Sammy's Little Soldier

БЛЯДСКИЙ СОЛНЕЧНЫЙ ЛУЧ. Кажется, Дин говорит это вслух, потому что над ухом слышит смешок Сэма. Тот практически обвернулся вокруг старшего, сгрёб его руками и ногами, вжал в себя, уткнулся носом в макушку. Дин чувствует себя как в коконе, о чём немедленно сообщает брату. — Превращаешься из уродливой гусеницы в прекрасную бабочку? — фыркает Сэм и не думая его отпускать. — Эй, от уродливой гусеницы слышу! — Ничего не знаю, я — кокон! — Сэм прижимает его к себе ещё крепче, и Дин задницей чувствует (в буквальном смысле, ага), насколько он твёрдый. Везде. Оказывается, когда дело касается Сэма, разгон от «Дин Винчестер утренний, сонный, расслабленный» до «Дин Винчестер в неадеквате, возбуждённый до предела» длится меньше секунды. — Сэм? — М? — Ты помнишь, что такое «личное пространство»? Дин чувствует, как тот улыбается ему в волосы и включается в игру. — Неа. Просвети. — Это когда между нами всё ещё есть одежда. А её быть не должно. Сэм тихо смеётся, и от его дыхания мурашки рассыпаются от макушки по всему телу: — Полегче, тигр. Нам ещё надо успеть на ралли. — Эй, ты опять украл мою реплику! — И твою невинность тоже, — мурлычет Сэм ему на ухо. Дин театрально стонет. Но выставка действительно начинается в 10.00, а им ещё ехать в Оберн-Хиллс за пикапом, и по возможности, перед началом загнать оба автомобиля на мойку. Парни снова принимают душ вместе, развернувшись спиной друг к другу. Во избежание. В кафе Сэм идёт заказывать завтрак, и прежняя девчушка за стойкой сияет, как начищенный медный дайм, но Дин с мерзкой улыбочкой подходит к брату со спины, обнимает за талию и, слегка приподнявшись на цыпочках, целует в выступающий позвонок у основания шеи. Сэм опускает глаза и прячет улыбку. Девушка спадает с лица и поджимает губы. Запакованные сэндвичи летят в бумажный пакет, как коршуны на добычу. Одноразовые стаканчики с кофе выставляются на стойку так, что кофе выплёскивается. Сэм старается не рассмеяться, когда вручает пакет Дину, забирает кофе и говорит «Спасибо» официантке. Довольный собой Дин открывает перед братом дверь кафе и широким жестом пропускает его вперёд. — Дверь машины ты тоже передо мной откроешь? — всё-таки смеётся Сэм. — Конечно, принцесса. Всё, что пожелаете, — Дин изображает стойку вымуштрованного дворецкого и широкую голливудскую улыбку. Парни завтракают в машине, по дороге в Оберн-Хиллс. Ключи от пикапа они ещё в свой предыдущий визит обнаружили на крючке на кухне, поэтому им даже не приходится мудрить с проводами, чтобы включить зажигание. Чёрный красавец-шевроле C10 Fleetside с Сэмом за рулём выезжает из дверей гаража и поворачивает на дорогу, пристроившись за импалой. Из окна соседнего дома им вслед смотрит пожилая женщина и вытирает слезы кончиком фартука. Импала, гордо ведущая за собой огромного младшего брата, привлекает внимание. По всему Оберн-Хиллс то тут, то там им машут руками и что-то приветственно кричат. На выезде из района пикап тормозит немолодой полицейский. Сэм следит, как уехавшая вперёд импала останавливается и включает заднюю, чтобы вернуться к ним. Полицейский стучит костяшкой указательного пальца по стеклу водительской двери, прося опустить его. Сэм опускает стекло и достаёт значок ФБР, готовясь объяснять, почему сидит за рулём чужого авто, но офицер, ничего не спрашивая, отдаёт ему честь. — Хорошей дороги, сынок. Передавай привет ван Хофену. И спасибо, от нас всех. Сэм взмахом двух пальцев «под козырёк» возвращает приветствие и кивает. У них ещё остаётся время заехать на мойку, но после мойки им приходится втопить педаль газа на полную, чтобы успеть к началу. У Сэма появляется странное чувство, что он в машине не один, и что его спутнику очень нравится этот сумасшедший спурт наперегонки со временем. На Вудвард Авеню оба шевроле практически влетают, как болиды, сверкая сияющими чёрными боками. Авеню сегодня закрыта для всего транспорта, кроме участников ралли, и мимо то и дело, ревя мотором, проносится живая классика американского автомобилестроения. Сверкающие, мощные, ревущие, созданные ещё до того, как были приняты законы о шумоподавлении и содержании вредных веществ в выхлопных газах. Прекрасные. Ожившая память города-призрака. Связку из двух Шеви приветствуют и здесь. Сэм удивлён, почему остальные участники этого не удостаиваются, но вскоре они подъезжают к штаб-квартире Woodward Dream Cruise, и по обеим сторонам дороги там стоят люди. Разные. Много. Большинство с цветами. Очень непохоже, что вон та пожилая пара или вот эта мама с ребёнком в коляске приехали сюда в такую рань — а последние пару километров шли пешком, потому что Вудвард Авеню сегодня перекрыта — чтобы посмотреть на классику. Импала в этом живом коридоре замедляет ход, ползёт черепашьим шагом. Сэм теряется в догадках, но тоже снижает скорость, и собравшаяся толпа взрывается приветствиями. Люди кричат, хлопают, бросают цветы перед пикапом, а над их головами взмывает огромная растяжка со словами: «Дэрек, спасибо!» И снова в салоне ощущается чьё-то незримое присутствие. На этот раз веет печалью и — безмолвной благодарностью. Оба Шеви доезжают до конца Авеню и возвращаются назад, к офису. Здесь, согласно завещанию О’Райли, пикап встанет на вечную стоянку. *** Парни расположились на широкой деревянной лавке на берегу озера Сен-Клер в крошечном парке Мэттью Паттерсона. Всего в паре километров от них — канадская граница. До этого они побывали на бульваре Вашингтона, и теперь не удивляются, почему раньше Детройт называли «Парижем Запада». Справа река Детройт несёт свои железные воды в огромное озеро Эри. Слева — вытекающая из Сен-Клера одноимённая река подбирается к озеру Гурон. Куда ни посмотришь — кругом вода. Они чувствуют себя словно на берегу океана. Бриз с водной поверхности приятно охлаждает вспотевшую на августовской жаре кожу. Пиво из нового кулера ещё приятнее охлаждает изнутри. — Может, искупаемся? — спрашивает Дин, допив вторую бутылку. — Ты хочешь, чтобы в твоём организме поселилась вся таблица Менделеева и ещё несколько неопознанных элементов? — Нет, я хочу увидеть тебя раздетым. — Для этого необязательно рисковать жизнью, — улыбается Сэм. Он свою вторую бутылку всё ещё потягивает небольшими глотками, и выглядит абсолютно довольным. Дин смотрит на брата, который вольготно расположился на лавке, положив левую руку вдоль спинки, а правую ногу закинув на левое колено. Прищурившись, старший Винчестер оценивает длину и ширину сиденья и сталкивает ногу Сэма вниз, не обращая внимание на протестующий возглас. Впрочем, Сэм больше не возражает, потому что Дин ложится спиной на лавку и укладывается головой к нему на колени. Сэм тут же запускает руку в короткие волосы брата, перебирает, поглаживает, твёрдые пальцы массируют кожу. Дин жмурится, чувствуя, как по всему телу бегут мурашки. Жёсткие доски впиваются в копчик, зато под головой — лучшая в мире подушка. И Дину сейчас не хватает только одного. Он подцепляет одним пальцем ворот футболки младшего и тянет его к себе, для верности положив другую руку на лохматый затылок, чтобы точно не отстранился. Впрочем, тот и не думает отстраняться. Губы Сэма пахнут пивом, августом, ветром и Сэмом. Идеальные.