Связанные судьбой: кровная нить

Входная дверь громко хлопнула, оповестив о возвращении мужа. Эстрелла трепетно поспешила в прихожую, решив помочь мужчине с пиджаком. Женщина замерла с улыбкой, готовясь к привычным объятиям, но Доминик лишь устало прошел мимо, тихо бросив «доброй ночи». Это был первый сигнал, который указал Эстрелле на то, какая огромная трещина разрасталась с каждым днём в их отношениях с мужем. — Что-то случилось на работе? Дорогой, я отпустила всех домой пораньше. Сама приготовила ужин. Не думала, что ты задержишься, поэтому еда немного остыла, но я быстро приведу всё в порядок. — Я не голоден.— холодно брошенная фраза разрезала чуткий слух. — Доминик, всё хорошо? Плохо себя чувствуешь? Мне стоит вызвать колдомедика? Знаешь, я недавно вычитала рецепт чая с Мелиссой. Говорят, он успокаивает, приводит в порядок мысли. Хочешь, я быстро наведу? — Эстрелла.— присел нескончаемую речь жены Спиннет.— Я просто устал. Я иду спать. — Конечно.— через силу улыбнулась женщина. Когда Доминик молча поднялся на второй этаж, Эстрелла обессилено вернулась в столовую, опустившись на стул. Голова гудела, тяжесть в ногах никак не отступала. День выдался тяжёлым. Весь вечер женщина провела на кухне, стараясь над ужином. Всё было идеально. Ароматные свечи под цвет скатерти, его любимая утка по-пекински, красное полусладкое вино, не слишком сладкое, с лёгкой перчинкой. Всё пошло крахом. Доминик даже не зашёл, чтобы оценить старания жены, но и это было не самым обидным. Самым жалким было то, что день был их годовщиной. Эстрелла старалась до изнеможения, а Доминик даже не соизволил посмотреть на дату в календаре, обеденную красным маркером. На глаза попалась чёрная аккуратная коробка с перевязанной зеленой лентой. Эстрелла без особого вдохновения заглянула внутрь. На подушечке покоился подарок, который она с трепетом выбирала. Карманные золотисто-черные часы с двенадцатью стрелками и маленькими движущимися планетами вместо цифр. Особенные, как и муж. Именно эта мысль пришла в голову Эстреллы после сорока долгих минут в часовой лавке. Сейчас хотелось швырнуть коробку в ближайшую стену, чтобы почувствовать облегчение, услышав её треск, но вместо этого женщина лишь отложила подарок в сторону и погладила ноги с широко набухшими венами. Усталость брала своё, но сильнее Эстреллой владело вовсе другое чувство—печаль. Горечь от того, что вернуть никак не получалось. Женщина давно заметила, что прежние чувства Доминика сошли на нет. По лицу скатилась одна слеза, потом вторая, третья. Лишь в одиночестве Эстрелла позволяла себе то, что никогда не показывала мужу. Слёзы и слабость в пустом доме были её главными врагами и главными спасителями от того, чтобы не наложить на себя руки. Совсем отчаяться помешал гул дверного звонка. Утерев слёзы, женщина натянула широкую улыбку и вышла в прихожую, надеясь, что красные глаза не выдадут её маленький секрет. На пороге стоял Флимонт, рассматривая в руках стопку бумаг. Завидев подругу со школьных времён, мужчина немного смягчился, пока вдруг не увидел её раскрасневшиеся глаза. Спрашивать прямо было бы бесстыдно глупо, поэтому Поттер постарался как можно дальше уйти от бестактной формулировки. — Эстрелла, прости за позднее вторжение. Здравствуй. Всё хорошо? Как дела? — Всё замечательно. Прости, что я в таком виде, прибежала с кухни. Резала лук на суп, вот и прослезилась. Как дела у тебя, у Юфимии? Что-то срочное? Мужчина, что неудивительно, убедительно радостному тону Эстреллы поверил. Вид женщины и правда не выдавал то, что на самом деле таилось глубоко в душе. — Юфимия цветёт и становится всё краше. Ты же знаешь, мне, кроме как любоваться женой, ничего и не нужно. В последнее время редко её вижу, по голову работой запрягли в Министерстве. Участились случаи разбоя в деревнях. Пытаемся отыскать чиновников. Я поэтому и пришёл. Можешь, передать эти бумаги Доминику? Тут вся информация по поводу двух последних нападений. Пусть ознакомится, завтра собрание подразделения мракоборцев рано утром. —Конечно, мне несложно, но почему ты не передал их на работе? Забыл? Пришлось тащиться к нам, хотя мог поскорее вернуться домой, к жене. — Доминика не было на работе.— непринуждённо хмыкнул Поттер, озадачившись.— Эстрелла, он вообще дома? Женщина незаметно содрогнулась от сокрушительной фразы. Холодный тон мужа теперь казался чем-то особо занятым. В голове кружил лишь один вопрос. Где был Доминик, если в Министерстве он отсутствовал весь день? — Что? А, прости, да, конечно. Дом на втором этаже. Я совсем позабыла, что сегодня у него были дела в офисе. Сам понимаешь, его дело только расцветает. Он много усилий вкладывает в фирму. Но ни о какой фирме сегодня утром речь и не шла. Доминик заверил жену, что отправится в Министерство, подтвердив это тем, что в офисе справляются без него. — Да-да, понимаю. Ты ведь и сама знаешь, я тоже тружусь над своим делом. — Как идёт процесс разработки? — попыталась увести тему в сторону Спиннет. — Скажем так, я немного застрял. Где-то на середине. Пока не получается двигаться дальше. Надеюсь, что скоро решу все проблемы. Это дело моей жизни. Я должен заработать на нём состояние, иначе всё пойдёт крахом. — Не стоит так говорит, Флимонт. Твоя жена любит тебя, дорожит вовсе не количеством монет в банковской ячейке. Бедность не порок. К тому же, пока работа в Министерстве позволяет всем нам уверенно держаться на плаву. Не огорчайся раньше времени. —Ты всегда знаешь, как успокоить, Эстрелла. Жаль только, твой оптимизм не передаётся по воздуху. Я бы с радостью заразился им, будь у меня шанс. Именно потому что Юфимия любит меня, она и заслуживает всего самого наилучшего. Когда я забирал её из родительского дома, я пообещал им, что их дочь н когда не будет знать бедности и горестей. Я просто не могу подвести Юфи. К тому же, когда у нас появится ребёнок, он должен ни в чём не нуждаться. Мой отец сделал всё для меня. Я стану позором семьи, если буду не в силах позаботиться о собственном сыне. — Сыне? Ты так уверен, что первым Юфимия родит тебе малыша? Не уж-то и ты из тех мужчин, что рьяно желают себе наследника. — искренне усмехнулась Эстрелла, опираясь головой на дверной косяк. В душе стало спокойно, тихо, но всего на миг. Ужасные страхи вновь настигли её от упоминания материнства. Прошло уже столько времени, а Эстрелле так и не удалось подарить мужу долгожданного малыша. Как бы она не пыталась, всё выходило боком. Волшебница обращалась к знахаркам, в оранжерее занималась изготовлением всевозможных отваров, натирала живот разными мазями, молилась всевышним силам, да толку только было ноль. Спасало лишь одно. Уверенные слова врачей о том, что Спиннет не бесплодна. Шанс был, осталось до него добраться. — Мне для счастья большего и не нужно. Здоровым пусть ребёнок будет, роды пусть легко пройдут, а мальчик или девочка, роли никакой не играет. Любить буду, каким бы не вырос. Лишь бы разгильдяем не стал, каким я когда-то в школьные годы был. Не хочу, чтобы Юфимия с ним натерпелась. Усталость её я не потерплю, но пока жена не беременная даже, не будем загадывать. Всё же ты меня не отговаривай. Стараться будут, пока силы не исчезнут. Лучше заверь, что всё получится. — У тебя всё получится, Флимонт. Разбогатеешь, будешь жить с женой и ребёнком припеваючи. — Вот это другое дело! Ну ладно, Эстрелла, пойду я, не буду задерживаться. Юфи, наверное, заждалась уже.— учтиво попрощавшись, мужчина спешно ушел за ворота, оставив после себя шлейф непреодолимой грусти или всё же… Зависти? На второй этаж женщина поднялась на совсем ватных ногах. Открыв дверь, Эстрелла не услышала даже привычных возмущений. Муж сидел на кровати, делая вид, будто сильно увлечён книгой. Едва ли его безразличие можно было спутать интересом. Даже книжку Доминик и то не удосужился взять правильно: та покоилась в его руках верх ногами. — Заходил Флимонт. Попросил передать тебе эти бумаги по работе.— оставив стопку на тумбе, женщина замялась, не зная, стоит ли начинать разговор.— В Министерстве всё хорошо? — Эстрелла, в Министерстве никогда и ничего не бывает хорошо. На работе вечно одни проблемы, и что удивительно, мне почему-то совершенно не хочется говорить о них и дома. Тебе есть что ещё сказать? — Нет-нет, всё в порядке. Спокойной ночи. Я лягу немного позже. Хочу убраться на кухне.

***

В комнате было холодно, но Керес ощущала лишь тепло любимого под боком. От непринуждённого вождения пальцем по его груди было спокойно, как никогда. Керес никогда не была чересчур общительным человеком, но дело было вовсе не в ней. Все проблемы начались ещё задолго до школы, когда соседские дети узнали о её фамилии. Когда ты потомственная ведунья из рода Морганы, Мортимер не повод для гордости, а семейное проклятье. Друзей у Керес до Хогвартса не было никогда. Все эти сказки о том, что всегда найдётся человек, который поймёт тебя, который обязательно примет, в детстве стали для Мортимер глупым вымыслом. Керес собрала в себе всё то, за что окружающие могли начать открыто травить её. Бедная семья, ранняя смерть отца, слухи о том, что в этом замешана мать, тёмная родовая магия. Всё это стало причиной вечно закрытой двери в дом Мортимер. Отправной точкой стал момент, когда Керес наконец разозлилась от всех издевательств и попросту не смогла сдержать растущий поток магии. Выброс был слишком сильным. Пострадал главный задира. Тёмная магия ослепила наглого подростка. Если бы Морилла тогда не отыскала способ вернуть обидчику зрение, едва ли бы семье удалось спастись. Последствия были все равно. Косые взгляды соседей превратились в открытую ненависть. Морилле с дочерью пришлось уехать туда, где слухи о них попросту ещё не успели распространиться. Хогсмид стал для семьи лучшим убежищем. С поступлением Керес в Хогвартс не изменилось ровно ничего. Стоило только произнести фамилию на распределении, даже собственный факультет стал для девушки преисподней. Слизерин всегда славился выходами тёмной магии, но как оказалось, никто-то их на самом деле не ценил. Керес сторонились даже собственные однокурсники, промышляющие ещё более подлыми вещами, чем она. Один плюс в родовой магии всё же был. Детская травля наконец прекратилась, потому что теперь Керес была взрослая, потому что теперь она могла ответить. Все страшились перечить родовитой девчонке с тёмной репутацией, поэтому просто обходили её стороной, даже не здороваясь. Именно поэтому, когда Доминик тогда вдруг решился познакомиться с Керес в пабе, женщина почувствовала, как замирает дыхание. Недоверие к людям давало свои плоды, но Мортимер просто не могла не ухватиться за призрачный шанс быть с кем-то, несмотря на все упрёки матери. Керес и Доминик встретились один раз, другой, потом их бесчувственная связь переросла во что-то большее. Встречи в пабах сменились прогулками по тихим улицам, долгими разговорами и бесчисленными словами о любви. Мортимер не была наивной, но чувства напрочь завязали ей глаза, отгородили от здравого смысла. Женщине просто нравилось проводить время с кем-то, кто не считал её чудовищем лишь из-за фамилии. Керес наконец подумала, что ее могут любить, искренне, сильно. Когда раздался настойчивый стук в дверь, Мортимер вынырнула из своих мыслей и отвлеклась от любования мужчиной. — Керес, у тебя клиент. Соберись и не бездельничай в рабочее время.— раздался недовольный голос матери за дверью. — Предложи посетителю чаю. Пять минут и я буду готова С матерью у Керес получилось неплохое общее дело. Морилла, несмотря на хорошие навыки ведомства, всё же предпочла посвятить себя травам. Лечить людей и давать им то, чего они так желали, оказалось намного приятнее, чем делиться с ними их ужасной судьбой. Керес же пошла по пути прорицания. Будущее стало верным спутником в жизни женщины. Недовольных и презрительных взглядов стало едва ли меньше, но даже при этом к женщинам приходили, потому что соблазн был слишком велик. — Куда ты…— устало вздохнул мужчина, не желая выпускать женщину из своих обьятьев. — Я ненадолго. Ты же знаешь, мне нужно себя чем-то кормить. Без денег я пустое место. — Я могу обеспечить тебя всем, чего ты только захочешь. Зачем ты занимаешься этим? — Во-первых, я не содержанка. У меня есть руки, ноги, голова, поэтому я вполне могу работать. Во-вторых, мне нравится то, чем я занимаюсь. Да, люди не особо бывают благодарны, но вместо слов «спасибо» пусть лучше моя скромная казна озолотится. — Не делай из себя дьявола. Я тебя знаю. Ты делаешь всё это вовсе не ради денег. Ты всё грезишь мыслями помочь им всем.— с улыбкой Доминик вдруг поцеловал приличного размера женский живот. Не плод, а желанное дитя. Керес дала Спиннету всё, чего ему так не хватало — Раскусил. Ты ведь знаешь, я не могу иначе. Некоторые люди приходят ко мне совсем отчаявшимися. Пророчества нельзя изменить, но с ними можно что-то сделать. Судьба не враг, а верный спутник. Если знать, как с ней обращаться, можно получить достойный финал. — Будь осторожна. Не трать слишком много сил. Он всё чувствует, когда тебе плохо. — Ребёнок в порядке. Не о чем беспокоиться. — Может, всё-таки взглянешь, что там в будущем? Равзе не легче получится, если мы будем знать, что нас ждёт? — Ты же знаешь мои принципы, Дом. В своё будущее я не загляну никогда. Не тревожься о том, о чём я могу позаботиться. Я скоро вернусь.— послав мужчине воздушный поцелуй, Керес скрылась за дверью и спустилась на первый этаж, где в гостиной уже ожидала женщина, немного напоминающая её саму. Светлые волосы, с более русым оттенком, взволнованная улыбка и мягкие черты лица. — Здравствуйте. Я Керес. Как мне к вам обращаться.— Мортимер учтиво приземлилась на кресло напротив. — Здравствуйте. Благодарю, что согласились принять. Я Эстрелла. И пожалуй, самой главной ошибкой Керес был отказ заглядывать в собственную судьбу. Построив свою любовь на глупом доверии, Мортимер даже не соизволила вычитать всю информацию о дорогом ей мужчине. Керес уже давно не читала газеты, жёлтая пресса её не интересовала, а знакомых, чтобы обсуждать слухи, у неё попросту не было. Отсутствие кольца на пальце и клятвы в верности затмили женщине глаза. — Вы чистокровная? — вопрос вырвался сам собой. — Да, как вы догадались? — Ваше имя означает «звезда». Чистокровные семьи любят называть потомство в честь небесных тел, созвездий. Лишь моя догадка. — Керес, я пришла за помощью. Моё будущее сильно волнует меня. Мне посоветовали пойти к вам. — Эстрелла, я помогу вам лишь в том случае, если вы будете со мной честны. Давайте без лести и обмана. Никто посоветовать меня не мог. Да, люди ходят ко мне, но при этом с особой горячностью скрывают это перед другими. Вы обратились ко мне, потому что я ваш последний вариант. Не знаю, сколько вы уже обошли, но я сильно сомневаюсь что я стала одной из первых. — Прощу прощения. Не знаю, как стоит себя вести. — Ведите себя так, как вам было бы комфортно. Я постараюсь разубедить вас во всех слухах обо мне. Расскажите то, что вас волнует.— в комнату молча вошла ещё одна Мортимер, оставившая поднос с чашкой отвара на столе. Стоило только Эстрелле потянуться за напитком, как Керес вдруг с ужасом взгляну в её глаза. Женщина спешно выбила чашку из чужих рук, ощутимо выдохнув. — Вам нельзя это пить. Это вредно вашему плоду. Вам стоило предупредить нас, что вы беременны. — Бе-беременна? —потрясённо спросила Эстрелла, с недоверием глядя на разлитый по полу отвар. — Вы и сами не знали? — Керес, это правда? Неужели я…? — У вас ребёнок под сердцем, Эстрелла. Могу вас лишь поздравить, как женщина.— глаза Керес непроизвольно опустились на свой живот. Руки коснулись самого низа, почувствовав маленькие, едва ощутимые пинки. — Керес, спасибо вам. За всё спасибо. Клянусь, я заплачу за нашу встречу столько, сколько потребуется, но мне больше не нужны ваши услуги. Я уже услышала то, чего так хотела. Если я правда беременна, обещаю, я развею все слухи знакомых о вас. Вы сделали меня счастливой. Только Мортимер хотела искренне порадоваться словам благодарности, как взгляд вновь зацепился за завораживающие разноцветный глаза. На этот раз то будущее, которое в них отчетливо видело, было крахом, но уже для самой Керес. В груди разрослась жгучая боль, словно тело женщины насквозь пробило раскаленными шилом. — Эстрелла, как ваша фамилия? — О, простите. Наверное, стоило представиться полным именем. Спиннет. Керес поклялась никогда не заглядывать в своё будущее, но оно само нашло её в отражении чужих глаз. Женщина, сидящая перед ней, станет концом всего хорошего, что было у Мортимер. Спешно распрощавшись с посетительницей, Керес на ослабевших от ужаса ногах поднялась на второй этаж, в спальню. Мужчина непринужденно валялся в постели. Доминик заулыбался, когда увидел в дверях Мортимер, но женщина больше не видела в нём ничего искреннего. Спиннет в один миг стал одним из всех тех, кого Керес презирала. Все твердили, что обидчиков необходимо прощать, но Мортимер желала видеть всех, кто упрямо травил её всю жизнь, повешенными. — Убирайся из этого дома и навсегда забудь дорогу сюда.— тон женщины излучал неприкрытую угрозу. Глаза возлюбленной помрачнели. На какого-то миг воцарилось безмолвье. — Что случилось, Керес? — опасливо спросил мужчина, желая приблизиться к Мортимер. — Не приближайся. Только тронь и я прокляну так, что и встать больше никогда не сможешь. Забыл, какие слухи ходят про мою семью? Одним взглядом людей замертво укладываем. Так ведь за углами судачат? — Керес, что произошло? Вопреки собственным словам, Мортимер самолично приблизилась к мужчине и хлёстко схватила за руку. — Где твоё кольцо? Почему женатый человек никогда не носит своё обручальное? — Откуда ты.? Ты всё-таки решилась посмотреть? — Да, именно.— Керес не стала рассказывать Доминику, что минутами ранее из этого дома ушла его жена. Проще было соврать, вызвать ситуацию иначе.— Почему ты здесь, Дом? Неужели забыл, что тебя ожидает жена? Кто я тебе, а? За кого ты принял меня? За ту, с кем можно развлечься? Это для тебя тоже развлечение? Разъярённая женщина указала на свой большой живот, и не пытаясь совладать с собственным криком. Успокоиться просто не получалось. Ненависть к мужчине взяла верх над разумом, как когда-то это сделала любовь. — Я всё объясню, Керес, но тебе нужно успокоиться. Тебе нельзя нервничать. Это вредно для нашего малыша. — Для нашего? Нашего? У моего ребёнка не будет отца-изменника. Просто скажи мне, Доминик. Что ты собирался делать дальше? Когда бы я потребовала прекратить все эти каждодневные встречи и начать уже жить, как полноценная семья? — Керес, моя жена—обычная формальность. Я уже давно собрался развестись с ней, но всё никак не доходили руки. Я не врал насчёт моих чувств к тебе. Это правда. Тебя и нашего малыша я люблю больше, чем кого-либо. — Я больше не верю тебе. Мне не нужны твои оправдания. Просто оставь нас в покое, раз уж так любишь. Я больше не хочу видеть тебя. Уходи и не появляйся. В следующий раз, когда ты окажешься на пороге моего дома, я убью тебя. —обжигающая вспышка гнева застилала глаза. Керес видела перед собой не возлюбленного. Предателя. Доминик всегда был трусом. Доминик всегда был эгоистом. Доминик всегда относился к любви, как к нечто обыденному, может даже, мимолетному. Именно поэтому он ушёл. Именно поэтому он вяло хлопнул дверью и скрылся вдалеке от поместья Мортимер. Керес не плакала, не проронила и слезы, но дышать становилось всё тяжелее. Мортимер задыхалась от боли, вылечить которую не смогли бы даже умелые навыки матери. С болезнью Керес не справилась бы ни одна Морилла. Любовь—хронический недуг.

***

В доме наконец было тепло и уютно, но дело было вовсе не в комнатной температуре. Причиной была искренняя улыбка хозяйки. В последнее время Эстрелла совсем позабыла, каково это радоваться тому, что у неё было. — Ты вся светишься.—заботливо заприметила Юфимия, разливая ароматный чай по чашкам. Давно вот так просто не собирались.— Ну же, не скрывай. Поделись радостью. — Я обязательно расскажу, но немного позже. Хочу, чтобы Дом первый узнал. — Время по́зднее, а его всё нет. Часто он так задерживается? —Всё в порядке. Обычно он приходит раньше. В последнее время дел по горло. Я всё тревожусь, как бы не слёг от усталости.— прежние опасения забыли, стоило только женщине узнать о том, что она в положении. — О себе бы позаботилась, дорогая. Только взгляни на себя. — Я как-то не так выгляжу? Волосы плохо уложены или одежда не та? Думаешь, стоит поискать что-нибудь ещё в шкафу? — волнительно затараторила Эстрелла. — Я ведь не про это. Ты сегодня весь день на ногах. От чего нанимаешь на работу слуг, если сама всё по дому делаешь? Полы натерты до блеска, на плите ужин, в саду ни сорнячка, сама одета с иголочки, всё улыбкой сверкаешь. Как не устаёшь? Я порой валюсь с ног после генеральной уборки. Флимонт видел меня, пожалуй, в самом позорном на свете виде последний раз, когда я вздумала разобрать кладовку. — Не думаю, что чувствую себя уставшей.— идеальнее всего у миссис Спиннет получалось лгать.— Быт мне только в радость. Скажи же, ведь приятно, когда муж возвращается с работы, а в доме царит идиллия. — Я не узнаю тебя, подруга. Ты так изменилась. В школьные года ты бунтовала против родителей и сестры, лишь бы доказать, что ты можешь быть самой собой. Ты ненавидела все традиции и все эти консервативные устои. — Мы были знакомы с тобой в странный период моей жизни, Юфимия. Эту главу в моей истории я давно уже позабыла. — Что это? Я слышу горечь в твоих словах? — с беспокойством спросила Поттер, отставив свою чашку подальше. — Я скучаю.— изранено ответила Эстрелла, пустив слезу, которую никто не должен был бы видеть, словно печаль для женщины была чем-то недозволенным, чем-то слишком интимным. — Я не верю, что твои родители так просто отказались от тебя. Оливия, может, и всегда была к тебе особо враждебной, но твои мама и папа… Неужели им вовсе не интересно, как живёт их дочь? — Они не явились даже на мою свадьбу. О чём тогда может быть разговор? В тот день, когда я сбежала, моя мать на коленях со слезами проклинала день, когда я родилась. Я не думала тогда, что тот разрезанный мною семейный портрет действительно станет концом между мной и мамой, но она пересекла тогда черту. Мама подставила мистера Спиннета и едва не уволокла его за решётку только из-за того, что у меня была связь с его сыном. Иногда я думаю, что всё могла быть иначе… — Ладно, не будем о грустном. Что было, то прошло. У тебя может быть другая жизнь. Твой любящий муж дорожит тобой. Того и гляди, ребёнок скоро появится. Я уверена, судьба ниспошлёт вам такое счастье. — Так и будет с благоволения судьбы.— лукаво улыбнулась Эстрелла, незаметно для Юфимии приложив ладонь к животу. Внутри неё была жизнь, был плод их любви с Домиником. Посиделки за чаем закончились незадолго до девяти, когда вот-вот должен был явиться с работы Доминик. Эстрелла сорвала из сада благоухающие голубые ирисы, выставила вазу с ними в столовой, возле роскошного ужина. Женщина была уверена, что под сердцем был долгожданный сын. Прошло десять минут, двадцать, половина часа, но мужчина так и не появился. Когда на часах стукнуло десять, сердце Эстреллы болезненно сжалось от плохого предчувствие. Голова закружилась, поэтому женщина поспешила подняться в спальню. Успокоиться не получилось, поэтому Спиннет решила отогнать все страхи окончательно, самостоятельно удостоверившись в безопасности супруга. Вызвав семейного эльфа-домовика, женщина принялась ждать вердикта. — Монти, перенеси меня к Доминику. Я переживаю, не случилось ли чего. — Госпожа, Монти не может выполнить вашу просьбу.— неуверенно промямлил эльф, переминаясь с ног на ногу. Домовик выглядел напуганным. — Что за вздор, Монти? Если ты не можешь перенести меня прямо в Министерство, давай аппарируем куда-нибудь поблизости. Монти, я должна увидеть Доминика. Мне на сердце неспокойно. — Госпожа, хозяин не в Министерстве. Уже в тот момент женское сердце почувствовало неладное, но верить не хотелось до последнего. Доминик не мог. Не мог! Не тогда, когда дома его ожидала беременная жена с радостным известием! — Монти, где мой муж? Где он? — голос Эстреллы стал грубее, твёрже, словно готовился к ответному удару. — Простите, госпожа. Монти не хочет расстраивать вас, но хозяин с другой женщиной. Раздался невольный всхлип. Грудь пробило невыносимо жгучим ударом. Предательство. Подозрения, преследовавшие женщину на протяжении долгих месяцев, наконец оправдались. — Госпожа…— волнительно затрепетал домовик, когда у хозяйки слёзы градом пошли по лицу. — Исчезни, Монти! Домовики были способны ощущать людскую боль, но не понимать, не чувствовать её. Слова Эстреллы были приказом, ослушаться которого было нельзя, поэтому Монти просто испарился на месте, словно его там и не было. Эстрелла до боли сжимала грудную клетку в районе сердца, словно физически ощущала мучения от измены. В идеальном особняке семейства Спиннет несколько часов напролёт раздавались крики. Если бы не толстые стены и широкая усадьба, соседи сбежались бы на ужасные возгласы, едва похожие на человеческие. Так звучало его предательство. Так звучала её боль. —Как ты мог?! — голос Эстреллы дрожал, но крики не утихали. Вопросы, брошенные в пустоту, едва ли могли получить ответ.— Пока я ношу нашего ребёнка, ты позволяешь себе развлекаться с другой женщиной! Почему?! За окном начался неистовый ливень. Дождь с трудом заглушал притупленные возгласы. — Это я! Я твоя жена! Это я сделала всё, чтобы быть с тобой! Вопли прекратились к утру. Без четверти пять Эстрелла слегла от бессилия, уснула, словно это могло помочь забыться.

***

У Доминика был выбор. Когда его выставили за дверь, он обязан был принять решение, и Спиннет это сделал. Тем вечером Доминик не отправился домой, как ему следовало поступить, не выбросил мысли о Керес, как она его и просила. Спиннет вернулся к её дому к ночи, когда кругом царствовал ливень, и простоял на коленях немного меньше часа, прежде чем Мортимер открыла ему дверь. — Керес.— имя прозвучало мольбой. — Я ведь предупреждала тебя. Если ещё раз явишься, я убью тебя. Почему ты снова здесь? Мужчина насквозь вымок. Ливень бил по щекам, по ссутулившимся плечам и больным коленям, но Доминик так и не поднялся, даже когда Керес показалась на пороге. — Ты не сможешь этого сделать. Может, магия у тебя и тёмная, но душа другая—светлая. Я тебя знаю, Керес. Наша любовь… — Наша любовь? Любил ли ты меня на самом деле? Я сомневаюсь. Когда любят, жён на стороне не имеют. Знал бы ты, как мерзко я себя чувствую. Ты уничтожил мои принципы. Я женщина, я бы никогда не пошла против подобной мне. Ты предатель, Доминик, и ты сделал предательницей меня. Более того, ты оставил на нашем ребёнке клеймо. Незаконнорождённый. Вот как теперь его буду звать. — Я разведусь. Клянусь, завтра же подам на развод, только дай мне ещё шанс. Для меня имеешь значение только ты и наш ребенок. Я прошу прощения. Я поступил абсурдно, но я не знал, как сказать тебе. — Доминик, уходи. Ты не… Не успела женщина договорить, как из уст вырвался крик боли. Керес тяжело задышала, схватившись за живот. Мортимер с трудом опиралась на дверной косяк, борясь с головокружением. — Керес, что? Что случилось? — Доминик заметно разволновался, но не знал, как помочь. Но вместо ответа Мортимер лишь громко прикрикнула матери. Морилла появилась у порога совсем скоро. Пустив ненавистный взгляд в сторону мужчины, женщина развернулась к дочери. —Керес, приди в себя. Что это схватки? — Мама, ребёнок…— жалобно промычала волшебница, корчась от тягостных ощущений.— Роды совсем скоро, мама! Поморщившись, Морилла заставила дочь вернуться в дом, давая указания. Когда женщина захотела было захлопнуть дверь перед лицом Спиннета, тот вдруг преградил ей дорогу. — Морилла, я должен остаться. Это мой ребёнок! Что-то в чересчур чувственном тоне Доминика заставило Мортимер отступить, позволив мужчине зайти в дом следом за Керес. Едва ли женщина прониклась к нему сочувствием. Дело было лишь в том, что дитя и правда было его. Что поделать, увидеть его он уж точно имел право. Ночь была трудной. Мужчина не знал, как долго сидел за дверью спальни, пока Морилла пыталась совладать с оглушительными криками дочери. Присутствие мужчины старшая Мортимер умело игнорировала. Женщина носилась по дому, то и дело таская таз, простыни, какие-то склянки, но о помощи Доминика так и не попросила. Спиннет разгуливал по второму этажу несколько часов, кусал губы, то и дело поправлял вспотевшие волосы. Вестей не было уже давно. На какое-то время крики из спальни стихли, из-за чего Доминик заметно забеспокоился, готовясь в случае чего немедленно ворваться в комнату. Облегчённо выдохнуть мужчина лишь смог тогда, когда за стенами послышался тоненький, звонкий плач. Ребёнок. У него появился ребенок. Пустив нервный взгляд на часы, Доминик заулыбался. Едва не выломив от счастья дверь, Спиннет замер на пороге, увидев на руках у раскрасневшейся усталой Керес крохотное крикливое создание. В половину восьмого утра, двадцать четвёртого июня одна тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года у Доминика родился сын. Деймон.

***

Проснувшись от ужасной тянущей боли внизу живота, которая усиливалась с каждой секундой, Эстрелла с трудом поднялась с подушки, корча от недуга лицо. Раздался один рваный вдох, второй, потом Спиннет всё же удалось отодвинуться на край постели. Слипшиеся глаза от несчастной пары часов сна едва замечали что вокруг, но взгляд, полный ужаса, застыл, когда боковым зрением Эстрелла заметила кровяное пятно на белой простыни. Боль в животе лишь усилилась, заставив горбиться, сжимать бока. Страшный крик разнёсся по комнате. Неистовый плач смешался с мольбами о помощи. — Ребенок! Мой ребёнок…! На возгласы сбежались служанки. Сусанна и Агнесса застыли у дверей с сочувствующими лицами. Роберта уселась у ног госпожи, пытаясь выведать у неё, что случилось. — Да что вы стоите, девушки, вызывайте колдомедика! Немедленно.— тревожным голосом твердила Роберта.— Госпожа моя… — Ребёнок, мой ребёнок…. Жалобным взглядом служанка взглянула на кровавое пятно позади Эстреллы. Крики вновь разразились в особняке Спиннет. Это была другая боль. Самая тяжка для женщины на свете. В без четверти семь утра, двадцать четвертого июня одна тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года Эстрелла Спиннет лишилась своего малыша.

***

Прошло две недели с последнего появления Доминика в собственном доме. За все эти бесконечные дни мужчина послал жене лишь одно письмо с коротким посланием. Я работаю. Срочно вызвали в командировку, поэтому уехал, не попрощавшись. У меня есть к тебе важный разговор. Когда вернусь, обязательно обсудим. С любовью Доминик Спиннет. Само собой, ни о какой командировке речи и не шло. В который раз Спиннет сделал свой выбор. Увидев лицо малыша, деталями напоминающее любимого, Керес сжалилась и приняла Доминика обратно, потому что не могла без него, потому что, какой бы сильно она не хотела казаться, на деле была слабой, на деле была любящей. Почувствовав заботу со стороны Спиннета, Мортимер почти поверила, что они могли жить привычной семейной жизнью. Керес всё ещё помнила о ребёнке женщины, которая когда-то её посетила, но собственное счастье ей было дороже. Мортимер не желала принуждать Доминика к тому, чего он сам не хотел. Эстрелла за это время совсем слегла от тоски. Колдомедик ровно так и обозвал её заболевание: зачахла от горя. Женщина ослабла, совсем побледнела, отказалась есть, пить, вставать с кровати. В особняке Спиннет закрыли все шторы, заперли ворота. Соседи не подозревали, какой траур уже продолжительное время носила хозяйка. Любым гостям во входе было отказано. За две недели к Эстрелле трижды наведывались Поттеры, дважды заходила Вальбурга, но женщина так и не увиделась ни с кем из них. Через день, после конца срока, который Доминик наименовал командировкой, пришло ещё одно письмо, окончательно сломившее и так хрупкую волю горестной жены. Должен буду задержаться ещё на две недели. Попалось сложное дело. Адрес указан рабочий. Если есть, что ответить, можешь написать на него. Береги себя. Доминик Спиннет. В доме почти не осталось слуг. Эстрелла отпустила и Филиппа, и Агнессу с Сусанной, и даже Людмилу. Поместье опустело. Из-за закрытых окон в комнаты не пробивался свет. Спальню хозяйки спасало от мрака лишь несколько свечей. Эстрелла совсем осунулась без свежего воздуха. Глаза стали пусты и безжизненны. Бледное, словно поганка, искажённое от усталости лицо лишь иногда становилось влажным. Дорожки слёз мелькали на щеках женщины по глубоким ночам, поздним вечерам и ранним утрам. — Госпожа, прошу, уймите слезы, не стоит так отчаиваться. У вас ещё будут дети, возможно, даже не один ребёнок. Вы же так совсем сляжете от горя.— служанка сама едва справлялась с подступающей горечью. Беда Эстреллы была огромна. Ребёнок, которого она так отчаянно ждала столько времени, ушёл, даже не родившись, по её вине. Или всё же не её.? — Когда я носила нашего малыша, Роберта, он позволил себе быть с другой женщиной. Я его жена. Ради него я оставила в прошлом всё. От меня отказалась семья, я лишилась своего наследия, покинула родной дом, лишь бы с ним быть. Почему он так поступил со мной? — Госпожа, не терзайте душу. Вам ведь совсем плохо станет. Мужчины такие по природе. Они ненасытные. Сколько бы господин не глядел на других женщин, в его сердце всегда будете вы. Вспомните, как горячо вы были влюблены друг в друга в своё время. — В том-то и дело, Роберта, что я могу лишь вспоминать об этом. Между нами уже давно нет ничего подобного… В конце концов, Доминик объявился дома через месяц после своего неожиданного «отъезда». Мужчина совсем не узнал своё родное поместье. Тепло и уют, какими раньше был заполнен особняк, сменили пустота и холод. Мрак был по всюду. Тоска завладела каждым уголком. Для других Эстрелла слегла с лихорадкой, но Доминик узнал от Роберты правду, только не всю. Как Эстрелла и приказала, служанка умолчала о беременности. Радостный настрой Спиннета исчез, стоило ему только появиться в спальне. Вид жены был совсем безжизненным. Эстрелла просто существовала на кровати, мыслями находившись где-то далеко за пределами реальности. — Жози, я скучал.— из-за гадкой неискренности Доминика Эстрелла подумала, будто муж решил над ней поглумиться. Не спасло и родная форма второго имени. — Расскажи, что тревожит твоё сердце, Эстрелла. Я беспокоюсь. Женщина больше не отличала ложь от правды. В каждом нежном слове мужика чудился подвох. — Мой милый, нежный лебедь, моя госпожа, я рядом.— чарующие речи Доминика завладели чужим сознанием. Эстрелла сопротивлялась, как могла, но чувства были выше её. Хотелось утешения, хотелось разделить боль с любимым.— Я распоряжусь, чтобы нам приготовили ужин. Ты должна поесть, Эстрелла. Ты исхудала. Я не могу видеть тебя такой. Едва мужчина засобирался подняться с кровати, как на его запястье застыла слабая женская схватка. Эстрелла, до этого даже не повернувшая голову в его сторону, с мольбой смотрела в его глаза. — Не уходи. — Я не уйду. Доминик не обманул. Он не ушёл вечером, не покинул жену на следующий день и всю оставшуюся неделю провёл рядом с ней. Эстрелла заметно стало лучше. Порозовели щёки, выпрямилась спина, появились сила, разыгрался аппетит. Утонув в заботе, женщина почти забыла о недавнем несчастье. Вспомнив слова служанки, Спиннет поверила, что она ещё обязательно подарит детей возлюбленному. Предприняв несколько попыток подобраться к мужу, Эстрелла засомневалась, не получив никакой реакции. Страшные мысли вновь на миг завладели волшебницей. Неужели Доминик больше не желает её, как женщину? Страхи развеялись, когда муж заметил на лице жены печаль и уже сам проявил инициативу. Один раз, второй, третий, Эстрелла ждала лишь одного—известии о новом ребёнке. Всё будто бы начало налаживаться, пока Доминик не стал исчезать из дома вновь. Задержки на работе, короткие командировки, дела даже в выходные. Всё это, само собой, было лишь очередным прикрытием. Когда Эстрелла полностью встала на ноги, Спиннет вернулся в другой дом, в котором его приняли без особого энтузиазма. Керес была неимоверно зла на мужчину, но даже вместе с ненавистью ей не удалось выставить Доминика за дверь, когда тот решил повидаться с сыном. Деймону исполнился год. И к огромному сожалению Керес, первым словом, которое он произнёс было невинное «папа». Прошли года. Эстрелла почти смирилась с похождениями мужа. Отпустить его было куда сложнее, чем простить. Единственный её утешением было то, что на этот раз Доминик не спешил отказываться от неё. Спиннет получала любовь, заботу, поэтому хрупкое женское сердце не справилось с грузом собственной любви. К сожалению, иногда люди любят кого-то другого намного больше, чем самих себя. Счастье в дом вернулось совсем неожиданно. После потери ребёнка, колдомедик стал утверждать, будто у Эстреллы больше не могло быть детей. Случилось чудо. Спустя пять долгих лет у Спиннет появился ещё один шанс на материнство. Доминик вернулся домой, сжимая в руках конверт. Заветное желание мужчины должно было вот-вот исполниться. В руках Спиннет крепко сжимал документ, раздумывал о котором он чересчур долго. В какой момент ему показалось, что время пришло. В конверте таилось соглашение о разводе, в котором не хватало лишь одной подписи. Доминик желал уйти, и уйти насовсем, но неожиданная новость заставила его вернуться обратно уже на половине пути к Керес. — Ты здесь.— по-ребячески улыбнулась Эстрелла, появившись в прихожей. Доминик застыл, не веря глазам. Последний раз такой он видел женщину, ещё когда они не были женаты. Ностальгия чересчур ощутимо кольнула в самое сердце. — Есть повод для радости? — сконфузившись, спросил Спиннет, осознав, что молчание его продлилось слишком долго. — Есть новость, которой я очень хочу поделиться.— в глазах Эстреллы вспыхнуло что-то робкое, но при этом совсем новое, живое. Вместо ответа женщина опустила взгляд на свою руку, покоящуюся у низа живота. Доминик намёк понял не сразу. Проморгавши несколько раз, мужчина удивлённо уставился на живот жены, словно маленький ребёнок, познавший что-то новое. — Ты… — Я беременна! — опередила мужа Эстрелла, разразившись лучезарной улыбкой, подобной той, что была у неё в школьные годы. — Ты беременна.? — У нас будет ребёнок, Дом, у нас будет малыш. После стольких лет у нас получилось. Мужчина почувствовал, как грудь распирает от приятных ощущений. Отбросив конверт куда-то далеко за тумбу, Доминик подскочил к жене, увлекая её в ласковый поцелуй. У него будет ребёнок…

***

Собравшись заполучить одно счастье, Доминик был просто обязан распрощаться с другим. Так было бы правильнее. — Как ты посмел заявиться сюда? Сколько тебя не было? Месяц, два? Я уже потеряла счёт. Убирайся, пока Деймон не… — Пап! — счастливо завизжал мальчишка, пробравшись к отцу сквозь преграду матери. — Деймон, мой мальчик, мой славный львёнок.— Доминик мгновенно смягчился, подхватив сына на руки. — Я не львенок, я гепард! — Конечно, самый быстрый и самый смелый. Я никогда не сомневался в себе, Дейми. —Где ты был, па? Мама сказала, что ты работаешь двойным агентом секретной службы, поэтому ты вечно на заданиях. Смерив хмурый взглядом Керес, Спиннет вздохнул. С мальчишкой мужчина вовсе не готов был проститься. — Это так, сынок. Парк очень занят, но он никогда о тебе не забывает. Ты же моё сокровище, Деймон. Ты мой первый ребёнок, мой милый сын, мой наследник. Я люблю тебя.— Доминик потрепал волосы Деймона, опустив на землю. Мальчик после указания матери резво скрылся в доме. — Двойной агент? Ты серьёзно? — Что я должна была сказать? Что его отец живёт на две семьи? Я сказала ему правду, просто в чересчур мягкой форме. Моё сердце можешь терзать столько, сколько угодно, но сына я обидеть не позволю. Если ты сделаешь ему больно, я убью тебя. Ты знаешь, я способна на многое. Ничего, кроме семьи, у меня нет. Именно по этой причине ты все ещё стоишь здесь. Деймону без тебя будет худо. — А тебе? — внезапный вопрос заставил волшебницу застыть в недоумении. — Как ты можешь подобное спрашивать? — Как тебе будет без меня? — Я забуду тебя, как страшный сон. Я люблю тебя, Доминик, но встреча с тобой была моей главной ошибкой. Я обещала держать всё в себе, обещала никому не доверять, но ты разрушил стены, которые я возвела вокруг себя. Я думала, ты спасёшь меня, подаришь то, чего у меня никогда не было, но ты растоптал моё достоинство. Больше я тебе не верю. Ты обещал развестись, обещал стать семьёй, даже показала заявление, только что-то мне подсказывает, что сейчас ты явился вовсе не за тем, чтобы сделать мне долгожданное предложение. Я ждала шесть лет. Всё без толку. Больше я ждать не буду. — Моя жена беременна. Спиннет не понял почему, но в глазах Керес сверкнуло что-то наподобие слёз. Мужчина сомневался, что новость так сильно задела волшебницу. Доминик и не подозревал, что в ту же самую минуту под сердцем его ребёнка носила ещё одна женщина. Керес непроизвольно потянулась к животу, но быстро одёрнула себя, боясь, что маг всё же догадается о её маленькой тайне. — Поздравляю. — слова Мортимер даже показались мужчине искренними, но уже через секунду тот понял, в чём подвох.— Не тебя, а твою жену. Я рада, что она испытает на себе все радости материнства. Она этого заслуживает. После минуты молчания, Керес поджала губы, прежде чем небрежно спросить. — Это конец? — Я не оставлю Деймона, буду проведывать его время от времени, но да, для нас это конец. — Значит, всё же её любишь? Даже нет, я спрошу иначе. Доминик, ты любишь хотя бы кого-то из нас? Она или я что-то значим для тебя? — Керес, ты всегда будешь дорога мне. Ты — моё сердце, моя страшная мука и моё спасение. Если у моей души есть владычица, то это ты. Для меня ты солнце во мраке, луна в ночи. Ты и Деймон —моё сокровище. Я всегда буду любить вас, но… — Но? — Керес корила себя за то, что её голос прозвучал почти жалобно. Оказалось, прощаться было непросто. — Но Эстрелла моя жена, моя первая любовь, моя госпожа. Клянусь, я готов был бросить всё, оставить её, лишь бы быть с тобой, но она беременна, Керес. Я не могу её оставить. Я думаю, мы сможем быть счастливы. — Тогда желаю счастья, Доминик.

***

Месяцы прошли быстро. В доме Эстреллы царила долгожданная идиллия. Любимый муж, дитя под сердцем — это всё, чего она желала так долго. Она наконец имела то, что заслужила. Ребенок совсем скоро должен был появиться на свет. Эстрелла каждую ночь представляю, как возьмёт его на руки, как услышит его первое слово, как научит ходить, как отправит его на поезде в Хогвартс. В последний раз мысли были разрушены внезапным появлением служанки за спиной. Спиннет совсем не заметила, как замечталась. — Сусанна, ты не должна так пугать меня. Впредь появляйся спереди.— облегчённо вздохнула женщина. — Прощу прощения, госпожа, я не подумала. При уборке я нашла конверт с вашим именем, подумала, что это что-то утерянное письмо. Вам это интересно? — Спасибо, Сусанна. Ты можешь идти. Эстрелла была уверена, что тем днем её хорошее настроение не могло испортить ничего, но она глубоко ошибалась. Содержимое конверта едва не стало величайшим крахом всех мечтаний Спиннет. Это было заявление о разводе с подписью Доминика и слишком знакомой датой. День, когда она сообщила ему о беременности. Эстрелла помнила, потому что обвела его красным цветом в календаре. Успокоиться не получилось, поэтому женщина просто кинула ненавистную бумагу на пол и тотчас сожгла её заклинанием, словно оно не было тем, что могло разрушить её брак.

***

Весь день перед родами Спиннет волновалась, чувствуя везде предвестник плохих новостей. Разбитое зеркало, странные грачи во дворе и плохое настроение не сулили ничего хорошего, но Эстрелла пыталась убедить себя в хорошем исходе. Долгожданный ребёнок должен был стать самым важным счастьем в жизни семьи. Это то, чего они ждали, то, к чему стремились. Схватки Спиннет перенесла с трудом, когда пришло время родов, муж настоял на знакомом враче, в чьём таланте он уж точно не сомневался. Эстрелле было уже плевать. Боль съедала её изнутри. Лёгкие роды не вышли. Когда женщина очнулась, она ожидала услышать плач младенца, но со стороны лишь послышались переговоры врачей. Знакомый колдомедик быстро приблизился к обессиленной женщине, пытаясь достучаться до её сознания. — Эстрелла, вы меня слышите? Находитесь в здравом уме? --Да, я, да…— с трудом пробурчала Эстрелла, пытаясь что-то разглядеть вокруг.—Я уже родила? Где мой ребёнок? — У нас возникли проблемы, мэм. Вы не потяните эти роды. Вы сможете выжить, если мы сейчас прервём их. Решение только за вами.—угрюмо сказала лекарша рядом с колдомедиком — Спасайте ребёнка.— без колебаний ответила Эстрелла. Один раз она уже потеряла малыша. Второй раз подобное пережить ей не удалось бы. Даже если бы выжила на родах, на следующий день повязала бы на горле удавку. —Мэм, вы уверены? Я думаю, у вас ещё будет шанс родить. — Вы меня слышали. Спасайте ребёнка. Ребёнка достать удалось, только детский плач так и не раздался в помещении. Девочка родилась уже мёртвой. — Как мой ребёнок? — Доминик бесцеремонно остановил колдомедика, стоило тому только захлопнуть дверь. О состоянии жены Спиннет не удосужился поинтересоваться. — Мои соболезнования, сэр. Мы сделали всё, что могли, но рода оказались слишком тяжёлыми. Ваша жена не справилась, выбрала спасать ребёнка, но… — Но…? — Девочка родилась мёртвой. Ещё раз приношу свои соболезнования. Это большая утрата для вас, но я обязан поинтересоваться. Какое имя мне вписать в графу о вашей дочери? Это необходимо для похорон. — Мирея. Пусть этого ангела зовут Мирея.