акварель

возможно, он пожалеет об этом, и он сам не понимает, что им движет, но через полчаса Вова уже стоит у своего подъезда и высматривает нужную ему машину, такси, на котором за ним должны были заехать, и это.. странное чувство. он согласился ехать неизвестно куда, к кому, с парнем, которого он знает чуть больше двух месяцев, в городе, который практически не знает, на ночь глядя, не любя при этом сборища людей, ещё и незнакомых, вместо того, чтобы дальше спать под бормотание сериала на фоне. только даже несмотря на эти противоречивые чувства, то, что он с Ману, почему-то успокаивало. это только потому, что ты его знаешь, не вздумай даже мыслить иначе, не обольщайся, тебе просто с ним интересно, а он просто либо слишком добрый и отходчивый парень со странным юмором, либо строит из себя идеального, а потом всё закончится так, как однажды уже было. только Володя достал из пачки сигарету, как перед ним останавливается нужная ему машина, а затем окно плавно открывается, сзади, и оттуда показывается русая вьющаяся макушка. — разрешишь тебя похитить? — очень смешно. младший закатывает глаза и убирает сигарету, благо подкурить он не успел, обратно в пачку, обходя автомобиль и усаживаясь назад. — очень мило, что ты решил сесть со мной. — я не езжу впереди в такси, было бы милее, если бы там был ты. снова язвит, но на это Эммануэль только усмехается, качая головой, и он не может не подметить, что парень выглядит очаровательно. на нём потёртые тёмные джинсы, широкие, с цепочкой на петельках для ремня, его старенькие конверсы и, как всегда, огромный ему винтажный джемпер, тёмно-зелёного цвета с бордовыми рукавами и вышивкой в виде заснеженных гор и надписью «Alaska». взгляд снова, так привычно цепляется за серёжку в ухе, а в машине пахнет дешёвым ароматизатором, весной и его свеже-сладким парфюмом. честно сказать, когда они вошли в квартиру, всё было так, как Володя себе и представлял: стены не были покрашены, точнее, по голой штукатурке были кучи рисунков, абсолютно разных по сюжету, но переплетённых между собой в одно, на полу испачканный краской паркет, уже старый, затёртый, тусклая лампочка на проводе по центру комнаты и куча расставленных по ней же ночников вперемешку с растениями. ну, так было в гостиной, где все и сидели, и несмотря на творческий беспорядок тут было очень уютно. к слову, эта расписанная стена была отличным примером того, как хотел сделать Вова к грядущей выставке. — чего не пьёшь? какая-то девушка, высокая, темнокожая, с бритой головой и огромными зелёными глазами обратилась к Володе, взглядом указывая на его стакан с вином и вопросительно вскидывая выразительную бровь, сидя на полу у дивана в позе лотоса. — я очень редко пью, а от вина у меня болит голова. Зеленский пожимает плечами и неловко улыбается, тут же глазами выискивая единственного знакомого здесь человека, а тот, будто почувствовав это, через несколько секунд оказывается рядом, усаживаясь на диван. — ты чего это? — что? — у тебя взгляд такой, будто ты что-то страшное увидел. француз смеётся, окидывая сидящего рядом парня взглядом и пальцами постукивая по своему бедру в такт музыке. — ты знаешь, что я отвечу. младший снова язвит, глазами сталкиваясь с голубыми напротив, и в голове будто автоматически галочка ставится напротив пунктика о том, что Ману очень идёт рубашка и надетый поверх неё свитшот с милейшим рисунком подсолнухов. — что обомлел от моего обаяния? — ну, можешь помечтать, почему нет. — а чего не пьёшь? Эммануэль задаёт тот же вопрос, хотя сам сидит с нетронутым стаканом, получая в ответ логичный, полный непонимания взгляд то на себя, то на свой напиток. он даже молча умудряется отвечать вопросом на вопрос. — я не пью. — да ладно? коренной француз не пьёт вино. — вот такой я неправильный француз. — я тоже не пью, редко, но ты-то.. мог бы тогда и сам за руль сесть. Володя подгибает одну ногу под себя и тянется за чистым одноразовым стаканчиком, наливая себе сок и внимательно наблюдая за своим собеседником. в комнате пахнет красками, вином и кучей смешавшихся между друг другом парфюмов. — а что, понравилось со мной ездить? — так и быть, потешь своё самолюбие. на это француз только качает головой и поджимает губы, едва заметно улыбаясь, а затем вдруг встаёт с дивана, хватая младшего парня за запястье и потянув за собой. — пошли со мной. — что за.. куда? — не переживай, всего лишь в соседнюю комнату. мозг Вовы, явно растерявшийся и расслабленный не успел обработать полученную информацию, поэтому странность произошедшего доходит до него лишь тогда, когда они уже оказываются вдвоём в закрытой, тёмной комнате, судя по всему, спальне, где единственным источником света была настольная лампа. — так, слушай, ты меня пугаешь, я надеюсь, что это не то, о чём я думаю. Владимир испуганным взглядом окидывает помещение и нервно сглатывает вставший в горле ком, снова тут же переводя взгляд на старшего, который что-то искал в кармане джинс. визитница? — вряд ли ты думаешь об этом. у него в руках.. самокрутка, серьёзно? он прячет самокрутки в визитнице? — это что, косяк? Зеленский немного хмурится и разглядывает протянутую ему самокрутку, затем осторожно беря её двумя пальцами и, поднося к лицу, нюхает, слегка сморщив нос. — это лучше алкоголя. француз, подмигнув, садится на пол и спиной прижимается к краю кровати, а затем, обхватив губами косяк, протягивает руку Вове, внимательно глядя на него снизу вверх. он уже пробовал травку, но это было еще в школе, и тогда произошла не самая приятная вещь в его жизни, но.. с чем чёрт не шутит, а? не каждый день тебе бесплатно предлагают покурить, когда ты находишься при этом в, мать его, Париже. младший едва заметно улыбается и, протянув парню зажигалку, сам садится рядом с ним, сжимая косяк зубами и взглядом следя за тем, как точно такой же начинает медленно тлеть в губах его друга. Эммануэль неторопливо выдыхает дым, а затем, повернувшись, подкуривает Вове, внимательно заглядывая в карие глаза. они блестят. оба молчат, и это молчание не было напряжённым, нет, скорее, наоборот, вкупе с эффектом и доносящейся из соседней комнаты музыкой было как-то особенно хорошо. приятная волна тепла проходится по телу, и Зеленский, едва заметно улыбаясь краешками губ, откидывает голову на постель, у которой сидит, уставившись в потолок и снова делая затяжку. что он творит? что так резко изменилось, что он сейчас сидит неизвестно где и курит неизвестно какую траву с парнем, которого знает не так давно? а если там что-то подмешано? если это его коварный план и он что-нибудь сделает с ним? если честно, сейчас стало так всё равно, да и к тому же, Зеленский сам не понимал, почему, но Ману он доверял. или хотел. в доверии же ничего такого нет? или? — ну почему же ты такой? Макрон подаёт голос первый и тихо вздыхает, тоже откидывая голову назад и сгибая одну ногу в колене. — и какой же? — колючий. мы же оба всё понимаем. он говорит тихо, немного хрипло, и голос такой мягкий, спокойный, почти убаюкивающий, и Вова на эти слова только улыбается, поджимая губы. — ты ничего обо мне не знаешь. — это ты так думаешь. младший качает головой и снова затягивается, плавно выпуская сизый дым, который почти тут же рассеивается залетающим в окно ночным ветром. — тебе больно, и я это знаю. это видно, Вов, чем больше ты толкаешься, тем это заметнее. — что я должен сделать? молодец, возьми с полки пирожок. внутри начинает что-то неприятно сжиматься, но травка это чувство притупляет, взгляд по-прежнему упирается в потолок и Зеленскому кажется, что он уже очень долго не моргает. — если бы ты дал мне шанс, ты бы понял, что всё может быть иначе. — я уже где-то это слышал. после этих слов несколько минут в комнате висит молчание, а затем тихий, но тяжёлый вздох младшего, и он снова начинает говорить. — ты не подумай, что я какой-то страдалец или вроде того, что я ищу внимания таким образом — нет, просто.. за всё то время, пока я один, никому не удалось причинить мне боль. кроме меня самого. это ты скажешь, Вов, или снова упустишь? — я так не думал, я просто знаю, что тебе причинили боль, я почти сразу понял, что дело в этом, но.. — но. темноволосый перебивает и тихо смеётся, качая головой и прикрывая глаза. — но ты всё ещё человек, Вов, а значит чувствовать ты не разучишься. — к чему это? — если боишься давать шанс мне, то дай его самому себе, и ты увидишь, что всё может быть иначе. Эммануэль говорит это тихо, затылком прижимаясь к краю кровати, а затем слегка поворачивая голову в сторону, на сидящего рядом парня, замечая слегка нахмуренные брови, скулы, которые казались ещё острее из-за освещения, острый кадык и размеренно вздымающаяся грудь, губы, слегка приоткрытые и чуть влажные, они слегка блестели в тусклом освещении, и их хотелось коснуться. несмотря на спокойное дыхание и выражение лица, Ману знал, был уверен, что в этой буйной голове происходит что-то непонятное и явно не очень хорошее. он не хотел в неё лезть, нет, но хотел, чтобы там было спокойно. — мне страшно, и я понятия не имею, как с этим бороться, я не хочу снова остаться ни с чем, ясно? Володя вдруг поднимает голову на старшего и тихо, с какой-то нервной усмешкой, бормочет, а от заполняющего тело состояния расслабления все мышцы будто ослабли, хотелось лечь обратно, и ближе, чем плечо Ману, ничего не оказывается. младший роняет голову на крепкое плечо и чуть хмурится, делая глубокий, шумный вдох, и вот сейчас, именно в этот момент ему кажется, что ничего удобнее уже он не найдёт. а может.. нет. — но противоречишь сам себе. Макрон тихо, вполголоса бормочет, щекой прижавшись к тёмной, уже взъерошенной макушке и глядя куда-то вниз, на пол, а затем на руку сидящего рядом парня, пальцами которой он теребил низ своего джемпера. парень больше ничего не отвечает, то ли потому, что нечего, то ли потому, что не хочет, только снова тихо, глубоко вздыхает, вдруг чувствуя, как чужие, тёплые пальцы касаются его, ледяных, и осторожно сжимают. то ли это травка так повлияла, то ли что, но сейчас он даже думать не собирался о том, как неловко ему может быть завтра, и как совестно перед самим собой, что допустил это и дал слабину. он уже говорил, что не любит май? а Эммануэль думает о том, что это уже маленькое, но достижение в борьбе за его очерствевшее сердце, и он пожалеет, если оставит всё так, как есть. если слова тут беспомощны, то он готов наглядно показать Вове то, что всё может быть по-другому. этот дерзкий и острый на язык мальчишка, сидящий рядом с ним на полу и уложивший голову на его плечо, абсолютно точно этого заслуживает.