Сильные мира сего

— Сто процентов в оперном бомба. Военный лагерь устанавливали на скорую руку, за неделю подошли к столице Айлия. Страна была северная, октябрь чувствовался, как самый холодный февраль, окружали и «разрезали» территорию хвойные леса, при этом с одной стороны, у самой столицы, было море, без дерева и рыбы с экономикой государства было бы худо. Страна была прогрессивной, культурной. В каждом городе имелись театры, музеи, библиотеки, университеты, что готовят первоклассных специалистов, а один из них Университет имени Доктора Дженера является образцовым для всего мира, а также выдает премию за особые достижения и открытия в области медицины. На улице ни одной брошенной бумажки и бродячей собаки, детских домов в стране всего четыре. Имеет государство конституционную монархию, королевская чета — образец идеальной семьи и благородства. Царит в стране демократия. И все бы хорошо, но премьер-министр Айлия отказался подчинится Международному органу власти. А по одному из первых законов каждое государство находится в подчинении МОВ, кто выступает против — нарушает закон, и тогда свою власть приходиться «доказывать». Сначала жители Айлия хотели, чтобы их страна приняла новые правила игры, но спустя несколько месяцев власти удалось убедить всех айлийцев в том, что МОВ и Ад — жесткие диктаторы и чуть ли не последние дикари, они будут репрессировать население, сформируют тоталитарный строй, разведут преступность — наркотики, проституцию, будут забирать все ресурсы страны для своих целей и вывозить деньги, в следствии чего народ обеднеет. Пытались защищать новую власть члены королевской семьи, но они по каким-то причинам быстро перестали это делать и поддержали парламент во главе с премьер-министром. — И что будем с этим делать? К Эдварду ближе подошел статный мужчина, явно чего-то ожидая от своего генерала. Мужчина грозного вида, был он широкой фигуры, лицо круглое, громоздкий бульдожий подбородок, на лбу шрам в форме креста. По погонам видно — полковник Геринг цокнул языком, потер руки и повернулся к нему. — Говорю ж, они думают, что раз мы видите ли идеологи, то сразу побежим делать обращение в театр и кричать о своей победе. — Вы уверены, что они прям так думают? — Да. Слушай дальше. Они подтащили все свои машины и артиллерию к краям, наверное, хотят сближаться к центру по мере нашего наступления, потом впустить в центр с одной стороны, перевернуть свою подковку в другую сторону, а мы в этот момент должны подорваться. Дураки. Генерал чувствовал себя невесомо и легко, давно он не чувствовал себя победителем, хотя раньше для него это ощущение было наркотиком. Эдвард впал в кураж. — Хорошо, что мы лишили их всей авиационной силы еще по началу, — отметил полковник — А то! Эдвард весь светился, он возбужденно дернул плечами. — И так, приказываю…

***

      На театр был сброшен снаряд, взрывная волна раздалась на весь центр, со стороны моря оборона Айлия была разгромлена быстрее всего, после армия страны была разбита с противоположной, южной стороны. В столицу зашли силы Ада, остатки обороны государства были разбиты следствием наступлением на них с двух сторон, с внешней и стороны города. Огромным преимуществом у Ада стало наличие авиации, коей чрезвычайно скоро лишился Айлий.       «Приказываю: первой дивизии Стрелец никого не выпускать из города, летному батальону Гарпия наблюдать за обстановкой в городе, обо все немедленно докладывать полковнику Расинину, Большому фронту оставаться в городе, летной дивизии Василиск слушать и выполнять приказы фронта. Бригаде Горгона начать чистку.» — раздалось в рациях и всех системах связи. Эдвард выбежал из офицерской палатки и бросился к черному броневику. — Господин генерал, вы с нами? — весело спросил спецназовец. Из палатки вслед Герингу выскочил подполковник. — Геринг, а ты куда? Еще ж все не закончилось, ты как будешь вести? Молодой генерал обернулся, перевел дыхание и глупо заулыбался. — Да победили мы уже, считай. Да и мне парни сейчас дадут микрофон с прослушкой, ну те, что солдатские, еще и рация с собой, так что я буду полностью в вашем распоряжении. Эд развел руками, подмигнул своему подчиненному и снова устремился к машине. Форму и амуницию спецназа Геринг нацепил на себя по пути, полностью черную, все подсумки, шлем, бронежилет затягивались и крепились множеством кожаных ремешков, на плечах шевроны с Медузой. — Командир, а брать все что угодно можно? — спросил один из отряда. — Ну даже не знаю, — Эдвард наигранно замотал головой из стороны сторону, но в один момент переменился, провел руками по бедрам и хищно улыбнулся. — Все, что угодно.

***

— Бастард, ложись! — крикнул Геринг и толкнул парня в спину. Мужчины упали на землю. Над головой со свистом пролетели осколки. Эдвард быстро пришел в себя, аккуратно поднялся на ноги, замер. Генерал не слышал взрывов и выстрелов, криков, раздающихся где-то там, совсем далеко, он слышал лишь мягкий шелест волн, офицеры оказались прямо рядом с морем. Геринг снял шлем, стянул балаклаву, бросил их под ноги. Бастард так и лежал на земле, Эд испуганно глянул на него, и опустился к его телу. — Эй, Слава, ты чего? Парень встрепенулся, раскрыл глаза, от испуга бросил Лидера через бедро. — Бастард спокойно, свои, — Геринг по-доброму рассмеялся. Слава отпрянул от Эдварда, вскочил на ноги, он смотрел на генерала, точно виноватая собака — Извините. — Все нормально. Давай лучше думать, как побыстрее добраться к театру. — Машина. Бастард указал рукой на серебристую легковушку, которую война совсем не задела, была, как новая. — Не вариант, может быть заминирована. Раздался резкий скрипучий звук, нечто заржало, а потом запыхтело. Мужчины одновременно перевели взгляд на продолговатое здание, точнее сарай. Оба заулыбались и однозначно переглянулись.

***

      Лошади были послушными, умелыми. Бастарду достался андалуз, а Эдвард взял себя шайра серой масти. Генерал себя чувствовал по-настоящему на коне. И совсем не хотелось думать о том, что нужно уже дать распоряжение насчет уборки трупов, которые всюду валяются, но генерал их не замечал, он смотрел вперед, перед собой, лишь по началу иногда разглядывал свой новоиспеченный транспорт, красивый конь, массивный, сильный, гордый, бесстрашный. А мысли о том, что пора бы уже отчитаться начальству даже не приходили в голову. Геринг хотел насладится своим очередным успехом, положенной ему победой, он не проигрывает, это не для него, он достоин лучшего.       Жеребцы через какие-то мгновенья добрались до площади, где и расположился самый большой и лучший театр не только в городе, но и в стране. Там уже были многие из Горгоны, офицеры из других отрядов, возможно и обычные солдаты, но Геринг не обратил на это внимание. Бастард слез с жеребца и схватил его за уздечку, чтобы не удрал, Эдвард же на лошади дошел до самого входа театра.       Генерал развернул тяжеловоза лицом к сложившейся публике. На него с восхищением смотрели сотни, а он же в час своего величия и славы никого не замечал, для того, чтобы упиваться своим превосходством Эдварду не нужен был зритель. Он великолепен, все в его руках! Геринг случайно заглянул глубже в себя, и там глубоко в душ тихонько мигают искорки страха. А если он снова хоть на миг поверит в то, что все хорошо, что угрозы нет, и в этот момент его жизнь снова превратится в сущий кошмар. Тяжелые мысли исчезли из сознания. Эдвард крепко сжал поводья, прикрыв глаза, перевел дыхание, и устремился взглядом куда-то в центр толпы. — Господа, поздравляю нас с успешным выполнением операции, думаю, что уже каждый чувствует в воздухе запах не только серы и пыли, но и нашей скорой победы. Приказываю продолжать выполнять данные мной задания, и в очередной раз вспомнить, для чего мы готовы отдать свои жизни и забрать чужие, — Эдвард говорил твердо, с уместной громкостью, офицеры и солдаты внимали его словам, в их взгляде были серьезность, холод, и лишь, когда были паузы в речи, в глазах мелькала жажда услышать еще, досыта наглотаться наставлениями и вдохновениями Лидера, — иногда, чтобы добиться чего-то, совершить что-то грандиозное нужно идти на радикальные меры. — Эдвард перевел дыхание, слабо улыбнулся уставшим воякам. Командиры иногда хмурились, явно что-то нехорошее вспоминали, потом поджимали губы и одобрительно кивали, форма сидела на них ровнее чем на других, офицеры больше других думали и быстрее всех оставались без всех сил, некоторые уже ссутулились, опустили обычно прямые крепкие плечи, а глаза стали похожи на пыльные круглые стеклышки. У бывалых рядовых и ефрейторов внутри с каждым днем только сильнее разгорался огонь, чем дальше, тем более страстно и отчаянно желалось рваться в бой и показывать всему миру, что тебе горы по колено. Только новобранцы были смущены и слегка растеряны, им было непривычно вот так воевать, по-настоящему; академии, училища, учения не покажут тебе вот такой, настоящей войны, которая прячется от гражданских за стенами заброшенных бункеров, развалин и плитами братских могил. Новых всегда брали сначала на задания похожего порядка, чтоб не было совсем сложно, чтобы было легче человеку всему учится: бежать, нестись, соображать за пару мгновений, попадать пулей точно в цель. — Не всегда мягкость и гуманность — хорошо, и не всегда жестокость и строгость — истинное зло. Обращаюсь к нашим молодым и недавно вступившим бойцам, вам не за что себя винить и вам нечего боятся. — Генерал понимал их, когда-то он был на их месте, первый раз убивать страшно до жути! Так парням еще повезло, они тут, на войне, повсюду переполох, паника, прикончишь и не заметишь, так тут еще и действует правило либо ты, либо тебя, у Геринга было все совсем не так. Кинули под ноги удавку, поставили перед тобой на колени нарушителя порядка, деваться некуда. Руки дрожат, в голове свистит, упираешься взглядом в чужой затылок, сжимаешь проклятую веревку до боли, словно ядовитую змею задушить пытаешься. Само убийство Эдвард плохо запомнил, все как в тумане было, помнит только, что после, первая мысль была: хорошо, что он глаз его не видел, не смог бы, сорвался, может даже заплакал. Сейчас этот момент Геринг вспоминает с забавой и каким-то особым трепетом, это было так давно, и как он тогда мог злиться за это задание на своего Лидера, пусть и мысленно? Это был важный урок в его жизни, он должен был научится забывать о жалости и страхе.

***

      В комнату вбежала низенькая старушка, обычно аккуратно собранные волосы были растрепаны, отделанный кружевом фартук опустился с талии до бедер и еле-еле держался на слабеньком узелке, а лицо было искажено страхом. — Ваше высочество, они уже здесь! — завопила старушка, голос ее было до противного визгливый.       Солнечный дворец не знал войны. Даже не предполагалось, что светлые, слишком тонкие для такого громадного здания, стены могут дрожать от нескончаемых взрывов, около не было высоких кованных или кирпичных заборов лишь живая изгородь из жимолости, что раздавалась поздним летом приятным ароматом. Все окна выходили на солнечную сторону, обычно в Айлие было облачно, шли дожди или снег, в редкие дни, когда показывалось солнце, никто не хотел его пропустить, мечтали максимально насладится его светом. Когда долгожданные лучи освещают главную комнату дворца, спальню короля и королевы, в ней загорается невероятным светом изысканная позолоченная лепнина, что украшала в спальне каждый уголок. За день до вторжения в столицу тоже было солнечно, каждый наивно верил, что это хороший знак, и беда скоро уйдет.       Королева Стефания забегала глазами, цепляясь за любимое серебряное зеркальце, что всегда лежало на трюмо рядом с агатовой шкатулкой, за небрежно брошенную вчера на пол сумку, за витиеватый рисунок на гардине, за что угодно, лишь бы не видеть лица преданной служанки и не думать о ее словах. — Ваше высочество, варвары в первую очередь бросятся на детей, нужно что-то делать! Боже правый! Старушка приложила ладонь ко лбу и крепко зажмурила глаза, она еле стояла на ногах, а больное сердце стало биться еще быстрее, сравни сердцу раненой, но еще не убитой дичи. Королева остановила мечущийся взгляд, все мысли теперь были о ее детях. — Пойдемте, они же где-то там! У нас есть шанс спасти принцессу Адриану! Ей же еще и двух лет нет, эти дикари по своим законам не трогают детей младше четырехлетнего возраста, — затараторила старушка. Стефания только сейчас смогла осознать, что происходит. Женщина ударилась в слезы, подступили рвотные позывы, королева совсем не по протоколу опустилась на корточки, зажала руками рот и начала то кашлять, то сглатывать, все попытки прекратить истерику были тщетны и жалки. Ее детей повесят, или хуже, говорят, что варвары делают ремни из человеческой кожи, на святые праздники восславляют Сатану, они садисты и безжалостные убийцы! Без вести пропало за последние десять лет по всему миру несколько сотен тысяч человек, они буквально исчезли, в базах данных про них ни слова, трупы найдены не были, остались только воспоминанию об исчезнувших, да старые фото в семейных альбомах. И также будет с ее семьей! Нет, будет еще хуже, будет публичная казнь, а может просто бросят на площади несколько замученных трупов, ведь они предатели идей, их не жестоко лишили жизни по чьему-то велению, а казнили! — Ваше высочество! — служанка кинулась к совей королеве. — Может быть вам водички? Или еще чего? Ну же, поднимайтесь. Стефания изо всех сил пыталась взять себя в руки и у нее почти получилось. — Подай мне заколку, — не своим, а сиплым мазутным голосом попросила Стефания. — Сейчас. Старушка вскочила на свои короткие ножки, быстро отыскала светло-розовый краб и протянула его королеве. — Возьмите, ваше высочество. — Спасибо тебе. Женщина расчесала волосы острыми ноготками и закрепила их заколкой, чтобы мокрые приставучие волоски не так сильно лезли в лицо. Королева обожала свои волосы, они были цвета чистой меди или скорее тягучего падевого меда, больше самой Стефании ее волосы любил ее муж, он мечтал, чтобы любимая подарила этот цвет волос их детям, и его мечтам было суждено сбыться, шатенкой из четырех наследников родилась только младшенькая Адриана, другие дети пошли в маму. Стефания любовно ухаживала за своим достоинством каждое утро и вечер, перед выходом в свет формировала сложные прически и укладки. Сейчас же королева не могла похвастаться идеальными локонами, волосы слиплись и стали казаться жидкими, в городе не было воды с самого начала войны, почему-то кто-то посчитал, что разумно строить военные базы рядом с системами управления водоснабжением. — Герда, — обратилась королева к служанке, — побежали, нужно найти моих детей, хотя бы дочек. Стефания поднялась на ноги, не без помощи старушки, отряхнула брюки и резко бросилась из спальни.

***

      Король вместе со своими двумя сыновьями пытались добраться до подвала, его не так просто открыть с внешней стороны, и из него есть несколько выходов наружу вдали от дворца. Они вбежали в Малый зал. Король запнулся и свалился на пол. — Отец! К мужчине подбежал старший сын, принц Арчи. Все отчетливее становились слышны голоса, их владельцы с минуту на минуту будут здесь. Король уже почти встал, как схватился за колено, вновь опускаясь и болезненно шипя. — Арчи, беги! Принц Федерико, второй сын короля, был уже у двери, что вела в запутанные длинные коридоры, выбрав правильный путь, можно найти потаенный спуск в подвал. — Папа, я не могу, папа я боюсь, я, я… Юноша заплакал и стал истерично царапать руки. Арчи не так сильно боялся, как был в растерянности и не мог разобраться в суровой реальности, принять ее, он искренне поверил в то, что ему снится кошмар и все происходит понарошку, ночь закончится, наступит утро, покажется солнце, все будет, как раньше, как в самые лучшие дни, каждый день тогда станет самым лучшим. Король попытался встать еще раз, но резкая боль в ноге и позвоночнике не давала сделать ни одного шагу. — Сынок, успокойся, все будет хорошо, беги к брату, давай, — мужчина пытался говорить, как можно спокойнее, чтобы поддержать своего ребенка. — А ты? С тобой что? — спросить напрямую Арчи не удалось. — Дорогой, не думай об этом, беги скорее, я тебя очень люблю, все будет хорошо, поверь мне, ты со всем справишься, — на глаза навернулись слезы, — сынок, ну уже. Я, — двери в зал отворяются с характерным оглушающе громким звуком. — Быстрее! — что есть силы закричал король. Арчи мельком глянул на захватчиков, и бросился бежать. — Мужики, хватайте пацанов, с их батей я вижу проблем не будет, — отдал приказ один из Горгоны. Федерико только хотел проскользнуть в коридоры, как повалился на колени, пуля четко попала в бедро, а за ней тут же вторая, в другую ногу. — Брат! — испуганно крикнул Арчи и на миг остановился, но несколько секунд стали фатальными, его грубо поставили на колени, схватили за руки, заведя их за спину парня и задрали вверх. — Геринг приказал мочить на месте, — дал следующее указание командир, неторопливо подошел к королю и взялся за автомат. — Отец, нет, нет! Да не может быть! Остановитесь, ублюдки! За что? Твари! — Тихо! — рявкнул один из палачей. — Чего ты? Пусть накричится, с папкой попрощается. Солдаты гадко засмеялись. — Убейте меня! — отчаянно крикнул Арчи Командир пожал плечами. — Арчи, молчи! — король посмотрел на сына режуще, болезненно, скрывать свои эмоции уже было бессмысленно. — Я не смогу смотреть на то, как умирают мои дети. — Драма окончена! — Лидер театрально поднял вверх руку. Прогремела очередь. Из-под тела совсем медленно и практически незаметно, только если приглядеться, потекла кровь. Арчи застыл в немом крике. Не может же у человека не стать отца, это же полная чушь! Человек не может знать час своей смерти, не бывает такого! И вообще это все всего лишь сон, правда? — Ненавижу, — еле слышно прошипел Федерико. Затылок пронзило холодом стали. — Будьте вы прокляты, сдохните. В муках сдохните, — через неукротимый тремор и слезы просипел младший наследник. Очередь. Тело подростка глухо ударилось о пол. Арчи зажмурился и до крови закусил губы. Молчать, не думать, забыться, не запомнить смерть, не понять ее. Звякнул затвор. Ничтожные секунды. В глазах потемнело, тело больше не чувствуется, ты проваливаешься в пропасть.

***

      Голова была совсем тяжелой — чистый свинец, тело ломило, глаза было открыть совсем сложно. Арчи очнулся в, очевидно, спальной комнате, двуспальная кровать, тумбочки по бокам, комод напротив, над ним к стене было приделано крепление для телевизора, в углу стоит небольшой столик, мебель была добротная, непростая, возможно, что дизайнерская, здесь было спокойно, даже уютно, правда, не покидало ощущение, что чего-то не хватает. Окно закрыто плотными темно-синими шторами, из комнаты вели в неизвестное направление две двери. Принц хотел было встать и посмотреть что там может быть, да и открыты ли они вообще, но быстро отбросил эту затею, вдруг это делать запрещено, а иметь дело с этими варварами совсем не хотелось. Почему они его не убили? Арчи понять этого не мог, как бы не пытался. Ему бы хотелось подольше размышлять о причинах того, почему его оставили в живых, но он быстро сдался своей памяти, что показывала во всех красках недавние события. Лучше бы умер там, вместе с ними! Арчи был зол на себя, если б он не потерял сознание, он бы мог умереть, весь бы этот ужас кончился. Как же хочется отмотать время назад, на день, неделю, и даже лет десять, в то время, когда нет никаких забот, тебе все по плечу, мама твой самый лучший друг. Мама… А что с мамой? И сестрами? Арчи вздрогнул, весь сжался, он принял для себя решение, что будет надеяться до последнего, что с его любимыми все хорошо, и им не угрожает опасность, снова подступают слезы. Как же разбито и сломано он себя чувствовал, каким же маленьким и ничтожным видел себя в тот момент. Принц не должен себя так вести, так папа говорил, а Арчи каждый раз обижался на него, сейчас он бы отдал все, чтобы отец сказал еще хоть слово. Мальчик закутался в одеяло по самые уши, закрыл глаза, он понимал, что может произойти что угодно и возможно сейчас последние спокойные минуты его жизни.