Связанные судьбой: кровная нить

Желаешь обрести сердце другого, никогда не бросай его.

— Мадам Помфри, а кто-то заходил сюда утром? — призадумавшись, спросила девушка у женщины, что сейчас перевязывала ей ногу. Мелисенте все никак не давали покоя присланные подарки. Более них сами девушку волновал их отправитель, чья личность до сих пор оставалась тайной. Рассудительность и доля хитрости всегда сопутствовали Спиннет по жизни. Волшебнице удавалось здраво мыслить и догадываться до непредсказуемых вещей в самых разных ситуациях, но именно в этой Мелисентра встретила огромное препятствие на своем пути. Предположений не было. — Ещё чего, детка! Пять утра только пробило. Никто в такую рань сюда не сунется. Еще все спят. И правда... За окном солнце только-только встало. Светило уже так ярко, будто лето пришло. Вся округа только недавно из тени вышла. Кому в такую рань понадобилось подарки раздавать? Вот она несправедливость больных! Все ещё сладко спали. Даже фифочки, который за два часа обычно начинали прихорашиваться, чтобы своим очарованием очередного юношу сразить, и то ещё видели десятый сон, а ни в чём неповинная Мелисента уже в строю. — А я почему встала в пять утра, если все так сладко спят?—изнывальчески протянула девушка, кидая грустный взгляд на настенные часы. Противное тиканье стрелок, застрявших на цифре пять, уже до жути разозлило. В такой-то час любой привычный звук казался особо раздражающим. —А нечего было на боку спать. Вон, снова кровотечение открыла. Ну что за девчонка? Дурёха дурёхой. Никогда не прислушиваешься к моим словам. — Простите, мадам, но как можно спать всё время в одном положении? У меня посреди ночи ещё спина затекла. Спать на спине было попросту невозможно. В Больничном крыле всегда было до ужаса душно, а тут еще и двигаться было запрещено, только верти головой, да глазками хлопай. —Скажи спасибо, что я тебе разрешаю хотя бы так спать. У тебя еще кости не до конца срослись. Зелья—помощь, а не чудотворное средство. После твоих переломов-то ты должна быть благодарна, что в живых осталась. —Мне в молодости всё тоже цветы дарили, дарили, а вышла за дурака, что со мной на одном курсе учился. Ну что поделаешь, любовь—такая странная штука. Ты-то хотя бы своё счастье не упусти, вон какие букеты тебе по ночам оставляют. Найти бы конечно совранца и по шее бы надавать за то, что во время отбоя по школе разгуливает, но подростков ещё никто за романтику не осуждал. Это дело молодое.—улыбнулась Помфри, поправляя белые лепестки жасмина, будто только что сорванного с дерева. —Не жалуйтесь, мадам! Хоть и дурак, зато вы замуж по любви вышли, а мне с Блэком до конца жизни мучиться, если из-под венца не сбегу. А вот это счастье, его еще найти нужно. Я ночью, знаете, сплю, а не караулю своих поклонников. — Блэк не плохой паренёк. Болван он безрассудный, но человек неплохой. Ещё бы прирекался со мной поменьше, стало бы лишь лучше. Пущий он, конечно, шутник! Один раз мне тут со своим другом чуть Больничное крыло не разгромили, но хорошенький уж больно. Я ж сама видела, как он от тебя вчера ни на шаг не отходил, все за руку держал, поглядывал, не оклемалась ли ты.— собственные слова напомнили женщине о чем-то далёком, забытом, но приятном душе. — Его просто вина гложит. Знаете, он так-то и виноват, только причина в том, что с головой порой он не в ладах. Разве это проблема? Каждый второй иногда подумать забывает, прежде чем что-то сделать. Вот и винит Блэк себя лишь по этой причине. — Глупышка ты, Спиннет. Любит тебя твой мальчишка, вот и заботится, переживает. — Он не мой!—воскликнула Мелисента, когда лекарша ещё не успела договорить. — А то, что любит, ты не отрицаешь? — Нет, просто вы очень много всякой чуши за раз говорите, что я даже опровергать её не успеваю. — Чушь не чушь, как хочешь думай, а истину не поменять. Вот увидишь, первым к тебе сегодня прибежит. — Ну хватит вам, мадам! Я есть хочу. Очень-очень хочу. Прямо сейчас.— быстро сменила тему девушка, пытаясь скрыть смущение. — Ну и лукавая ты девчонка. Сейчас принесу чего-нибудь. — Кофе хочется с маковой булочкой.— мечтательно вымолвила ученица, сразу заполучив грозный взгляд мадам Помфри. — Какой кофе! С ума что ли сошла? Увижу, что ты эту гадость пьёшь, всю неделю одной овсяной кашей на воде питаться будешь.— фыркнула женщина, замешивая лекарство. — Мадам, как можно? Овсянку на воде? Так нельзя издеваться! Несите уже, всё съем. — То-то же! Принесу тебе ромашкового чая, чтобы успокоилась. Нервная, дерганая ты. — Может, всё же булочку с маком захватите? Эльфы всегда на кухне немного оставляют. — Уговорила.— с улыбкой вздохнула лекарша, убирая склянки на место.— Поспи немного, иначе выглядишь, словно Глумгизский гоблин с такими мешками под глазами. — Спасибо. Именно такой комплимент и мечтала услышать с утра.

***

Поспать девушке удалось совсем недолго. Через час её уже теребили чьи-то руки, очень желающие нарушить её прекрансные сны. — Эй, Мелисса, вставай!— продолжал допытываться Блэк. В полусонном виде глаза Мелисенте открывать совсем не хотелось, поэтому она лишь тихонько пробурчала: — Всем нарушителям спокойствия гореть в аду. Какого чёрта, Блэк? Мне снятся булочки с маком. Юноша мило улыбнулся, забавляясь чужим словам. Чересчур комично выглядела девушка, когда пыталась задержаться во мне. —Эй, Мелисса! Там наши дети убегают!— с актёрским испугом в голосе затараторил Блэк, лукаво улыбаясь. —Ну так догони их, Блэк, успокой, дай мне еще пару минуточек подремать. После собственных слов Мелисента мигом раскрыла глаза, во всеоружии глядя на юношу перед собой. Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы осознать всё уже сказанное. —Сириус, у нас нет детей.—нахмурилась Спиннет, потирая заспанные глаза. —Эх, а я-то всё думал, когда ты поймёшь. Нет, если ты хочешь, то... — Блэк.— грозно осадила юношу Мелисента. — Шучу. Почему всё ещё спишь? — Почему? Ты правда спрашиваешь это? Двадцать минут седьмого, Блэк! Я удивлена, почему ты ещё до сих пор не спал. — Да я как-то выспался. Жасмин? Кто же проявил такую большую щедрость в такую рань?—напряжённо хмыкнул Сириус, то и дело разглядывая белоснежные цветы и коробочку, так не дающую покоя. — Выспался он, завидую…— фыркнула Мелисента, всё ещё никак не проснувшись.—А букет я не знаю, кто принёс, да и не в такую рань, а судя по всему, поздней ночью. Опережу твое любопытство, в этой коробочке изумрудные серьги в виде лебедей. — Что это у тебя за тайный фанатик появился? Любимые цветы, символичные серёжки? Что за одержимый псих? Блэк старался сдерживать себя. Теперь это выходило легче, потому что последствие его собственных ошибок было у него перед глазами. Эмоции Сириуса всегда были ему врагом. — Я удивлена, что о таких подробностях знает он, но мне приятно, что о них помнишь ты. Не знаю, от кого этот подарок, но он явно стоит не меньше трёх тысяч галлеонов. Не могу представить, кому пришло в голову подарить такое. — Сколько? Тры тысячи галлеонов за такие серьги? Да не может быть! —встрепенулся юношу, напрочь отгоняя от себя все плохие мысли. —Да ты взгляни! Это же полностью ручная работа, да и еще такая тонкая. Изумруды, знаешь ли, камни не очень податливые. Они всегда были особо ценными. — Изумруды? Ха-ха, какое совпадение, что не рубины.—многозначительно бросил Блэк, склоняясь над украшением. —К чему ты клонишь? Девушка вовсе не поняла шутки Сириуса, если его слова были таковыми. Серьги как серьги. Изумруды как изумруды. — Зелёный цвет. Разве не иронично?— в усмешке Блэка была издёвка. — Ты клонишь к Слизерину? Серьёзно? Мерлин, да с чего ты вообще взял это? Не каждый зелёный цвет кричит тебе о слизеринцах. — Ну согласись, гриффиндорец бы подарил рубин!—стоял на своём гриффиндорец, особо не вспоминая, что пришёл он всё же сюда поинтересоваться чужим состоянием. — Рубин? У гриффиндорецев бы не хватило денег на рубины. Прости, конечно, но наш факультет не блещет богатенькими семьями с огромным состоянием, ты и Джеймс не в счет. —Это странно! Просто так подарить девушке такие дорогие серьги, даже не написав своего имени. В чём смысл? Человек даже не услышит благодарности.— чертыхнулся Сириус, злясь от непонимания. — Странно или не странно, но мне всё равно. Без его имени я и спасибо сказать не могу. В этом ты прав. Могу лишь лежать и восхищаться его подарком, но боюсь, что у меня нет на это времени, потому что я очень хочу поесть. Ты пришёл в шесть утра, чтобы поспорить со мной о серёжках? Вид у девушки был совсем негодующий. Сонных людей вовсе не стоило донимать словами, а уж тем-более, нельзя было с ними спорить. — Крайне извиняюсь, но меня распирает от любопытства. Я пришёл, чтобы спросить, как чувствуешь себя. Только правду. Девушка промолчала, думая над своим ответом. Сириус Блэк был относительно одним из самых близких ей людей, но стоило ли ей сказать сейчас правду? Спиннет ненавидела жалость к себе. Сочувствие, сострадание и моральная помощь ей были не нужны, потому что ещё с детства они были ей чужды. «Мама была сильной женщиной, которая справилась со всем сама. Значит и я должна!» Так Мелисента думала всегда, только никогда не учитывала, что своей упрямостью она пошла вовсе не в мать, а в отца. Доминик никогда не умел принимать помощь.Одиночество часто и вело его к работе вдали от дома. Постоянные командировки помогали ему избавиться от ненужных мыслей и лишнего внимания. Нужно ли ей это одиночество? — Знаешь, мне намного лучше. Мечтаю поскорее отсюда выбраться.—мягко улыбнулась Мелисента, нервно сжимая покрывало. Жест укрылся от внимания юноши, что позволило Спиннет облегченно выдохнуть. —Я рад. Стоит сообщить об этом Лунатику. Он места себе не находит, волнуется, на меня дуется. Я его понимаю. Поступил я, скажем, опрометчиво. — Он же зайдёт ко мне? — Не сомневайся. Друзья зайдут позже. Я побегу, потом вернусь уже с ними. — Ага.—зевнула девушка, медленно потягиваясь на кровати. Стоило ещё немного отдохнуть перед приходом очередных гостей.

***

— О, мадам Помфри! Я только из Больничного крыла. Когда Мелисенту выпишут?— юноша встретился с лекаршей в коридоре. Та спешила с подносом в руках. — Выпишут? Мистер Блэк, не сходите с ума. Я продержу её в лазарете не меньше, чем полторы недели. Сириус приглушённо хмыкнул, осознав, как легко его обманули. «Зачем же было врать, что стало лучше? Не доверяет? Или жалости к себе не хочет? Глупо.» — Как она себя чувствует?—робко спросил Блэк, поджимая губы в ожидании. Теперь ему предстояло услышать настоящий ответ. — Не спрашивай! Бедная девочка вся измучена. Ты бы слышал, как она кричит по ночам. То и понятно, рана на ноге совсем покоя не даёт. Кости быстро срастутся, зелья этому поспособствуют, но последствия от нападения оборотня необратимы. Если позвоночник зельем «Костерост» вылечить на раз два можно, то это пуще отрезать, чем лечить. Спиннет скрывает от меня, но я то слышу, как она в подушку хнычет. Боль ей сильно докучает. И представлять боюсь, как она на самом деле себя чувствует. У Сириуса мир рухнул перед глазами. Сердце забилось без передышки так быстро, что могло вот-вот остановиться. Навязчивые мысли снова залегли у юноши на душе. — Я вас понял, мадам. Я забегу еще к ней до обеда вместе с друзьями. — Это хорошо, только особо не беспокойте ее. Ей нужна поддержка, а не очередные проблемы. Ей покой нужен да отдых. Сейчас этот её дружок слизеринец придёт, тогда и дам ей снотворного, чтобы поспала, а то вчера он пришёл, когда та заснула уже.—хмыкнула лекарша, собираясь уходить. — Он приходил к ней ночью? Он ей что-то говорил?—спросил Сириус, замирая в ожидании. — Ты за кого меня принимаешь, Блэк? Кто я такая, чтобы их любовные дела подслушивать.—недовольно цокнула женщина, припоминая, что несколько слов она всё-таки слышала. — У них нет любовных дел! —возразил ученик по всей видимости для собственного успокоения. Сложно было не заметить странную инициативу со стороны Гринграсса, но Сириусу всё же хотелось верить, что дружба с ним не отличалась от дружбы Мелиссы и Поттера. Не зная их столько лет, Блэк и правда бы подумал, что его друг горячо любил волшебницу. — Не знаю, любовные или не любовные, но это вовсе не мое дело. Относится он к ней трепетно, но на вас посмотри, так вы все волнуетесь о ней, как не пойми о ком. Я спешу, Блэк. Нет мне дела до вашей любви. И Спиннет сейчас не до этого.

***

Мадам Помфри уже вовсю хлопотала с очередной дозой зелья для больной. Лекарств девушка принимала куда больше, чем пищи. После завтрака Спиннет взялась разглядывать заинтересовавшие Сириуса серьги. Примерять их было бы преступлением. В больничной пижаме в полосочку с неаккуратным пучком из волос элегантные серьги вряд ли бы смотрелись достойно. Такие изыски нельзя было омрачать столь жалким видом. Любования украшением вдруг прервал голос слизеринца, посетившего лазарет. — Привет, орешек.—ухмыльнулся юноша, бесцеремонно падая на кровать рядом с Мелисентой. — А я то уже думала, что мой спаситель решил не приходить ко мне после моего спасения той ночью. О, мой великий герой, не соизволите ли встать с моей скромной постели и присесть на соседний стул. Знаете, милорд, по мягкости эти две вещи вовсе не различаются.— с нежной улыбкой Спиннет всё пыталась оттащить тактильного друга подальше от себя. — О, дама моего сердца простолюдинного, не придумывайте!— перехватил инициативу Гринграсс.—Ваша кровать вполне мягкая даже для таких нежных особ, как вы. Ты же не думала, что я правда не приду тебя навестить? — Дурак! С вашей-то наичистейшей кровинушкой сердце никак не может быть простолюдинным. Не скромничай. Я и правда уже думала, что ты не придёшь. Спать собиралась, а ты всё испортил. Чего вам всем в такой час не спится? — Это ты глупышка, а не я дурак, раз так думала. Я тебе тут подарок принёс, а ты мне такое говоришь. Ну раз так, то он может и подождать…— юноша знал на что стоит давить. Любопытство было у Мелисенты порой непреодолимым пороком. — Теперь уж нет! Показывай сейчас, иначе я обижусь.— по-детски насупилась девушка, надеясь, что невинная уловка сработает. — Знаете, мисс Спиннет, таким стареньким дамам как вы уже поздно обижаться на такие мелочи. — Не уж-то по-твоему я старая? Мелисента показательно развернулась к окну, не скрывая своего нелепого негодования. Иногда Спиннет была благодарна Арктуру за то, что тот позволял ей вести себя, словно она всё ещё дитя. Детства в жизни девушки критически не хватало. — Я же шучу, малютка. Я старше и тебя, и моей Ви. Она медленная, опоздала на шесть минут и получила пожизненное звание младшей сестры. — Не представляю, как она тебя терпит! — А могла бы и представить. Предлагаю тебе бросить недотёпу Блэка и взять в жёны Ви. Да, общество вас не примет, но ничего, устроим шведскую семью! Слизеринец говорил всё с такой серьёзностью, что Мелисента на миг испугалась, не рассказывал ли друг о своих действительных планах. В голове Арктура времени было то, до чего ни один взрослый адекватный человек никогда бы не додумался. — Фу-фу-фу! Извращенец! Давай уже своей подарок, я сгораю от нетерпения. Надеюсь, что там не обручальное кольцо.— последнее предложение закончилось нервным смешком. Невинно ударив друга кулаком, Мелисента с любопытством вставила на его руку за спиной. Юноша лучезарно улыбнулся, протянув Спиннет бархатный футляр квадратной формы и небольшую картонную коробочку с шоколадной лягушкей. То ли девушка не желала показаться меркантильной, то ли и правда больше любила сладкое, но первым с ладони Мелисента схватила коробку с шоколадным лакомством, жадно разворачивая упаковку. Запустив сладкую лягушку в рот, гриффиндорка начала приглядываться к карточке. Усмехнувшись от увиденного, Спиннет загадочным взглядом посмотрела на парня, наблюдающего за ней с неподдельным интересом. — Салазар Слизерин? Серьёзно? Ты её с помощью Прорицания в Сладком королеве выбирал? — Как ты могла подумать обо мне такое? Клянусь, на самом деле эта коробочка мне прямо говорила взять именно её на змеином языке. Наверное, это был парселтанг. — Я бы даже поверила, если бы не знала, что ты уж никак не смог бы понять змеиный язык, если ты конечно не прямой потомок самого Салазара, в чём я сомневаюсь. В любом случае у меня такой еще нет, поэтому большое спасибо. Я безмерно люблю сладкое. — Можешь похвастаться своим друзьям. Не у каждого гриффиндорца, к сожалению, в кармане найдётся свой личный Салазар Слизерин. — Боюсь, что после подобного меня за шкирку с факультета выбросят. А что в этой коробке? — А ты открой и узнаешь. Мелисента даже сощурилась, боясь думать, что всё-таки могло быть в футляре. Открыв, она замерла, увидев там то, что моновенно затронуло её душу. Признаться честно, Мелисса никогда не любила дорогие подарки. Было в них что-то заезженное, совершенно не особенного. Золотые украшения, дорогие платья или красивые бусы из настоящего жемчуга она могла купить себе и сама. Если можно было бы сказать, что в подарке главное — внимание, то так могла бы утверждать Мелисса. Для неё важен был сам факт, что человек трудился и выбирал для неё презент, пусть даже он и оказался бы какой-то недорогой безделушкой. И вот сейчас в этом бархатном футляре лежало такое простое недорогое украшение, содержащее в себе сотни воспоминаний... Аккуратный тоненький браслет в виде цепочки с десятком подвесок аккуратно расположился на мягкой подкладке коробочки. Вот мотался маленький золотой снитч, напоминающий ей о родном квиддиче. Висело запечатанное письмо, держащее в памяти тот самый день, когда ей пришло известие о поступлении в Хогвартс. Красиво блестела Распределяющая шляпа, которая так впечатлила гриффиндорку своими разговорами в знаменательный час. Звенел муляж книжки, похожей на «Сказки Барда Бидля», что отец порой всё же читал по вечерам. Красовался с другой стороны тёплый и родной гриффиндорский шарф, что так часто спасал от холодов в суровые зимние дни. Отливала серебром маленькая красивая змейка, несущая в памяти образ её слизеринских друзей. Падала на ладонь волшебная палочка, не дающая забыть, что все они волшебники, удивительные существа в бескрайнем мире. Слабо пархало легкое перо, что каждый раз записывало многостраничные конспекты по Истории магии. Будто голов взлететь был филин, так похожий на родного Ахиллеса. У самой середины запястья таилась маленькая склянка с зельем, так и говорящем вспомнить о весьма занимательном уроке, и аккуратная извилистая буква «А», явно не принаделжащея началу её имени. Каждый из элементов напоминал о лучшем, сокровенном времени — школьные годы. Может, кто-то и не любил учиться, таких в Хогвартсе было предостаточно, но Спиннет нравилась школа за кипящую в ней жизнь. Все посиделки с друзьями в гостиной, прогулки по Хогсмиду, вечеринки, смешные моменты на уроках, розыгрыши мародеров, страсти между факультетами, завтраки, ужины, призраки, волшебные портреты — всё это стало намного роднее почти пустого родительского дома, так и веющего самым настоящим морозом. Розоватое лицо всё глядело и глядело в этот вроде бы незамысловатый браслет, купленный в какой-нибудь лавке Хогсмида. Разноцветные глаза в уголках мигом наполнились мелкими солёными каплями, аккуратно сползающими по щекам. — Эй, ты чего плачешь? Неужели так не понравилось? — спросил слизеринец, медленно притягивая к себе девушку для объятий. Пятикурсница зарылась лицом в его плечо, прижимаясь так крепко, как могла на данный момент. Голос больше походил на писк, когда Мелисента попыталась убедить его в обратном от его слов. — Нет, мне просто в глаз что-то попала. — Ви мне всегда так говорит, когда плачет. То ресничка, то пылинка, а на деле чувствительное девичье сердце. Тебе не нравится мой подарок? —усмехнулся ученик, отпрянув от подруги, чтобы заглянуть в её глаза. Казалось, именно там и крылся ответ. — Нет, что ты! Мне так нравится! Просто я не ожидала… Мне еще никогда такое не дарили, это так приятно. Он будто собрал в себе самое дорогое для меня, это так трогательно.— хлюпала носом девушка, едва выговаривая слова. Оказывается, плакать от радости так приятно. — Значит, первая буква моего имени для тебя самое дорогое? Польщён. Я старался. Слизеринец медленно собрал мизинцем остатки слез с чужого лица, вынимая браслет из девичьих рук, чтобы помочь наконец надеть его. — Дурак! Я так и знала, что она именно это и означает. Что еще можно было от тебя ожидать. Где ты его взял? — не без интереса фыркнула Спиннет, заворожённо наблюдая за тем, как Арктур поправлял застёжку на её запястье. Браслет легонько зазвенел на руке, переливаясь серебром в лучах солнечного света. Худенькое запястье Спиннет мало что могло удержать на себе, но это украшение будто сделано было специально для него. — Помнишь, когда мы ходили за зеркалом в лавку того старика, втирающего тебе про плохие приметы? Пока ты выбирала себе что-то на полке, я приглядел эту безделушку в деревянной шкатулке у него на столе. Он стоил какую-то мелочь, но мне так понравился, что я решил его купить. Мне хотелось подарить его еще тогда на Прорицании, но ты была всё занята предсказаниями. И, видимо, не зря была занята… Как ты себя чувствуешь? Шуточный тон исчез. Слова засквозили необъяснимым раскаянием. — Отлично. — устало улыбнулась Спиннет. Так было правильнее сказать, так было легче.... — Врёшь мне? Знаешь, порой людям просто необходимо, чтобы их пожалели. Сочувствие — это вовсе не плохо. — Жалость нужна только тем, кто в ней нуждается. Я не хочу, чтобы меня жалели, справлюсь сама. Но как ты..? Как ты сразу понял, что я обманываю? — Может, мы и немного знакомы, но я хорошо тебя знаю, тебя, тебя настоящую, а не показущницу с высококлассными манерами. Одной справляться тяжело, птичка. Когда есть тот, кто поможет, то и жизнь кажется легче. Поделись со мной, я клянусь, что больше не расскажу никому. — моляще вымолвил Гринграсс, продолжая настаивать на своем. Юноша знал, каково это — справлять со всем в одиночку. — Арктур, я правда не могу… Я бы очень хотела, но не могу. — обречённо выдохнула Мелисента, уводя взгляд подальше в сторону. Слова комом стояли в горле. Любая жалоба будто грозилась изрезать гортань. — Я не буду на тебя давить. Если захочешь, расскажешь позже. Я думаю, мне уже пора на завтрак. Я приду к тебе позже, когда увижу, что здесь нет твоих агрессивных друзей, так и наровившихся перегрызть мне глотку. — О, неправда! Мародёры не способны перегрызть тебе глотку. Так низко они не опустятся. — Спасибо, что успокоила. Теперь весь день буду думать. Это я им просто не по зубам или ко мне даже чумная компания гриффиндорцев приближаться не захочет? Отдыхай уже, мой цветочек.

***

День шёл удручённо медленно. После прихода Арктура сразу же подоспела мадам Помфри, пришедшая в ужас от красных заплаканных глаз. Прослушав многоминутную лекцию на тему «Тебе нельзя волноваться», Спиннет всё же выпила её умиротворяющий бальзам и сотню лекарств, после которых мгновенно уснула. Боли в бедре и спазмы в позвоночнике тревожили даже во сне. В духоте комнаты ещё и кошмары преследовали без устали. Мелисента на время была единственным пациентом мадам Помфри, не считая всех приходящих и уходящих учеников с тяжёлой формой воспаления хитрости, поэтому всё свое время лекарша уделяла больной. То одеяло поправила, когда Спиннет в очередной раз вся извернулась на кровати то ли от кошмарного сновидения, то ли от непокидаяющей боли. То подходила, чтобы по макушке погладить, когда девушка невольно всхлипывала в подушку. То просто молчаливо сидела рядом, меняя испачканные бинты на новые, стерильные. Когда лекарша в очередной раз пришла проведать свою подопечную, Мелисента уже проснулась, что-то бормоча под нос. — Мадам Пофмри, вы не подумайте, я люблю вашу заботу обо мне да и вас тоже, но когда же меня всё-таки выпишут? Здесь вечно нужно и холодно. Если бы не на уроки, так хотя бы в свою комнату отпустили. Помфри замерла, с непреодолимой печалью глядя на Спиннет. О главном лекарша ещё так и не сообщила. И кажется, ой как зря... — Девочка, ты прости меня, но я ведь сделать большего не смогу. Ты же недели полторы еще как минимум на койке проваляешься. — спокойно ответила женщина, особо выделяя последнее слово. —Сколько?! Полторы недели? Мадам, никак нельзя! Вы же знаете, что у меня матч через две, я же все тренировки пропущу. Ну не могу я никак здесь вылёживаться. — нервно затараторила волшебница, подскочив с подушки. — Эй! Ложись быстрее, нельзя тебе вставать так резко. Знаю я про твой матч и про тренировки помню, но могу с уверенностью сказать, что в этот раз ты играть не будешь. Не при каких обстоятельствах! — Мадам, нет, пожалуйста! Команда не справится без ловца. Я же почти здорова. Хотите, прямо сейчас пойду? — с надеждой вымолвила Мелисента, пытаясь уверить лекаршу в почти невозможном. И чего только пыталась добиться? Вот вернулась бы в свою спальню и взвыла от боли. В лазарете хотя бы обезболивающие кругом. А там что? Как же играть? На смерть? Разум Спиннет противился, но сердце отчаянно твредило лишь одно. Я должна. Я должна. Я должна. — Какая же дрянная девчонка! Я могу и десяток раз повторить. Уйдешь из этих дверей не раньше, чем через полторы недели. Ты думаешь, что я не слышу, как ты тут рыдаешь? Выздоровела? Да ты даже ходить не сможешь, не то что играть. — злилась Помфри, негодуя от чужого упрямства. Ну разве можно было так наплевательски к собственному здоровью относиться? Девушка уверенно подскочила с постели, пытаясь сделать шаг. Только в один миг все мечты разбились. Ноги были ватными, будто Мелисенте совсем и не принадлежали. Спиннет попыталась ступить, да сразу повалилась на пол, ударяясь прямо больным бедром. Из глаз хлынули нежданные слёзы. Не от мук, от бессилия. Волшебница впервые прокляла свою неумолимую доброту. На миг захотелось, чтобы в злополучный вечер она просто прошла мимо того коридора, так и не услышав разговор Снейпа с Блэком, так и не отправившись в логово оборотня. Целительница мигом подскочила к девушке, с большими усилиями поднимая ту на ноги. С горем пополам Помфри уложила Спиннет на кровать. Ну ведь не со зла же она это делала... Лекарша понимала, что ученица просто физически не смогла бы прийти в форму за такое короткое времени.Тут не то что медицина, даже чудо никакое не помогло бы. — Я же тебе говорила, глупая. Ну не сможешь ты ходить. Думаешь, вру? Сама же и убедилась в моих словах. Мне тебя искренне жаль, но я ничем большим помочь тебе не смогу. Не проси, на игру не отпущу. А теперь не реви, только хуже сделаешь. — Не надо меня жалеть, мадам! Сама справлюсь! Я есть хочу, принеси мне, пожалуйста, что-то на обед. — буркнула Мелисента, обиженно отворачиваясь от женщины в другую сторону. — Друзья твои скоро придут, может, хотя бы так тебе легче станет. Я не виню тебя, можешь обижаться на меня, сказать что-то плохое. Ты в себе не держи всю эту дрянь, так лучше не станет, уж поверь. Душа напрямую связана с телом. Женщина покинула Больночное крыло, громко хлопая дверьми. Образовавшаяся за несчастный миг пропитала сознание неприятными, липкими мыслями. — Простите, мадам, но я должна посетить эту игру, чего бы мне это ни стоило. Я не могу подвести остальных. — твёрдо отрезала Мелисента в пустоту, медленно поднимаясь с кровати вновь.

***

Юноши уже во всю спешили поскорее смыться с последней пары перед обедом. Преподаватели, по всей видимости, озверели, раз решили поставить пять занятий подряд без каких-либо больших перерывов. Девушки в первую очередь всё же решили пойти на обед, а уже потом сытыми проведать подругу. Шайка юношей их мнение не разделила, со всех ног рванув к Больничному крылу. Когда на пути их возникла явно чем-то обеспокоенная лекарша, Джеймс всем нутром ощутил, что что-то не так. Неспроста это было. Даже Питер, обладатель весьма низкого эмоционального интеллекта, и то понимающе взглянул на друзей. — Мэм, а чего вы вдруг нос повесили? Неужто что-то со Спиннет? — Поттер старался звучать бодро, но его смешок скорее звучал нервным, нежели действительно лёгким. — Ой, и не спрашивайте! Мне пришлось рассказать вашей подруге о том, что никакой игры ей не видать, так она такую истерику затеяла. До сих пор поди слёзы льёт, а жалеть себя не даёт. Если вы к ней, юнцы, так будьте же осторожны, следите-ка за языком. Не стоит сильнее расстраивать, и так уже сколько всего натерпелась. — Спасибо большое, мадам. Мы будем тихими и осторожными, как...— не успел ещё Джеймс договорить, как Сириус бросился бежать к лазарету. Поттер лишь ещё раз кивнул целительнице и двинулся за Блэком, прихватив друзей.

***

Двери Больничного крыла распахнулись с грохотом. Сборище друзей, запыхавшись, примкнули к косяку. Сириус, не теряя ни секунды, забегал глазами по помещению. Мелисента сидела на полу, совсем недалеко от больничной кровати. Спина её чуть дрожала от тихих всхлипов. Услышав звук, девушка принялась утирать нос, не желая демонстрировать свою слабость. Первым из друзей опомнился Джеймс. Подскочив к Спиннет, юноша потянулся за тем, чтобы поднять ее, в ответ не получив никакого сопротивления. Волшебница напоминала тряпичную куклу. Дальше уж подоспели Люпин и Петтигрю, подхватив Мелисенту под руки. Сириус так и продолжал стоять у дверей, не в силах двинуться. Блэк хорошо понимал чужие чувства. Ненависть к жалости в глазах окружающих. — Мелисса, да что же ты такое творишь? Ты же могла убиться! Зачем ты встала с постели? — нервозно затараторил Римус. Спиннет лишь отворачивалась, боясь взглянуть кому-то в глаза. «Слёзы. И опять, и снова все видят твои ничтожные слёзы. Какая же ты слабачка! Мягкотелая, совсем не такая, как мама...» — Уходите. Я хочу побыть одна. Голос звучал жалобно, но слёзы, однако, наконец стихли. — Милли, ты правда расстроилась так из-за квиддича? Это же всего-навсего одна игра. В будущем у тебя будет ещё десятки, сотни. Джеймс и сам понимал, что обманывал и себя, и её. Это была не всего-навсего одна игра, это было решающее противостояние Гриффиндора со Слизерином. — Это не просто игра, Джеймс! Этот матч очень важен, ведь иначе Гриффиндор не получит кубок школы весной! Всё пойдёт крахом. Блэк всё еще был в стороне, не осмеливаясь подойти. В мыслях его блуждал один единственный вопрос, созывающий за собой ещё сотни раздумий. «Неужели она так дорожит игрой?» Всё бы ничего, но Сириус всегда воспринимал квиддич лишь развлечением. Для него это было какой-то отдушиной от учёбы, где он мог развеяться и провести больше времени в весёлой компании. Даже со всеми весьма ожесточёнными тренировками Поттера Блэк никогда не воспринимал квиддич, как нечто серьёзное. Да, у него присутствовал азарт, но появлялся он совсем не из игры, а из вечного желания утереть нос самонадеянным спореникам. Для Мелисенты, вполне вероятно, квиддич был далеко от обыденнего представления игры. Кто мог думать о матче, когда на кону стояла жизнь? Сириус знал целых двух человек, придюащих квиддичу столь большое значение. Оба они находились в лазарете. С Джеймсом всё было понятно. Истинный гриффиндорец просто жил этой игрой и всегда был готов променять свое свободное время на лишнюю тренировку. Ему не так сильно был важен результат, как сам процесс игры. Скорее всего квиддич и Эванс стояли у юноши соизмеримо на одном месте, на первом. Что же насчёт Мелисенты? Если так посмотреть, едва ли её расстроило то, что она не могла погоняться за золотым мячиком в небе. Ей нужен был результат. Любыми способами, чего бы ей это ни стоило. Это завораживало и одновременно пугало. На что Спиннет могла пойти, чтобы вновь и вновь одерживать победу? Продала бы душу дьяволу? — Мелисса, Гриффиндору вовсе не нужен кубок школы, если пострадает один из нас. Ничего в этом страшного нет. Вы выиграете в следующем году. —успокаивающе заговорил староста, мягко касаясь её ладони. —Ну-у-у, вообще-то нужен… — робко проронил Питер, мгновенно пожалев о своих словах, когда на него уставились три до жути гневных взгляда. — Лунатик прав, Милли! Зачем мне этот дурацкий кубок, если ты можешь пострадать? — Не ври, Поттер. Хотя бы себя не обманывай. Я знаю, сколько времени ты шёл за этой наградой. Мы не можем просто так проиграть слизерину. Мародеры тяжело вздохнули, оборачиваясь друг на друга. Никто никак не мог подобрать нужных слов. Может, их просто и не было..? — Можно попробовать найти временную замену на место ловца? — необдуманно предложил Люпин, тут же заметив, как напряглась подруга. И её можно было понять. Ей не нужна была победа Гриффиндора. Ей нужна собственная победа. Её победа. —Нет! Вы не сработайтесь с новым игроком за две недели. Гриффиндор победит, только если я буду в команде. Сириус задумчиво взглянул на друзей, подошёл к Поттеру и что-то вкрадчиво шепнул ему на ухо. Тот возражать не стал, указал кивком Петтигрю и Люпину на дверь, а уже в следующий миг все они скрылись за ней. Блэк опустился на постель совсем близко, желая смахнуть последнюю слезу с чужого лица, но девушка вдруг резко отпрянула, ударившись спиной об изголовье кровати. — Не трогай меня, если не хочешь без рук остаться! Не нужна мне ваша помощь. И жалости вашей я уж точно не хочу. И если ты думаешь, что я..! — На самом деле я хотел сказать... — юношу перебили почти мгновенно. — Если сейчас скажешь, что понимаешь меня, то я убью тебя голыми руками прямо на этой кровати. Мне тошно от ваших утешений. Вам не понять, что значит для меня эта игра! — Я этого и не собирался говорить. Я и правда не понимаю, чем для тебя так важен квиддич, а уж тем-более, какой-то единственный матч, но я хочу помочь. Не отказывайся, сначала выслушай. Давай заключим небольшой договор. Я ставлю тебя на ноги за эту неделю, точнее за две, а ты молчишь об этом и не самовольничаешь, чтобы не сделать еще хуже. Если мадам Помфри об этом узнает, то все косточки мне переломает, а команда не может лишиться ещё и загонщика. Я даю слово. Ты будешь играть через две недели на том мачте. Ты мне веришь? Верила ли Мнлисса ему? Нет, но это вовсе не значило, что она бы не попробовала. Другого выхода-то у неё и нет. Блэк всегда держал слово. — Я согласна, но если твои обещания — пустая болтовня, я больше не смогу тебе доверять, потому что... Потому что я буду надеяться на тебя. — почти непоколебимо сказала Спиннет, будто пару минут назад она не билась в истерике от безысходности. — Я тебя понял. От тебя мне нужно, чтобы ты не противилась моим словам и дала мне кое-какие подробности. Только прошу, будь со мной честна, хотя бы в этот раз. «Он что-то знает?!» «Нет, не может быть…» —Спрашивай всё, что тебе необходимо. Мне нечего таить. — Мне нужно чёткое расписание твоего дня и нахождения мадам Помфри в Больничном крыле. Во сколько завтракаешь, во сколько обедаешь, ужинаешь, ложишься спать. В какие промежутки времени и на сколько покидает своё рабочее место лекарша? — Если не брать во внимание какие-то форс-мажоры, то я просыпаюсь в половину восьмого. В это время мадам Помфри меняет мне повязку около десяти минут и уходит мне за завтраком. До половины девятого я ем, а после у меня есть тридцать минут свободного времени до девяти, прежде чем Поппи вколит мне успокоительное, чтобы я вновь заснула. Обедать начинаю в двенадцать, заканчиваю ближе к часу. Всё дальше — это моё свободное время, поэтому лекарша покидает Больничное крыло и возвращается в пять для перевязки. В шесть начинаю ужинать перед процедурами. С половины восьмого до половины десятого её нет. Она возвращается ко мне, чтобы проверить моё состояние перед сном. В десять отбой, но я тайком могу лечь и позже. Всё. — вызубренно повторила своё расписание Спиннет. На самом деле Мелисса его вовсе не испытала еще на себе, ведь и дня не прошло с её прибывания в лазарете в бодром состоянии. Целительница просто бубнила про него всё утро, пока меняла бинт на бедре, а Спиннет привыкла запоминать всю информацию, которую получала. — Отлично. Я вернусь в половину восьмого. Тогда всё и обсудим. Ни слова об этом Помфри. — Я буду ждать. Ты извинись, пожалуйста, за меня перед парнями. Я просто в плохом настроении из-за неудачной новости, поэтому слегка вспылила. — виновато склонила голову Мелисента, взглядом умоляю Блэка не вспоминать её недавний бзик. — Уверяю, этих толстокожих твоё настроение никак не обидело. — довольно ухмылялся Сириус, пока не заприметил вдруг на подруге одну интересную деталь. На руке её звенело новое украшение. От неприятных мыслей гриффиндорец нахмурился, выдавая это за задумчивый вид. — А что за безделушка у тебя на руке? Раньше я не видел этот браслет. Девушка широко улыбнулась, впервые искренне за последний час. Повертев запястьем, Мелисента нежно коснулась украшения. — Нравится? Это подарок от Арктура. Я получила его сегодня утром. Он такой красивый... — мечтательно протянула Спиннет. —Кто? Арктур? — обронил вопрос Сириус, не заметив, как собственные челюсти напряглись. В груди у юноши неприятно заныло. Чувство ревности так и сжирало Блэка изнутри, а Мелисса лишь посмеивалась, кидая многозначительные взгляды на друга. — На самом деле я говорила о браслете, но и Арктур тоже хорош собой. Это что, ревность, Блэк? — Я ревную? Пф! Было бы к кому! — боясь, что его так скоро раскроют, Сириус принял единственное верное рещение — бежать. — Мне уже пора. Встретимся вечером, Элис. — До половины восьмого, Блэк. Гриффиндорец спешно покинул Больничное крыло, чувствуя, как сильно билось его сердце.

***

— Мадам Помфри, а у меня есть хоть какие-то шансы полностью встать на ноги за две недели? Может, хотя бы мизерная надежда? — отчаянно расспрашивала Мелисента, принимая очередное лекарство. Целительница лишь вновь вздохнула, переводя весьма говорящий взгляд на свою подопечную. Девушка спросила одно и то же несколько десятков раз. Ответ не изменился. — Мелисса, я не понимаю. Эти вопросы тебя как-то утешают, или ты каждый раз взаправду надеешься получить другой ответ? Я тебе уже всё объяснила. Никакое чудо здесь не поможет. Наш организм не умеет так быстро реабилитироваться, даже с очень сильной магией. На всё нужно время. «Тогда почему он так сказал? Хотел утешить?» «Блэк бы не говорил так уверенно, если знал, что шансов нет.Ему незачем врать. Значит, какой-то шанс всё же есть!» — Я поняла, Поппи. Спасибо, что терпишь мои выходки. — Поверь, дорогуша, это всё еще сложно назвать выходками. Ты, может, слегка и импульсивная, но в большинстве случаев всегда рассудительная и спокойная. Нечасто таких детей вижу. У каждого в жизни бывают мелкие слабости. Проверив все записи о сделанных процедурах в журнале, Помфри засобиралась уходить. — Если ночью снова будет так больно, ты не молчи. Тебя всё равно никто здесь не услышит, а так ведь хоть легче будет. Поверь, было бы у меня чудо-лекарство, я бы с радостью не заставляла тебя мучиться с такими адскими болями, но такого у меня нет. Мелисса никого и не винила. Целительница сделала всё, что только могла. — Я еще зайду к тебе перед отбоем, если ты помнишь. Сейчас отдыхай, набирайся сил. Что-то мне подсказывает, что ночь у тебя выдастся тяжкой. Поппи беззвучно покинула Больничное крыло, оставляя своё рабочее место совсем пустым. Вечерами здесь всегда было одиноко. Лишь лунный свет и парочка хилых свечей освещали помещение в сумерки. Спиннет ненавидела темноту, скорее даже боялась этот устоявшийся мрак. Голоса бывало даже эхом разносились от непривычной девушке пустоты. Всё это напоминало что-то из детства, что-то очень страшное. В обычной жизни Мелисенты никогда не было так пусто и одиноко, если позабыть родной дом. Будь то заполненная гостиная Гриффиндора с потрескивающимися угольками, женская спальня, залитая тихим девичьим смехом, шумный Большой зал или уроки, где перешептывания доносились куда чаще, чем речь преподавателей. Спиннет всегда была окружена большим количеством людей, но если раньше это её раздражало, то сейчас она очень скучала по шумным компаниям, весёлым мародёрам и подругам, что так рьяно обсуждали последние новости. Иногда что-то ценить люди начинают только тогда, когда лишаются этого. В столь напряжённой атмосфере Спиннет пробыла недолго. Вскоре, как и обещал, появился Блэк с какой-то книгой в руках. — Как себя чувствуешь? Выглядишь так себе. — прошептал юноша, присаживаясь на посетительский стул. — В порядке происходящего. А ты как? С шёпотом и книгой в руках ты выглядишь сомнительно. — Чёрт, я почему-то думал, что мадам Пофмри всё еще здесь. Надо бы запомнить. Эту книженцию передал тебе Лунатик, чтобы тебе не было скучно, хотя, по моему нескромному мнению, с ней ты совсем в уныние впадёшь. Приняв от гриффиндорца издание в твёрдом переплёте, Спиннет ударила друга в плечо, недовольная его словами. — Ай! За что? — За то! Не смей говорить такое об этой прекрасной книге! Ты и буковки с этих страниц не стоишь. — насупилась Мелисента, прижав к себе подарок Люпина поближе. — Это просто смешно! Тебе-то откуда знать, что она такая вся распрекрасная? — Да потому что это один из моих любимых романов, балда. За столько лет стоило бы и запомнить. Даже Джеймс, я уверена, смог бы догадаться. — Чего? Ну Лунатик даёт! Зачем давать книгу, если человек её уже читал? Нудятина какая-то. — Да чтобы перечитать, умник. Если бы ты почаще брался за книжки, то разделял бы мои взгляды. — У такого занятого человека, как я, нет времени на всю эту ерунду. Пусть чтением занимаются заучки вроде вас с Лунатиком! А, ещё Эванс всё под ту же гребёнку. Меня окружают одни книжные черви. — фыркнул Сириус, не скрывая весьма надменного взгляда. — Фу! Напоминаешь сейчас мне мистера Дарси пафосной манерой, хотя он хотя бы признавал пользу книг. — Кто такой этот мистер Дарси? — Один из героев этой книги. Ты очень сильно иногда напоминаешь его. Такой же горделивый эгоист, вовсе не знающий, как стоит обращаться с девушками. — с пренебрежением объяснила Спиннет, с каждым словом продолжая тыкать в Блэка пальцем, будто пытался в чём-то пристыдить. — Мерлин, у меня голова лопнет от этой тягомотины. Я пришёл не книжки обсуждать, а с благим делом. Что-то я не слышу слов благодарности и мольбы. Неужели забыла? Девушка глубоко вздохнула и отложила издание на тумбу, всем телом поворчатыаясь к своему собеседнику. Спина болела не так сильно в последние разы, поэтому теперь она могла хотя бы немного двигаться на постели. — Я не забыла, но я все еще не понимаю, как ты собираешься это провернуть. Я спросила у мадам Помфри сегодня множество раз, и каждый раз она говорила, что шансов вовсе нет. Чувство, что девушка ввязалась в какую-то авантюру, не покидало её до последнего. —У Блэков свои способы. Мы своих секретов не раскрываем. Я вновь научу тебя ходить. — Ты идиот, Блэк? Я умею ходить, но попросту не могу. Это совсем разные вещи! — Не пищи, если не знаешь. Ты можешь ходить, но только с помощью. Я научу уверенно передвигаться без неё. Чтобы всё сработало, мне нужно, чтобы ты принимала вот эту настойку. — возразил Сириус, доставая из кармана своих брюк небольшую склянку с противной фиолетовой жидкостью. — Пресвятая Моргана, что это за месиво, Блэк? Я даже не знаю, что это такое. Как я могу что-то принять из твоих рук? Объясни хотя бы, для чего нужна эта фиолетовая жижа. Когда Сириус открыл склянку и дал учуять аромат, Мелисента скривилась от до жути мерзкого запаха. Что на вид, что на аромат варево было отвратительным. — Мелисса, отнесись к этому очень серьёзно. Это далеко не простая безделушка наподобие болтливого зелья. С этим шутки плохи. — Блэк позабыл о своей беззаботности и заговорил чересчур серьёзно. Это настораживало. — Я тебя не понимаю, Блэк. Скажи мне, что это за зелье? Отравить меня вздумал? Если это так, то ничего у тебя не выйдет. Если я вдохну запах еще раз, то точно пойму, если там есть что-то ядовитое. У меня «Превосходно» по Зельеварению. — Мелисса, это мощное обезболивающее зелье, сделанное по рецепту из моей родовой библиотеки. Оно опасно, если принимать его неправильно. Я знаю о твоих болях. Пей зелье в крайних случаях, когда терпеть уже невозможно, но не больше, чем раз в день. Тебе достаточно будет семь капель. Мелисента усмехнулась от чужой прямолинейности, но Сириусу было не до забав. Смерив подругу тяжёлым, серьёзным взглядом, Блэк оставил пузырёк на прикроватной тумбе. — Мелисса, ты должна мне пообещать. Поклянись мне, пожалуйста, что ты будешь его принимать по всем указаниям. Оно правда снимет твои боли полностью, но если ты переусердствуешь, то может произойти что-то непоправимое. Поклянись мне. Девушка недоумённо взглянула сначала на юношу, потом на склянку. Ситуация была крайне настораживающей. Но что же ещё ей было думать? Блэк нашёл лекарство, которое сможет ей помочь унять все эти боли. Неужто Мелисса и впрямь могла от такого отказаться? После того, что Сириус сделал, в сердце начало прорастать новое чувство. Доверие. — Хорошо. Я клянусь, Сириус, что буду принимать зелье по всем указаниям. Юноша облегчённо выдохнул, наконец отстранившись от девушки, чьи руки он прежде всё время сжимал от нервозности. — Ты, конечно же, спросишь, что будет теперь? Начнём наш первый урок ходьбы! — вернувшись в своё беспечное состояние шутника, Блэк бодро поднялся с постели. — Ты продолжаешь издеваться? Ты же знаешь. Я не могу и шага от постели сделать. Оберчённо охнула Спиннет, пытаясь пошевелить ногами, которые понемногу, изнывающе начинали болеть. — Куда делась та сама амбициозная Спиннет, готовая сыграть в матче против Слизерина? Не попробуешь — не узнаешь. Я обещаю, что не упадешь. Буду тебя держать. Ты мне веришь? На миг Мелисента замялась, входя в безмолвный транс при виде протянутой ей руки. Сириус прав. Пока не попробует, так ничего точно и не поймёт. Сдаваться нельзя. — Я попробую. Девушка робко улыбнулась и вложила свою ладонь в предложенную ей руку. Юноша же помог ей аккуратно подняться, полностью придерживая её корпус. В какой-то момент Сириусу показалось, что Мелисента ничего не весила: такой исхудалой она была. Руки Блэка поддерживали её под локти, направляя в нужную сторону. Неуверенные девичьи движения, похожие на шаги малыша, забавляли. На лице Мелисенты воцарилась искренняя, невинная улыбка, как только Спиннет поняла, что общими усилиями прошла с Блэком пару метров. Гриффиндорка знала, что если Сириус вдруг её отпустит, то она тотчас повалится на пол, но ведь тот и не собирался ослаблять свою хватку даже на миг. Волшебница столько времени пролежала в кровати, почти не двигаясь с места, что сейчас пусть и недолгое ощущение пола под ногами приносило такое счастье, что сложно было описать словами. На радостях Спиннет резко повернулась к юноше, выдернув свой локоть из крепкой хватки. Тело её мигом покосилось к полу, но Сириус сработал мгновенно, обхватив дамскую талию. От страха упасть Мелисса прильнула ближе к гриффиндорцу, цепляясь руками за его шею. В смутительной позе пара простояла минуту или даже две, пока вдруг не пришло осознание. Что Сириус, что Мелисента мигом зарделись розоватым оттенком до самых ушей. Ощущение чужих рук на своей талии внушало девушке какой-то приятный трепет внутри. Сердце бешено забилось, когда в легких будто закончился воздух. Как галантный кавалер, Сириус подхватил однокурсницу на руки и помог ей лечь на постель. — Блэк, это было так замечательно! Мерлин дорогой, как же приятно чувствовать под ногами пол! Я тебе очень благодарна. Прости меня, что я подвела нас, едва сама не свалилась и тебя чуть за собой не уволокла. — Ничего страшного, крепкого загонщика не свалила бы щуплая хрупкая девчонка. Без обид. Ты просто по ощущениям весишь, будто мешок перьев. Я безмерно рад, что ты наконец можешь нормально себя чувствовать. Весь день хмурой была, словно...Словно слизерины как и всегда. На сегодня хватит. Я не собираюсь тебя тут до смерти перенапрягать. У нас еще много времени впереди. — Спасибо, Блэк. Спасибо, что не бросил меня в такой трудный момент. Я правда это очень ценю.-улыбнулась пятикурсница, пуская в его сторону взгляд поолный нежности и добрых чувств. — Слушай, на самом деле, мне надо с тобой поговорить. Мы так долго с тобой шугались друг от друга, гнобили, короче, были явно в не самых лучших отношениях. И всё из-за чего? Из-за какой-то мелочи, которую нам навязали родители. Я бы хотел забыть все старые обиды. Может попробуем наконец-то стать друзьями? — робко вымолил брюнет. Каждое слово давалось ему с огромным трудом. Он очень хотел подобрать сейчас правильные предложения. Вроде бы только-только у него с Мелиссой начинало что-то налаживаться. Не хотелось разрушить это вновь, как он поступал уже много раз. «Сейчас всё будет совсем по-другому!» — Это так странно звучит спустя годы знакомства, спустя столько лет, особенно если учитывать то, что мы целовались. — шутливо бросила девушка. Может, она и обронила это слово случайно, но только вот юношеская реакция была незамедлительной. И вот зачем она напомнила? Блэк отчаянно пытался подружиться, а Мелисента безвольно думала о том, как из губы сладко сливались в поцелуях. О-о-о, Сириус очень хорошо помнил каждый момент, каждую долю секунды, когда чувствовал этот её приятный запах граната и лёгкий вишнёвый бальзам на губах, помнил, как он касался её нежного тела, как оставлял пямытные отметины на шее, как мягко целовал за ухом. В лазарете повисла неловкая тишина. Или она всё же была неловкой только для Сириуса? — На самом деле, Блэк. Я согласна с тобой. Наша многолетняя вражда появилась из такой мелочи, но понесла за собой такие последствия. Ты, конечно, тот еще тип, но с тобой иногда очень приятно проводить время. Я думаю, что нам стоит попытаться. — Тогда может перейдём на имена? Знаешь ли, как-то моя фамилия мне уже не нравится. Я слишком часто её слышу от тебя. — Хорошо, Сириус. Поразговаривала парочка учеников еще час, смеясь на самые разные темы. И Блэк бы убил любого, кто посмел нарушить эту идиллию, если бы этим человеком не была мадам Помфри, быстро шагающая за дверью помещения. — Сириус! Прячься бегом! Давай за ширму, она туда не зайдёт. Двери Больничного крыла тихонько открылись, пропуская свою работницу. — У тебя всё хорошо? Выглядишь взвинченной. —Да, Поппи, всё нормально. Всё отлично пока-что. —Пока? Ах да! Знаешь, я для лучшего сна дам тебе успокоительного. Надеюсь, это облегчит твои мучения. Погоди-ка минутку. Медработница отошла к своему столу, за стаканом воды и какой-то очередной склянкой. Спиннет выдохнула, пока не заметила валяющуюся на тумбе баночку с зельем от Сириуса. Не успев подумать, она как можно быстрее спрятала пузырёк в ящике за книгой, чтобы его ненароком не обнаружили. «Надеюсь, она не заметила его. Мне не нужны проблемы. И так по горло.» Выпив все необходимые лекарства, Мелисса поудобнее уместилась на постели, провожая мадам Помфри умиротворённым взглядом. «Кажется, зелья уже начинают действовать. Как бы на такой радостной готе ничего лишнего Сириусу не сказать.» Как только дверь Больничного крыла захлопнулись, гриффиндорец выскользнул из-за ширмы, возвращаясь на своё теплое место. — Напичкали снотворным, да? Я пойду. И правда уже время сна. Отдыхай. Но только Сириус засобираося сделать шаг в сторону, как за рукав его свитера схватилась чужая ладонь. —Нет, Сириус, не уходи, пожалуйста. — слова звучали почти мольбой. — Поговори со мной, пока я не усну. Тут очень пусто вечерами, совсем неуютно. Мне страшно. Сонный девичий голос звучал так мило и сладко, что Блэк даже вздрогнул от приятного тепла, расплывающегося в груди. Даже если бы Сириус захотел сопротивляться самому себе, то не смог бы сейчас отказать Мелисенте. Опустившись обратно на постель, Блэк заботливо поправил одеяло на груди девушки и тихонько заговорил. — О чём эта книга? — Это роман о двух влюблённых, ну или как казалось всегда мне, только об одном, о Мистере Дарси. Он и Элизабет такие упрямые и горделивые, из-за чего очень часто спорили, когда не сходились во мнениях, а это было весьма продолжительно, даже лучше сказать — всегда. Мистер Дарси был слишком с ней холоден, да и заносчивость его переходила порой границы, поэтому Лиззи он не нравился от слова совсем. Интерес был, но не более. Однажды, когда он признал, что любит её, он рассказал ей о чувствах, даже предложение сделал, а она отказалась из-за его несносного характера. Он был так чванлив, что припомнил низкий статус её семьи, до жути унизив этим Элизабет. Она злилась, но не переставала думать о нём. Что-то Сириусу уж больно напомнил это роман, что-то такое близкое, знакомое. Может быть..? Их. — Мелисса, а чем в итоге закончилось произведение? Мистер Дарси и Элизабет остались вместе? Спиннет уже едва боролась со сном, но вопрос всё же не пропустила мимо ушей, загадочно улыбнувшись — Да. После ее отказа мистер Дарси стал меняться. Он стал очень учтив и приветлив, нежели чем раньше. Мистер Дарси многим помог её семье. Это и привлекло Элизабет, как принято считать. Они поженились и жили долго и счастливо. Наверное. — Тебе нравится мистер Дарси как человек? — О, нет, вовсе нет. Я не люблю таких самовлюблённых эгоистов, часто вмешивающихся в дела, которые их вовсе не касаются, оправдывая это тем, что делают это ради дружбы. Я бы никогда не вышла за него замуж, если бы он и правда не изменился. — Занятно. — промычал Блэк, любуясь девушкой перед собой. — Я пойду. Уже и так поздно, Филч меня убьёт, если поймает. Ты почти заснула. — Не уходи, Сириус. Тут темно и одиноко, ложись со мной. Я хочу, чтобы ты остался Блэк обомлел, не веря ушам. Неужели она и правда..? Сириус не смог отказать, особенно в том, чего он сам отчаянно желал. Аккуратно приподняв одеяло, юноша уместился рядом с Мелиссой, ласково утыкаясь носом в её волосы. Рука его робко опустилась на её талию, чуть приобняла. Не дожидаясь возражения, Сириус осторожно притянул девушку к груди и прикрыл глаза, вдыхая манящий аромат. Гранат. В прошлую такую ночь, когда они оказались в одной кровати, Блэк не смог насладиться происходящим, будучи под действием спиртного, но сейчас он запоминал каждую секунду, проведённую с ней. Девушка и сама не поняла, как сказала это. Что-то просто не позволило отпустить Блэка в тот момент. Он и до этого момента знал, как пахнут её объятия, а Мелисса учуяла его лишь сейчас. Такой приятный и родной аромат, сопровождающий её сознательную жизнь. «М-м-м, запах костра, табака и тёмного горького шоколада. » Тах пахли объятия Сириуса Блэка. Так пах он сам. — Спокойной ночи, Элис. — Спокойной ночи, Сириус.