Нюансы работы с петербургской мафией

Человек в испачканной одежде стоял на коленях прямо на земле; над ним возвышался Матвиенко, в абсолютно чистом строгом костюме — негласный дресс-код, принятый среди людей Арсения Попова. Антон в своей кожаной куртке и с цепями на шее ощущал себя здесь чужеродным элементом — казалось, он слишком уж выделяется среди мужчин, одетых сплошь как на официальный приём. На самом деле, ему было вовсе не обязательно находиться здесь. Провинившийся был из людей Попова — значит, и разбираться с ним должны люди Арсения и он сам. Но Шаст, помогавший в поимке этого типа, счёл нужным присутствовать: хотя бы для того, чтобы ещё раз продемонстрировать свою лояльность боссу всей петербургской мафии. Поэтому теперь он переминался с ноги на ногу на краю небольшой площадки в ожидании, когда появится сам Попов. Даже пробыв в Петербурге уже некоторое время, Антон всё ещё не мог привыкнуть к порядкам, принятым здесь. Если бы что-то подобное произошло в Воронеже, вокруг наверняка все бы ругались, разговаривали на повышенных тонах, а виновника забили бы до смерти при первой возможности. Здесь же все замерли в ожидании в неуютной тишине — очень некомфортно, но в то же время сразу чувствуется, насколько отличается уровень криминального авторитета в Петербурге. То, что в Воронеже стало бы минутной разборкой, здесь ощущалось как какое-то торжественное событие. В отдалении раздался шорох автомобильных шин по гравию, и Шастун сразу же вскинул голову — босс на месте. Антон поймал себя на мысли, что даже как будто волнуется: в конце концов, он видел Арсения всего пару раз, в основном имея дело с его людьми в качестве посредников. Сегодня же он сможет увидеть Попова в деле — во всей красе посмотреть, как тот ведёт бизнес. Машина с тонированными стёклами остановилась прямо у края площадки; Шаст невольно задержал дыхание. Один из людей Арсения открыл дверь, и первым, что предстало взгляду парня, был безупречно чёрный лакированный ботинок. Антон медленно скользнул взглядом снизу вверх, не решаясь сразу посмотреть в лицо Попова. Дорогая обувь, чёрные чуть зауженные костюмные брюки, пиджак, белая сорочка с запонками на манжетах, наконец, галстук с булавкой. Синие глаза за стёклами очков смотрели внимательно, но спокойно. Шаст выдохнул, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. Глядя на Арсения, нельзя было ошибиться — перед вами действительно стоял самый влиятельный человек этого города. — Здравствуйте, босс, — Матвиенко наклонил голову в знак приветствия, и Антон последовал его примеру, чувствуя себя не готовым сейчас подать голос. — Привет, Серёж, — Арсений улыбнулся уголками губ, застёгивая пиджак. — Ну, что вы мне приготовили? Сергей легко пнул стоящего на коленях человека. — Вот виновник всех наших недавних неприятностей. Выглядит знакомо, не так ли? Это один из новобранцев, мелкая сошка. Видимо, ему хотелось побыстрее взлететь по карьерной лестнице, и он решил расшатать ваши неколебимые позиции. Но ему это не удалось. Попов слушал молча, глядя больше на Матвиенко, чем на провинившегося. Он выглядел отстранённым — как будто эта история почти не интересовала его, ничего для него не значила. Однако человек на коленях нервно кусал губы, глядя на это спокойное, расслабленное лицо. — Шастун очень помог нам с его поимкой, поэтому он сейчас здесь. Его люди выследили предателя в доках, где потом и схватили. Без их помощи дело могло бы затянуться. Взгляд Арсения метнулся в сторону Антона, а затем вернулся обратно. Хоть это и не заняло больше секунды, Антон всё равно почувствовал гордость: пусть Попов не сомневается, что зря с ним сотрудничает. Шастун может и, главное, готов быть полезным. — Хорошо, — может, Антону показалось, но в голосе босса прозвучало одобрение. — И что вы предлагаете делать? Лицо Матвиенко дрогнуло и сложилось в злую гримасу. — При всём уважении, босс, я бы размозжил ему башку об асфальт. Из-за него Дрон словил пулю, а вы лишились нескольких миллионов своих доходов! В воздухе загустело напряжение, краем глаза Антон заметил, как напрягся пленник. Но в глазах Арсения плясали весёлые искорки. — Ну-ну, не стоит так горячиться. Ты сам сказал, что он один из новобранцев — думаю, это служит смягчающим обстоятельством. Возможно, он ещё не до конца понял, как у нас здесь всё работает… — с этими словами Попов сделал шаг к Антону, заставив того вздрогнуть от неожиданности. — Оружие, пожалуйста. Торопясь — сам не зная, зачем — Шастун достал из наплечной кобуры, спрятанной под курткой, пистолет, и протянул мужчине. Тот принял оружие и, обернувшись, неспешно подошёл к пленнику. Посмотрел на него будто бы скучающим взглядом, рассеянно водя пальцем по стволу. Парень, весь напряжённый, молча смотрел на босса снизу вверх, периодически смаргивая капли пота, ползущие по лбу. Антон подумал, что на его месте он бы боялся. Охереть как боялся. — Ты слышал наш разговор, — Арсений обратился к пленнику, заложив руки за спину и прохаживаясь перед ним. — Как видишь, мои люди очень злы на тебя и жаждут твоей смерти… в отличие от меня, — он выдержал небольшую паузу, позволив парню впитать смысл сказанного. — Признаюсь, ты доставил мне некоторое количество хлопот, из-за которых я даже понёс убытки, но я склонен считать, что это были достаточно мелкие неприятности. Поэтому — в этот раз — я готов тебя простить. Арсений замолчал и остановился прямо перед пленником, по-прежнему держа руки за спиной. Кажется, всем присутствующим было слышно, как тот облегчённо выдохнул. Шаст заметил, что он даже заулыбался себе под нос. Однако Попов продолжал стоять, изучающим взглядом рассматривая проштрафившегося. Почувствовав неладное, тот снова поднял глаза на мафиози. — Думал, ты не догадаешься, — уголки губ Арсения дрогнули в не очень приятной усмешке. — Что ж, приятель, смотри: ты всё-таки накосячил, а потому, несмотря на моё милосердие, тебе придётся извиниться. С этими словами он взвёл курок пистолета и направил его парню прямо в лицо. Над небольшой площадкой повисла тишина. Антон замер, не сводя глаз с гладкого чёрного ствола. Попов, словно любопытный мальчуган, наклонил голову набок. Пленник, кажется, потерял дар речи. Широко распахнутыми глазами глядя на пистолет, он беззвучно шевелил губами, не в силах произнести ни слова. Несколько ужасающе долгих тягучих секунд прошли в тишине. — Эй, дуболом, — голос Матвиенко прорезал загустевший воздух и скинул с Шаста оцепенение, — пососи дуло. Так вот чего потребовал Арсений в качестве извинений. Антон раздул ноздри, втягивая носом воздух. В достаточной мере унизительно, но больше, чем унизительно, это было рискованно — ведь пистолет был заряжен. Это была чистейшая демонстрация власти — либо извинись, рискуя схлопотать пулю, либо получи её без вариантов. Становится кристально ясно, кто здесь главный и в чьих руках твоя жизнь. Кажется, пленник всхлипнул. Выражение лица Попова не изменилось, но вот Матвиенко выгнул бровь. — Давай-ка побыстрее, босс не любит ждать. Или ты не хочешь извиняться? Парень затряс головой и уставился на дуло пистолета. Затем, сделав над собой заметное усилие, наклонился ближе. И наконец очень медленно обхватил губами металлический ствол. Антон закусил губу и прикрыл глаза; он чувствовал себя странно. Это было одновременно шокирующе и… возбуждающе. Жестокое наказание, которое в то же время доносило одну простую идею: если не хочешь проблем, тебе не стоит вставать на пути Арсения Попова. Босс, стоя посредине площадки в своём безупречном костюме, держа пистолет твёрдой рукой, был сейчас похож на правителя, снисходительно смотрящего на своих подданных. Подданные не всегда умны, и их нужно воспитывать. Шастун был бы не против, если бы Арсений… Его мысли побрели в какую-то совсем другую сторону от принципов ведения дел петербургской мафией. Антон как в тумане смотрел на длинные пальцы мужчины, держащие пистолет, на его профиль, его ресницы, бёдра в зауженных брюках. Сцена наказания уплыла на второй план — на первом был он, Арсений, великолепный в своём превосходстве. Шастун облизнул губы, глядя, как пленник, скорчив мимолётную гримаску, взял глубже. Кажется, эта аллегория наталкивала его кое на какие мысли. Возможно, ему не стоило так пристально на это смотреть. Но он всё равно смотрел, напряжённый и заворожённый одновременно. Смотрел, как парень послушно облизывает дуло, сдерживая кашель. Смотрел, как Арсений слабо улыбается, снисходительно и слегка насмешливо, а затем наконец убирает огнестрел от лица несчастного. — На первый раз прощается, — почти ласково произнёс Попов, отступая на шаг от закашлявшегося парня. — Но на второй, как известно, запрещается. Так что если что-то подобное повторится, ты знаешь, что тебя ждёт. С этими словами он отвернулся от пленника и больше ни разу не взглянул на него. Подойдя к Антону, вручил ему пистолет, предварительно обернув дуло носовым платком. — Мы тут слегка испачкали твою пушку, извини. Надеюсь, ты не в обиде, — Арсений слегка сощурился, синие глаза горели озорством. Всё ещё находящийся под впечатлением Шастун только молча покачал головой, забирая ствол. Нет, он не в обиде. Совсем. Пистолет — вообще последнее, что волновало его прямо сейчас. Гораздо больше интересовал вопрос, насколько нормально возбуждаться на криминального босса, наказывающего кого-то на твоих глазах. Наверное, не очень. — Вот и славно, — снова выдернул Антона из его размышлений Попов, коротко коснувшись его руки. — Ещё раз спасибо за помощь. Все свободны, — чуть громче произнёс босс, обращаясь уже ко всем, а затем, подойдя к ждущей его машине, сел на заднее сидение и закрыл дверь. Глядя на удаляющуюся от него иномарку, Шастун подумал, что сегодня ему придётся очень многое для себя переосмыслить.