня обернулась хмуро и посмотрела на него. — Просто помолчи, пожалуйста. — Ты смеешь мне указывать? — Ты можешь заткнуться? — Сама заткнись. Рот бы прикрыла, пока я не устроил здесь костоломку. — Только посмей испортить свадьбу моему отцу. — А то что? — и положил свою руку на её и сжал. Было больно из-за кольца, но прикусив губу, она молчала и смотрела на молодожён. — Леонида, моя милая Леонида, прекрати сопротивляться, ты в моей власти и ничто не спасёт тебя. — Замолкни, — шипела сквозь зубы девушка. — Я то замолчу, а ты? Спасёшь их? — Заткнись. — Объявляю вас мужем и женой, можете обменяться кольцами и поцеловаться, — сказал священник, и оба супруга, обменявшись обручальными кольцами, слились в поцелуе. Этого они ждали целую вечность. Наконец-то.       За свадебным столом все веселились, смеялись и хохотали. Только трое были хмуры: Уилл, Леонида и Адам. Он видел, что происходило между ними и всячески злился.       Уилл разговаривал спокойно с ней о делах грешных и заигрывал, но мы то знаем, что это всего лишь маскировка. Джокер никогда бы не поцеловал искренне в щёку Лёню, которая вытерла след от поцелуя.       Девушка вскочила из-за стола и ушла из помещения. Это заметил Пик. — Я её чем-то обидел? — но Пик его не слушал, он ушёл за дочерью.       Нашёл он её на пороге замка, сидящей на ступенях и рыдающей. Он быстро спустился к ней и, присев рядом, обнял. — Что случилось, Лампочка? — Он… Я… Боже… — Успокойся и скажи. — Я уведу его… П. Подальше от столицы, только… Не з. Злись, папочка!.. — и вновь залилась слезами. — О ком ты? — О н.нём… — Скажи мне. — Джокер — это Уилл, — шепнула ему на ухо Лёня и тут же закрыла рот. Потом сквозь слёзы произнесла. — Он убьёт её, убьёт. — Кого? — Алекс. — Что?! — Я… Дай мне нож, я убью его. — Тц… Не лезь сюда. Я сам разберусь. — Папа, он убьёт её, убьёт! — Не убьёт. Ты только не лезь.

***

      Над дворцом опустилась тишина. Свадьба закончилась.       Лёня в привычном наряде (потому что надоело это платье) застала Уилла полуспящим. — Ты ложиться не будешь? — не прознал. — Да, сейчас.       Девушка ушла за ширму и отстегнула плащ, но для того, чтобы успокоиться и начать действовать.       Словно дикая кошка, она подошла к Джокеру и присела на его пояс. — Что ты творишь? — спросил Джокер, скептически подняв бровь. — То, что хотела раньше, — и начала доставать незаметно нож. К сожалению, Джокер оказался глазастее и перехватил удар. — Доигралась, сука, — и телепортировался.       Со скоростью молнии Королёва прибежала в спальню к родителям, где уже отец защищал не менее вооружённую Алекс. Подбежал и Адам.       Спустя пару минут боя у Пика выскользнул ключ. Вот и всё, Алекс умрёт, но… Лампа отбросила нож, схватила ключ и хотела в броске ударить врага, который тут же их теелпортировал к куполу. С ними попал и Адам.       Удар прилетел мимо из-за скорости Джокера. Адам же время не терял и хотел нанести удар, но также промазал. — Глупые детишки! Я Джокер, вам меня не убить.       Сильный удар по лицу девушки, не успевшей увернуться, унёс её далеко. В бою остались один на один Джокер и Адам. Ловкие и быстрые движения катаной отбивались жезлом Красного Джокера. Каменные шипы норовили убить парня, но тот был сильнее. Сзади появилась Лёня, которая запрыгнула сверху Адама и раскрошила низшую поверхность, задев слегка ткань одежды Джокера.       Когда он был окружён подростками, Джокер ударил ногой по животу Лёни, а Адама взял за руку и перекинул через себя, повалил на живот и сломал ногу. Истошный крик из-за открытого перелома донёсся до ушей Королёвой, которая смотрела на Джокера, ожидая, когда он забудет о ней. Тем временем враг смеялся над тем, как Адам уползает от него оставляя красную дорожку от крови. Краснов хватает катану, что упала не далеко, опирается о стену купола и кидает в Джокера. Тот ловит её на лету и откидывает обратно, не далеко от Адама, а потом открывает рот а немом крике. Быстрый удар Лёни ключом разрубил ему тело на две части: тело и голова. В ответ на прощание злодей воссоздал каменный шип, что проткнул её насквозь. Оба трупа теперь лежали друг перед другом.       Опираясь о катану, Адам доползает до своей возлюбленной, шепчет ей три заветных слова: — Я люблю тебя, — её губы в предсмертной агонии содрогаются в этом, и Адам теряет сознание.

***

      Герой просыпается в госпитале Пиковой империи. Рядом сидит его отец и спит, видимо, устал сильно.       Сжатие руки пробуждает философа и заставляет его обнять и радоваться пробуждению сына. — Где Лёня? — шепчет он. — Потом покажу, не сейчас, — и жмёт к себе крепче.       Через два дня он и Данте подходят к могиле Лёни в саду среди ромашек. Адам подкатил на коляске к стоявшим Пику и Алекс, положил руку на плечо Пика и посмотрел на могильную плиту.       Там красовалось улыбающееся лицо девушки, не в крови, не в пыли. К сожалению, больше она не будет улыбаться. Её больше нет. — К сожалению, мы похоронили её без тебя. Мы не знали, когда ты проснёшься, — сказал Пик. — Ничего страшного… Вы выбрали хорошее место. Её любимые цветы — это ромашки. — А ещё она любила цитрусы и «Sprite»… — добавил Пик, вспоминая, как по вечерам они сидели еа балконе. — Я бы всё отдал ради встречи с ней. Я не хочу в это верить, не хочу, — и упал на колени перед могилой. Алекс всячески пыталась его утешить, но отец, потерявший единственного ребёнка, не мог успокоиться из-за того, что его чадо лежит в земле мёртвая и изуродованная Красным Джокером. — Ей было всего 17, почему именно она?! — Пик, пойдём отсюда, тебе нужно успокоиться. — Нет, иди сама, — за что получил пощёчину. — Соберись, тряпка! Думаешь, она бы была рада тому, что на её могиле льёт слёзы её отец?! Успокойся, ну же. Поклянись перед могилой, что ты не будешь ничего с собой делать. Ты будешь продолжать жить! Давай! — Лёня, девочка моя, обещаю, что я… Продолжу жить также, как жил раньше… — Вот так… А теперь пойдём, успокоишься, — и увела мужа.       После пары минут молчания заговорили и Бубновые. — Кто нас нашёл? — Пик и я. Мы спасли только тебя. Я боялся тебя потерять… — Я жив, а значит… Всё не так плохо, — рука Адама проскользила по надгробной плите, и губы прошептали: — Покойся с миром, моя дорогая Леонида.