акварель

кругом темно, и это не было похоже ни на одно из знакомых мест, но в то же время ощущение было такое, что раньше приходилось бывать здесь. улица, в темноте которой едва виднеются фасады зданий, и только один единственный фонарь освещал пространство вокруг. нужно было добраться до него. холодный, сырой воздух заполнял лёгкие и сковывал дыхание, каждый шаг давался так тяжело, ноги словно вязли в земле, и зацепиться было не за что. он кричит, зовёт хоть кого-нибудь, но в ответ только глухая тишина, настолько, что она будто поглощает его собственный голос. но чье-то присутствие ощущалось здесь физически. парень делает еще пару шагов к одиноко стоящему фонарю, и ему так тяжело, словно темнота, из которой он пытается выйти, липкими, вязкими слоями свисает с его плеч и тянет обратно. «ты никогда не выберешься из этого и всё равно будешь возвращаться». фантомный голос отдаётся в огромном пространстве гулким эхом, и парень резко озирается по сторонам, пытаясь найти источник звука, но в этой темноте не видно ничего, только этот фонарь продолжает светить. и юноша был уверен, если он доберётся до единственного источника света, всё это закончится. ещё один шаг, и ещё, каждый тяжелее предыдущего, но свет не приближался, он так близко, и так далеко. дыхание сбилось, и он падает на колени, пытаясь уже ползти, холодные, озябшие пальцы впиваются в землю, и запах сырости, казалось, пропитал насквозь одежду. сквозь тишину слышится только фонарный треск, и парню удаётся разглядеть, что на свет слетелась целая куча мотыльков, и он вот-вот тоже будет там, ещё пара метров, и стоило только коснуться рукой земли, освещённой светом, на коже чувствуется резкая, жгучая боль. он резко одёргивает руку и.. просыпается. Владимир резко распахивает глаза и поднимается с подушки, сбито, загнанно дыша, он будто марафон бежал, а не спал, тёмные волосы были влажными от пота и всё тело было холодным. опять этот сон, один и тот же уже полгода, он повторяется раз за разом, и каждый раз обрывается на одном и том же месте — выбраться из этой темноты не получается. — ну и дерьмо. парень тяжело выдыхает и пальцами трёт все ещё сонные глаза, затем бросая взгляд на часы — проспал на полчаса, и судя по тому, что телефон молча лежал на тумбе, ещё и будильник не сработал. он учится всего полгода, а уже опаздывает и пропускает занятия. мягкие и уже тёплые лучи мартовского солнца пробивались сквозь тёмные занавески, которые едва ли колыхались из-за ветра, именно из-за него в комнате было прохладно, и Вова нехотя встаёт с постели, неторопливо направляясь на кухню за утренним кофе, который должен был помочь оклематься, случайно задевает ногой стоящую на полу бутылку из-под пива и выругивается, оставив её лежать на своём месте. звук работающей кофемашины, наскоро принятый душ, после которого парень еще несколько минут смотрит на свое отражение в зеркале, рассматривая синяки под глазами, без которых он себя уже просто не представлял, слегка впалые щёки и острые скулы. запах кофе, накинутая на тело футболка, первая выпавшая из шкафа, и Вова уже выходит на балкончик, вставляет в зубы сигарету, чиркает зажигалкой, и вверх тут же поднимаются клубы сизого дыма, проникают в лёгкие, и парень постепенно ощущает, как, наконец, приходит в себя. из умиротворенного утреннего ритуала выдёргивает звонок телефона, завибрировав в кармане тёмных джинс, на что молодой мужчина недовольно закатывает глаза, зажимая сигарету губами и ставя кружку с кофе на подоконник, облокатившись на него же локтями. — кхм, да? голос хриплый и всё ещё заспанный, Вова прижимает телефон к уху и снова затягивается, выпуская дым и слыша в трубке женский голос, на номер он, естественно, не посмотрел, но узнал свою старосту по характерному акценту и шепелявости. — Вов, ты где? время видел? — видел, я проспал, собираюсь. парень нехотя отвечает, стряхивая пепел вниз и слегка ёжась от всё ещё прохладного весеннего ветра, который так и норовил залезть под лёгкую ткань футболки. — что значит проспал? ты в своём уме вообще? голос в трубке стал более громким и возмущённым, чему Владимир искренне удивился, непонимающе хмурясь и тихо усмехнувшись. — от того, что я опоздаю на пару ничего не произойдёт, Катрин. — какая пара? Вова, тебя уже полчаса ждут в студенческом совете, ты вчера вызвался помочь в организации выставки! девушка на том конце провода повышает голос, и Владимир уже примерно представлял её возмущённое выражение лица, как она обычно делала и этот взгляд едва ли не навыкате. — бля. — бегом! она выкрикивает это на французском и бросает трубку, оставляя парня наедине с уже остывшим кофе и тлеющей в пальцах сигаретой. как он мог забыть о том, что сам же вызвался помочь активу университета в организации выставки? настолько потерялся в своих мыслях? с тех пор как он переехал в Париж и поступил в университет прошло уже чуть больше полугода, это решение было абсолютно спонтанным и, по большей части, не столько из-за самого желания жить и учиться тут, сколько кардинально сменить обстановку и начать новую жизнь, заодно и с пользой, заняться творчеством, только вот выходило, мягко говоря, не особо. он по-прежнему жил прошлым, занимался моральным насилием над собой и мучился от одного и того же сна. прошлое его отпускать не хотело. Зеленский бросает сигарету в пепельницу и, выскочив с балкона, на ходу причёсывается, думая о том, насколько это бессмысленно, учитывая ветреную погоду, пару раз брызгается парфюмом и накидывает на себя лёгкую джинсовку, после обув кеды и вылетев из квартирки. а потом с матом возвращается за забытым рюкзаком. — доброе утро, прошу прощения за свое опоздание, я.. Вова с тихим стуком, запыхаясь, входит в светлый, просторный кабинет, который больше был студией, спиной вперёд, естественно, закрывает за собой дверь и не успевает договорить, как его перебивают. — я это уже заметил, но главное, что ты пришёл. он абсолютно точно уверен, что знает этот голос, он уже слышал его, но нет, это не голос кого-то из преподавателей. стоит развернуться лицом в комнату, как в горле встаёт ком, не совсем приятный, потому что лицо этого человека парень узнал сразу. — я Эммануэль. довольно высокий, ну, уж точно выше Владимира парень с русыми волосами и голубыми глазами протягивает Вове руку, на что тот неуверенно делает то же самое, и мягко пожимает её, так мягко, обворожительно улыбаясь. — да, я знаю, а я просто Вова. Зеленский нервно усмехается и чуть хмурит тёмные, изящные брови, скидывая на пол свой рюкзак и бросая на стул джинсовку, оглядывая помещение. да, он этого парня знал, скорее, проще было назвать тех, кто его не знал, потому что этот Эммануэль был, пожалуй, одним из самых активных студентов, старшекурсник, участвовал везде, где можно было, занимался проектной деятельностью и вообще весь такой классный. а Володя считал таких выскочками, и выскочек он терпеть не мог и сам никогда выделяться не хотел. они отличались друг от друга буквально во всём: от курса до характеров, а им, как оказалось, вместе заниматься этой дурацкой выставкой. — ты же на первом курсе, да? Эммануэль тихо спрашивает, раскладывая на столе исписанные чем-то ватманы, и с его тонких губ никак не сходила эта улыбка. — ну, раз ты всё знаешь, то зачем спрашиваешь? Зеленский пожимает плечами и достаёт из своего рюкзака планшет с кучей листов акварельной бумаги, которые, как назло, падают на пол. младший тихо ругается и присаживается на корточки, принявшись собирать всё это и под нос ругая себя за свою неуклюжесть, голова была забита вообще другим, этот дурацкий сон, который он видел уже столько раз, никак не шёл из мыслей. «беги, но тебе не убежать». из мыслей резко вырывает присевший напротив Эммануэль, который решил помочь, с несколькими листами в руках, которые он тут же протянул Вове, и этой обворожительной улыбкой. он смотрел прямо в упор, и почему-то от этого пристального взгляда голубых глаз Зеленский слегка съежился, в благодарность едва заметно кивнув. нет, он не будет думать о том, что это как красивая сцена из фильма, это просто он неуклюжий растяпа, не более. — ну, не знаю, просто хочу познакомиться поближе, как никак, будем вместе работать. Макрон всё же даёт ответ на вопрос Вовы и окидывает того заинтересованным взглядом. — я просто попробовать, не знаю, понравится ли мне. — я постараюсь, чтобы понравилось, у тебя талант. старший парень бросает взгляд на акварельные листы на столе и проводит рукой сквозь свои русые волосы, затем снова склоняясь над одним из ватманов. — это просто наброски. — а почему именно акварель? — в этом нет никаких тайных смыслов, Эммануэль, не ищи, если ты пытаешься узнать меня лучше с помощью каких-то психологических приёмов, не стоит. Владимир тихо усмехается и подходит ближе к своему новому знакомому, заглядывая в один из ватманов и внимательно нахмурившись. — просто мне всегда казалось, что это одна из самых сложных техник, и в то же время самых красивых и хрупких. — я привык к сложностям. младший закатывает глаза и качает головой, упираясь обеими руками в стол и рассматривая наброски выставочного зала на огромном листе, физически ощущая на себе внимательный взгляд. — ну вот, а говоришь, я тебя лучше не узнаю.