Нюансы работы с петербургской мафией

Ночью ему снится, конечно же, Арсений. Не то чтобы Антону часто снились сны, но после произошедшего это было самым ожидаемым раскладом. Даже не говоря о фигуре босса, о его красивых руках, о бёдрах в зауженных брюках, образ чёрного дула во рту у провинившегося парня слишком ярко отпечатался в сознании Шастуна. И, конечно, он совсем не удивляется, когда во сне на месте пленника оказывается он сам, стоящий на коленях перед Поповым, чувствуя холодок оружия у своего лица. И он почти не удивляется тому, что во сне он тоже, помявшись буквально мгновение, берёт дуло в рот.

***

Шастун проходит по коридорам здания, всё ещё пытаясь отделаться от образов из сна. Арсений, конечно, неоспоримо хорош, но всё-таки хотеть своего босса — немного перебор. Антон рассеянно здоровается с Матвиенко перед дверью и заходит в кабинет — и тут же все воспоминания злополучной ночи и сегодняшнего сна вспыхивают в его мозгу. Попов сидит за своим столом в облегающем сером костюме. Сегодня он без галстука: Шаст тут же залипает на его шею и кадык, который дёргается, когда Арс отпивает воды из хрустального стакана. Интересно, он дёргается так же, когда… «А ну-ка хватит, — мысленно обрывает себя Антон, — перестань об этом думать!» Арсений поднимает глаза и смеривает вошедшего изучающим взглядом. Едва заметно улыбается в своей привычной манере. «Нет, Шаст, ты не будешь предлагать своему криминальному боссу минет. Выбрось нахуй это из головы!»

***

Молчание в комнате начинает затягиваться. Попов задумчиво смотрит на длинные, все в кольцах пальцы Антона, цепляющиеся за пряжку его ремня, а Шастун уже мысленно примиряется с мыслью, что через минуту он будет идти по коридору с горящими ушами прочь от злосчастного кабинета. Но тут Арсений поднимает голову и усмехается уголками губ. — Будь добр, запри дверь на замок, — его голос звучит негромко и мягко, почти ласково, и от одной этой фразы у Антона подкашиваются коленки. Словно во сне, отпустив ремень Арса, он доходит до двери и поворачивает в замке ключ, а обернувшись, видит, что Попов уже сидит в кресле, положив руки на подлокотники и вытянув ноги. Он совершенно расслаблен и с интересом смотрит на Шаста, возвращающегося обратно к нему. К щекам Антона приливает жар, когда он замечает этот любопытный взгляд. Арсений даже не выглядит удивлённым — как будто такие предложения ему поступают регулярно. Хотя, может, так оно и есть — с его-то внешностью и манерами. «Это твой последний шанс отказаться», — вспыхивает в голове мысль, когда Шастун на несколько секунд залипает на кольцо на пальце Попова. А затем переводит взгляд на его бёдра в серых зауженных брюках, на пряжку кожаного ремня и опускается на колени на красный плотный ковёр. Блять Точка невозврата пройдена на бешеной скорости, Антон смотрит на Арсения снизу вверх — и плывёт: босс смотрит спокойно, властно, но в то же время не подавляюще, словно давая Шасту зелёный свет на всё, что тот задумал. Пальцы слушаются не очень, когда Антон расстёгивает ремень, а вслед за ним и брюки Попова, и через ткань прикасается к члену мужчины. Арс не издаёт ни звука, но Антон слышит, как участилось его дыхание. Значит, пожалуй, ему следует продолжать. То, что ему нравятся не только девушки, Шастун понял ещё в школе, когда после долгой и безответной влюблённости в одноклассницу неожиданно залип на молодого препода, пришедшего к ним проходить практику. В Воронеже это не стоило афишировать, но найти сочувствующих можно было всегда — главное было знать, как и где искать. Опыт Антона был не слишком богатым, но, по его мнению, достаточным, чтобы суметь доставить удовольствие другому мужчине. Приспустив бельё Попова, он раздвигает ноги мужчины чуть шире, чтобы было удобнее. Прикасаться к Арсу так кажется странным — как будто у него нет на это права или необходимого уровня доступа. Как будто это грозит ему какими-то последствиями, хотя единственным последствием этого решения — он это предчувствует — будет ужасающий стыд. Обхватив член мужчины пальцами, для начала Шаст делает несколько движений рукой вверх-вниз — на пробу. Арс реагирует сразу же, и тогда, убрав руку и наклонившись, парень размашисто и влажно проводит языком по всей длине. Где-то над его головой Попов рвано вздыхает, шевельнувшись и чуть меняя положение, но молчит — видимо, не хочет, чтобы их было слышно из коридора. Антон не готов смотреть на него, чувствуя, как кровь стучит в ушах, а потому просто обхватывает губами головку, а затем медленно берёт глубже, за щёку. Неожиданно тёплая ладонь опускается на его затылок, прихватывая короткие волосы. Арсений не давит — просто держит, словно желая контролировать всё даже сейчас. Шастун отмечает это про себя с удовлетворением — значит, ему нравится. Решив не заставлять босса дольше ждать, он начинает двигать головой вверх-вниз, плотно обхватив член губами, периодически втягивая щёки. Помогает руками там, где не хватает. Арсений всё ещё не издаёт ни звука, но дышит часто и глубоко — это Антону слышно хорошо. Шорох одежды всё-таки заставляет его поднять взгляд, несмотря на паническую неловкость и горящие огнём уши. Свободной рукой Попов расстёгивает ещё одну пуговицу на рубашке, а затем откидывает голову на спинку кресла. По красивой шее лениво ползёт капелька пота. Заворожённый картинкой, Шаст почти полностью выпускает его изо рта и встречается с Арсом глазами. Обычно кристально чистые холодные глаза сейчас потемнели, их взгляд слегка помутнел. Арсений смотрит на него не так же, как смотрел на провинившегося в ту ночь — он смотрит лучше, чувственнее, не равнодушно. Поймав этот взгляд, Антон радуется, что стоит на коленях — иначе ноги бы его точно подвели. Оторвав взгляд от лица мужчины, он обводит головку языком, а затем, прикрыв глаза, берёт целиком, пропуская Арса в самую глотку. Пальцы на затылке крепче сгребают его волосы, и по телу Попова проходит волна дрожи, когда Антон сглатывает. Он чудом не закашливается, думая только о том, как Арсений хмурится от удовольствия, кусая губы. И сглатывает ещё раз. Попов матерится сквозь зубы и автоматически вскидывает бёдра, толкаясь глубже. Шаст втягивает носом воздух, чувствуя, как по щекам скатываются слёзы. Кажется, осталось чуть-чуть. Арсений весь напрягается, держит крепко, но Антон всё-таки выпускает его изо рта, а затем, ещё раз пройдясь по длине языком, заглатывает в последний раз, этим доводя мужчину до пика. Арс снова ругается, грязно, очень непохоже на его обычную манеру, а Шаст сглатывает его семя и наконец отстраняется, облизывая губы, чувствуя, как подрагивают пальцы и затекла спина. Только сейчас он осознаёт, что взмок — то ли от нервов, то ли от возбуждения. Своим стояком заниматься как-то не вовремя, поэтому Антон просто садится на пол и трёт слезящиеся глаза пальцами. И только после этого решается снова посмотреть на Арсения. Мужчина лениво застёгивает молнию брюк, скользя взглядом по ковру, а затем останавливаясь на фигуре Шастуна. Слабо улыбается, выпрямляясь в кресле, и, протянув к Антону руку, ерошит его волосы. — Это была не самая обычная планёрка в моей жизни, — его голос звучит чуть хрипло, и Антон любуется его рассеянным выражением лица, всё ещё не веря в то, что сейчас произошло. Возможно, он даже сможет смотреть Арсению в глаза на следующий день. Шастун поднимается с пола, до сих пор ощущая слабость в ногах. Поправляет кольца на пальцах, пытаясь таким образом отвлечься и скрыть неловкость. Делает шаг к двери, но останавливается и утыкается взглядом в лакированные носы ботинок Попова. — Надеюсь, это не повлияет… на рабочие взаимоотношения? В глазах Арса пляшут весёлые искорки и нет ни капли осуждения. Он уже поднялся с кресла и покачивает в пальцах стакан с водой, наклонив голову чуть набок и глядя на Антона. — Ни в коем случае, не переживай. Ты можешь идти. Если, конечно, не хочешь ещё ненадолго задержаться. Попов озорно морщит нос, и Шаст вспыхивает, ощущая накатывающий стыд. Он цепляется пальцами за ручку двери и поворачивает в замке ключ. — До встречи, Арсений. — Пока, Тош.