Связанные судьбой: кровная нить

— Из того, что известно мне, я знаю, что в Пророчестве говорится о трёх людях. Ты в нём есть, это без сомнений. Кто ещё двое? Никто не знает. Само собой, кроме Дамблдора и Мориллы. К первому с пророчеством ещё твоя мать приходила, просила защитить тебя. Это мне известно точно. Морилла, как и полагается, узнала, потому что Керес попросила спрятать пророчество именно её. Теперь ты понимаешь, почему я спрашивал об этом твою занятную бабушку? Нам необходимо отыскать пророчество любым способом. Только тогда мы узнаем правду. Единственное, поиск ещё двух людей из пророчества можно упростить. Если ты знакома с этими людьми, а это бесспорно так, то амулет, который я тебе дам, укажет на них. — Как образом? —Увидишь, как красная нить свяжет ваши руки. Кровная нить — неоспоримый символ судьбы. Так ты и поймёшь, кто именно тебе станет союзником в твоей борьбе, если у нас всё же возникнут проблемы с поиском пророчества. — Если Морилла так упорно скрывает его, равзе нет шанса на то, что так безопаснее? — В том и дело, что Морилла печётся лишь о твоей безопасности, но даже так её усилия бесполезны. Возможно, пророчество уже активировано. Мы не знаем. Ты можешь умереть в любом случае. Если не ради спасения людей, так просто от руки Лорда, если твои взгляды ему не понравятся. Наш с тобой альянс —самый действенный способ. Я защищу тебя ровно до тех пор, пока пророчество не будет исполнено. — А потом? — А потом всё случится так, как пожелает судьба. Ты не выбирала, кем родиться, но ты всё ещё можешь выбрать, кем хочешь стать. Твоя судьба предрешена, но ты можешь ей воспротивиться. Один нюанс. Мы не знаем, что из этого выйдет. Возможно , все попытки окажутся бессмысленными. — Предположим, я всё же соглашусь. Чего конкретно вы от меня ждёте? — Войны.— без раздумий ответил Маркус. Голос его был твёрдым, решительным.— Многие ещё не поняли масштаба проблемы, а те, кто всё же осознали, уже потеряли надежду. Стань той, за которой пойдут люди, ради которой они будут готовы сражаться. — Я обычная школьница. Даже если у нас получится разбудить во мне родовую магию, я ребёнок. Я ничего не знаю о мире, который меня ждёт. —Ты—последний шанс людей на спасение. Война уже есть, но сражается лишь одна сторона. Убеди людей дать отпор. Только ты сможешь это сделать. Ты не простая школьница, ты — надежда. Ты — феникс. Может, ты и сгоришь, но возродишься вновь с большей силой. Посей в людях то, что упрямо горит в твоем сердце. То чувство справедливости, которым ты живёшь. Заставь людей поверить ему. Никакая родовая магия не сравнится с мощью бунтующих. Твоя сила в людях. Они — источник твоей энергии. Ты и ещё два человека— те, кто могут прекратить войну. — Войну? Вы правда хотите отправить школьников остановить войну против сильнейшего тёмного мага, который порабощает чистокровных и избавляется от маглорождённых? — Я не говорил тебе идти сражаться с ним один на один. Да, твоя магия сильна, но чтобы развить её хотя бы до умелого уровня тебе понадобиться много лет. У нас столько нет. Как я и сказал, твоя сила в людях. На твоей стороне будут десятки тысяч магов. На твоей стороне будет судьба. В этом твоё преимущество. — А если не…? Девушка не успела договорить. Входная дверь громко хлопнула, оповестив хозяина дома о госте. Инкуб насторожился всего на секунду. Завидев Рабастана, мужчина даже как-то лукаво ухмыльнулся. — Вы обещали, что она будет в безопасности?— разошёлся в гневе Лестрейндж, когда заметил приличные ссадины, выглядывающие из-под платья. Мелисента замерла, словно увидела призрака. Ужасное осознание настигло её ровно в тот момент, когда слизеринец окинул её беспокойным взглядом. Он знал…. — Александрин, переоденься в комнате. У нас на сегодня запланировано ещё пару визитов. Пусть на тебе будет что-то удобное.— непринуждённо вымолвил Маркус, указывая на отдалённую комнату. Мелисента поплелась в её сторону совсем на ватных ногах. — Вы сказали, что она не пострадает! — Как видишь, она жива. С ней всё в порядке. Царапины это так—мелочи. — Вы не предупредили меня, что начнёте действовать так скоро. Как вы могли связаться с Монтегю? Она не в своём уме. — Что за тон, мальчишка? Не забывай, с кем ты разговариваешь, мистер Лестрейндж. Я был и всё ещё буду твоим господином. Немного поуважительнее. Кажется, ты не тот человек, с которым я должен советоваться по поводу того, какого человека взять на расходный материал. Мне нужно было пробраться в школу, Монтегю предложила план, я им воспользовался. — Не связывайтесь с этой полоумной. Она только доставит вам проблем. — Пока проблемы мне доставляешь только ты. Что насчёт статуэтки? Ты выкрал её? — Она разбита, а записка хранится в неизвестном месте. Вам будет прощу узнать о ней у Спиннет самостоятельно. — Я должен делать за тебя всю работу? Какие-то тогда бесполезные у меня верные люди.— хмыкнул инкуб, закурив сигарету. Дым разошёлся по комнате.— А ты прикипел к девчонке. — О чем вы?— заметно нахмурился Лестрейндж — Ты правда такой недалёкий или только притворяешься глупцом? На что ты надеешься, парень? Думаешь, у тебя действительно есть с ней шанс? — Кажется, вас это не касается, господин.— Лестрейндж грубо сбросил чужую руку со своего плеча. Впервые он не мог возразить. —Ты ей противен, омерзителен, ненавистен. Выбирай любое слово, не ошибёшься. — Она поймёт, что я не мог поступить иначе. — Поймёт? Лестрейндж, она в первую очередь девушка. Она мечтает радоваться поступкам мужчины, а не понимать их. У вас с ней нет, ни настоящего, ни будущего. Она не для таких, как мы, понимаешь? Такая девушка не для плохих парней. Нельзя, будучи дьяволом, надеяться на то, что судьба ниспошлёт тебе ангела. Ты совершил ошибку, когда позволил себе привязаться к той, кто никогда не примет твою тёмную сторону. Рабастан больше не стал слушать. Ему немедленно хотелось убедиться в том, что девушка и правда была в порядке. Лестрейндж не хотел, чтобы так вышло. По крайней мере, не так… Дёрнув ручку двери, слизеринец замер, на секунду усомнившись в себе. Мелисента стояла в середине комнаты, будто только его и ждала. — Ты всё знал.— Рабастану хотелось услышать в этих словах хоть что-то, разочарование, гнев, уныние, любую эмоцию, лишь бы не то режущее ножом по сердце безразличие, которое отрезвляюще разнеслось по комнате. А и правда… Чего он ожидал? Что Мелисента поймёт его? Что будет готова просто закрыть глаза на то, что он сделал? — С самого начала знал, но ничего не сказал. И знаешь, в чём действительно проблема? Это твой выбор. Даже не смей говорить, что у тебя его не было. Не опускайся так низко. Ты выбрал это, и этим оказалась не я. — Да, я знал, что у тебя есть сестра. Это вышло случайно. О твоей настоящей семье выведал уже у господина. Я поступил так, как должен был.— Лестрейндж желал сохранять самообладание, но рядом с этой девушкой это казалось попросту невозможным. Спиннет была очень близко, всего в паре сантиметров от него, но одновременно с этим недостижимо далеко.— Я не знал, что будет с тобой. Как бы глупо это не звучало, это так. Если бы знал, то… — То что?— юноша замер, когда на замену равнодушию на девичьем лице пришла жгучая ярость. В глазах Мелисенты блеснуло что-то совсем иное, совсем чуждое ей.— Поступил бы ты иначе? Не выполнил бы ты приказ? Спиннет схватила Рабастана за локоть и грубо отодвинула рукав его чёрной рубашки, оголив предплечье. На коже красовался тёмный след, напоминающий о предательстве, оправдать которое было нельзя. — Это…— с неприязнью кивнула волшебница на чёрную метку. Почему-то сейчас Рабастана давило отвращение к рисунку черепа со змеёй, которым он ещё недавно гордился.— Это самое прямое доказательство того, что ты не поступил бы иначе. — Это не доказательство того, что я к тебе чувствую. Эта метка и ты не имеете ничего общего. Если я с ними, это ещё не значит, что я против тебя. — Чувствуешь? Ты думаешь, что ты что-то чувствуешь ко мне? — Ты же хотела знать, что ты для меня значишь…— напряжённая пауза позволила слизеринцу собраться с мыслями.— Ты мне нравишься, Спиннет, не просто как девушка, как нечто большее. Я очарован в тебе всем. Твоей силой воли, твоим колким языком, твоим добродушием и вместе с этим твоим праведным гневом. Меня привлекает в тебе всё. Каждая частичка твоей души, каждая клеточка тела. Я хочу, чтобы это всё было моим. — А я хочу больше никогда иметь ничего общего с таким мерзавцем, как ты. Ты мне противен, Лестрейндж. — И всё же ты борешься временами со влечением ко мне. — Порой я борюсь с неукротимой ненавистью к тебе. Она — всё, что я к тебе питаю.— сиплый голос девушки походил на шипение змеи. — Ненависть — это столь же сильное чувство, что и любовь. — Ты псих. — Ты сделала меня таким. — Даже если это так, тогда я глубоко сожалею о том, что появилась в твоей жизни.

***

— Где мы на этот раз?— устало спросила девушка, пытаясь прийти в себя после очередной аппарации. Все последние разы Трансгрессия имела весьма неприятные последствия. Вяло потерев виски, волшебница осмотрелась. Пошли третьи сутки, как Спиннет похитили и перевернули её жизнь с ног на голову без возможности восстановления. Погода совсем испортилась. Тёмные серые тучи и ледяной ветер с севера замечательно спелись с тем, что было у Мелиссы на душе. Последние события, казалось, добили девушку окончательно. Из-за возможности быть найденной собственным домовиком Спиннет приходилось принимать зелье, чтобы её магическая энергия не восстановилась. Все усилия и риски были с одной единственной целью: узнать ту правду, что скрывали от Мелисенты годами. Пора было прекратить жить во лжи. —Это графство Суррей, деревня Шеклфорд—последнее место, где побывали Пожиратели. Мы где-то в тридцати двух милях от Лондона. Взгляд девушки сразу же напоролся на ужас, которые ранее Спиннет могли лишь мельком заметить в газетах. Реальность никогда не печатали. Все события всегда приукрашивались с целью заглушить панику народа. На самом же деле Министерству было попросту стыдно за собственное бездействие. Никто не мог сказать правду, потому что она заключалась в том, что отряды мракоборцев бесполезны. Люди гибли десятками за неделю, но в газетах появлялись статьи лишь о тех случаях, когда города и деревни действительно получилось отстоять. В воздухе витал запах крови, след от невинных душ, забранных палачами с меткой на предплечье. Мелисента оглянулась один раз, дважды, трижды, но глазами больше не хотелось верить. Кругом были одни лишь полуразрушенные дома, разваленные крыши, прожжённые доски и разрушенные сады. Смерть была повсюду. Мелисса была готова поклясться, что со всех сторон до сих пор доносились истошные вопли женщин, защищающие крикливых детей. Это была не деревня, а поле боя. Мёртвая земля. Взгляд девушки пал на дорожку, возле фонтана. Всё пространство под ногами было изрисовано яркими цветными мелками. В углу виднелись отчего-то треугольное оранжевое солнце с длинными жёлтыми лучами, голубые облака и нелепые несуществующие цветы. Чуть поодаль, возле разрушенной клумбы были нарисованы классики. Все цифры, кровь восьми, были запачканы кровью. От омерзительного понимания Мелисенту затошнило только сильнее. Девушка стояла на чьем-то месте смерти. Неужели несчастных детей погубили по время игры? Когда-то оживлённые, шумные улицы стали пустыми, забытыми. Лишь время от времени меж домами буйствовал ветер, унёсший с собой людские крики. От дальнейших размышлений девушку отвлёк чужой крепкий хват на запястье. Мелисенту потащили в сторону одного из самых дальних домов. Лишь когда Спиннет и её сопровождающий приблизились к нему, волшебница всё же решилась спросить. — Зачем мы здесь? — Я думаю, что то, что ты увидишь, заставит тебя согласиться. Если всё уже рассмотренное тобой не подействовало, я припас кое-что напоследок. Я хочу, чтобы ты поняла всех этих людей. Лишь тогда ты по-настоящему захочешь помочь им. — Что ты хочешь сказать? Почему ты выбрал этот дом? — Потому что он принадлежит тому, кого ты когда-то знала. Наблюдать за смертью людей тяжко, но намного хуже, если человек был тебе знаком. Ты не заметила никакой пропажи в школе? — Кто это? Чей это дом?!— страх завладел девушкой в одночасье. Казалось, любое названное имя станет концом. — После позора с амортенцией, который Реджинальд учинил в школе, его семья была вынуждена приехать из Годриковой впадины. Деревня Шеклфорд стала тихим убежищем для Харрингтонов, пока не случилось это. Мысли метались в ужасном темпе. Харрингтон. Харрингтон. Харрингтон. Мальчишка, милый пуффендуец, которые когда-то совсем отчаялся, раз решил прибегнуть к амортенции, вновь появился в жизни Мелиссы. Или же всё же исчез окончательно…? — Что стало с владельцами дома? Где семья? Они переехали? Успели укрыться? Вопросы были донельзя глупыми, наивными, но Мелисентой повелевала надежда. Горько от души было не от смерти Реджинальда, а от смерти Реджинальда. Мелисента отчаянно желала услышать ответ, но Маркус молчал. Проследив за его взглядом, Спиннет заметила рваного плюшевого мишку под уцелевшим столом в углу. Дрожащие руки сами потянулись с игрушке. Лапка и ухо немного оторваны, нелепое одеяние грязное, у пуговиц, пришитых вместо глаз, нос запачкан крохотными пятнами крови. У Спиннет перехватило дыхание, когда пальцы непроизвольно нажали игрушку на живот. На весь дом раздался звонкий, словно колокольчики, детский смех. Вероятно, мишка всё же был волшебным. Родители часто колдовали над игрушками, заставляя их разговаривать, запоминать голоса людей. Этому мишке досталось самое ценное—то, что вернуть уже было нельзя. Спиннет не плакала, по крайней мере, не хотела, слёзы сами катались по побелевшему от страха лицу. Пальцы раз за разом жали в одной и то же место. Смех всё раздавался и раздавался, пока терпение мужчины не кончилось. Грубо схватив Мелисенту за плечо, Маркус развернул спутницу к себе лицом. — Тебе от этого легче не станет. Это в прошлом. Человека к жизни не вернуть, даже если ты тысячу раз нажмешь на дурацкого плюшевого медведя. — Кто здесь умер? Неужели…? — Эта игрушка его младшей сестры. Знаешь, почему она осталась под столом? Потому что ребенка там едва успели спрятать, когда в дом ворвались. Они думали, что успели, но девочку убили первой, лишь потому что она заплакала. Знаешь, какого это быть убитым, только потому что ты испугался? А его малютка-сестра узнала. Твой Харрингтон был трусом, но я бы не стал его за это осуждать. Когда на его глазах скончалась от рук Пожирателей его сестра, парнишка убежал наверх, оставив мать в агонии биться одну. Спрятаться у него не вышло. Нашли быстро, схватили и убили жестче, чем остальных, за то, каким он был жалким. А знаешь, почему Пожиратели ворвались к ним? Потому что он полукровка, а его отец—работник Министерства по связям с маглами. Удивительно, да? Как мало нужно, чтобы заслужить смерть. — А что…? Что случилось с их отцом? Маркус вновь замолчал. Взгляд его упал на лестницу ко второму этажу. На ватных ногах девушка поднялась к приоткрытой двери. Когда нога её медленно перешагнула порог, в одночасье послышался натужный скрип половиц, которые, казалось бы, вот-вот должны были рухнуть под гнётом веса человека. Было совсем непохоже, будто в доме ещё недавно царила жизнь. Состояние крыши, пола и стен оставляло желать лучшего. Всюду смрадно пахло гнилью и непереносимой затхлостью. В мрачной комнате становилось всё тяжелее дышать. Справившись с самообладанием, Мелисента прижала к себе плюшевого медведя и неуверенно зашла в место, отдалённо напоминающее спальню. Стоило только поднять взгляд с пропитанных сыростью половиц, и девушка испуганно отпрянула, с трудом сдерживая крик ужаса. Мягкая игрушка в изуродованном состоянии свалилась на пол, окончательно превращаясь в тряпичное сборище грязи. В спальне с испорченной люстры угрожающе свисала петля. Возле кровати валялся поломанный деревянный табурет. За спиной послышались приглушенные шаги. Маркус остановился прямо позади девушки, не дав ей выбраться из комнаты. — Погляди, что становится с теми, кто остаётся в живых. Это ещё большее бремя. Мёртвые, как говорят, после смерти попадают в лучший мир, но живые остаются здесь со всей болью. Умирать нестрашно, страшно терять. Только представь себя на его месте. Возвращаешься с работы, ожидаешь увидеть любящую семью, а замечаешь лишь их трупы по всему дому. Старший Харрингтон остался совсем один. Что ему оставалось? Повесился в тот же вечер. Мракоборцы нашли дом, когда мертва была уже вся семья. Маркус видел, как девушка совсем расчувствовалась, поэтому посчитал момент подходящим, чтобы надавить ещё раз. — Ты уже не можешь спасти тех, кто мёртв, но ты можешь помочь ещё живым. Стань той, кем тебе всегда было предначертано быть, Александрин. — Я не… — У меня есть ещё кое-что, что я мог бы тебе предложить. Если согласишься сражаться на одной стороне, если будешь выполнять указания, я дам тебе возможность отомстить. — Отомстить...? — Я знаю имена трёх пожирателей, которые причастны к смерти твоей матери. Они были там в ту ночь с Лордом. Именно они добили её окончательно. Пусть поплатятся жизнью. Я предлагаю тебе месть. Я помогу убить тебе их всех, но взамен ты станешь мне союзником , каким и должна быть.

***

Спиннет вяло поджала губы, когда очередной камешек на тропе впился в стопу. Мелисента уже долгое время раздумывала над сокрушительным предложением Маркуса. Присев на одинокую скамью, волшебница с неприязнью взглянула на ноги в царапинах. Едва девушка успела опомниться, как прямо перед ней возник мальчишка, крохотный совсем, весь грязный, с одеждой в бесконечных заплатках. На фоне всего этого ужаса у маленького незнакомца сияли его карие глаза, искренние, невинные, добрые. Опустившись перед Мелисентой на колени, мальчишка вытащил из-за спины руки с немного потёртыми взрослыми шлёпанцами и положил их на скамью. Достав из кармана штанишек голубой платок в клеточку, незнакомый ребёнок совсем неожиданно для Мелиссы взялся за её стопы и бережно вытер всю налипшую грязь. Отложив его в сторону, мальчишка взял шлёпанцы и со всей аккуратностью надел их на ноги Мелиссы. Обувь была совсем простенькой, на размер или два больше, но она была. — Кто ты?— с неприкрытым удивлением вымолвила девушка, разглядывая чумазое лицо ребёнка. Мальчик, потрепав свои кудрявые тёмные волосы, помнулся на месте какое-то время, а потом вдруг неожиданно убежал к полуразрушенному фонтану в центре улицы, в котором все ещё осталась семья. Мелисента заметила, как ребёнок спешно обтирал влажные чистые руки, пока торопился обратно. Остановившись перед недоумевающей Спиннет, мальчик без промедлений протянул ей ладонь. — Бруно.— картаво вымолвил незнакомец. — Что? — Меня зовут Бруно. — Я Александрин.— как-то невольно вырвалось у девушки, когда она протянула свою ладонь и бережно пожала предложенную ей руку.— Зачем ты это сделал? Почему помог мне, Бруно? — Вам было больно. Камни острые. Ноги чистые. Больно.— от искреннего тона своего нового знакомого Мелисента едва не прослезилась. Головой владела лишь одна мысль. Как среди всей этой разрухи, среди ужасного злого мира за спиной оказалось это невинное создание? — Спасибо большое, Бруно. Ты очень хороший. Я обязательно верну, как только мне предстоит уйти. Наверное, это обувь родителей..? — Не надо.— отрицательно замотал головой мальчик. Взгляд его неожиданно потускнел. Только сейчас среди всей этой грязи на лице Бруно Спиннет заметила под маленькими глазами тёмные вялые синяки от усталости.— Они не понадобятся. — Где твои родители? Но Бруно не ответил. Схватил девичью руку и упрямо закивал куда-то в сторону, пытаясь заставить Мелисенту следовать за ним. Повинуясь зову ребёнка, Спиннет поспешила за мальчиком, который, к огромному ужасу, привёл волшебницу к небольшом кладбищу. Идти куда-то вглубь не пришлось. Бруно указал пальцем на первые же могилки с правого бока. Мелисса с какой-то необъяснимой горечью прочитала имена вслух. Лилиан и Мэтт Хиггинс. Дата смерти—2 апреля 1977 год. Покойтесь с миром. — Мама и папа.— непринужденно кивнул на могилки Бруно, будто не понимая. Там, в холодной земле, в заколоченных гробах, под тяжестью каменных плит лежала его семья. — Эту могилу сделал кто-то из твоих родных?— вопрос возник сам собой. Мелисента вдруг ощутила груз ответственности за юного помощника. Необходимо было отыскать его родственников, которые не удосужились присмотреть за сиротой, беспризорной гуляющей по округе. —У меня никого нет.— вновь замотал головой Бруно.— Больше никого. Мальчик стал последним, поставив жирную точку в решении Спиннет. Она станет той, кто поможет людям. Во всяком случае, попытается быть той, какой её видит судьба. А вместе с этим Мелисента Александрин расправится с теми, кто пролил кровь её матери. Все, кто лишил жизни Керес, поплатятся своей. — Бруно, ты хочешь пойти со мной? — Что? — Я помогу тебе.