Он загадал его на день рождения

      Он загадал его на день рождения. Сделал невозможным для себя, для этого мира. Демоном. Неуверенный в существовании бога загадал себе исчадие ада.       «У него будут красные глаза с вертикальными зрачками, улыбка, вселяющая трепет и ужас с одного взгляда. Он будет вороном. Мухой. Быком. Он будет тигром и драконом. Тьмой. О, а ещё на нем будут сапоги с длинными каблуками, куда же в наше время без каблуков».       Сиэль заканчивает писать и лукаво смотрит на маму. Она скептично приподнимает бровь и уточняет: — Мы ведь любовь свою загадываем, ты помнишь, дорогой? — Я помню, мам. Но я не очень в это верю. — Сиэль, ты потомок ведьмы, ты не можешь не верить. — Мам, на дворе двадцать первый век, какие ведьмы?       Мать лишь устало вздыхает и прикрывает лицо рукой. — Если бы я знала, что ты загадаешь. Если бы я только знала, я бы никогда не позволила этому произойти. Но магию уже не вернуть. — Но ты же сама говорила, что это заклинание не всегда работает, — Сиэль решает немного смягчить тон и улыбается, — Я просто решил сделать свою любовь невозможной, чтобы оно точно не сработало.

***

      Сиэлю двенадцать и он любит жизнь во всех её проявлениях. Отец подарил ему микроскоп на день рождения, и мальчик был очень занят в последнее время, разглядывая в него все, что подвернется под руку.       В то же время мать начала подсовывать сыну разные странные книги. Он не хотел читать их, но за каждую внимательно прочитанную книгу, после нескольких вопросов, Рэйчел давала ему небольшую награду. За последнюю книгу с демонами Гоэтии она разрешила ему самому выбрать, куда они поедут отдыхать, а Сиэлю страсть как хотелось увидеть хвойные леса Канады, поэтому он целый месяц учил имена демонов и их краткие описания.       Но в чем и Рэйчел и Сиэль прекрасно сходились — это ботаника. Мальчик с радостью определял к какому виду относится то или иное растение и любил ходить с матерью на поле за травами. Она рассказывала, как правильно их сушить и что из них можно сделать. Некоторые её рецепты приводили мальчика в недоумение: зелье удачи, отвар силы, лекарство от всех болезней.       Про себя он посмеивался, но не спорил, когда мать решала показать, как готовить тот или иной отвар. Тем более, все их зелья пользовались неплохим спросом, и незнакомцы часто приходили за своими заказами.

***

      Жизнь Сиэля можно было назвать счастливой. В той же мере странной, но плохой она точно не была.       Они жили в большом частном доме и за забором у них был лес. Не просто маленькая рощица, а настоящий тёмный лес с озером и узкими тропками, на которых так легко потеряться. Сиэль знал их все. Несколько раз в год его мать уходила в лес ночью. Говорила, что однажды возьмёт его с собой, нежно целовала в лоб и закрывала дверь. Её не было до самого утра. Она приходила довольная, уставшая и как будто немного светилась. Винсент часто подшучивал над ней, но заботливо помогал доставать ветки и листья, застрявшие в волосах.

***

      Шёл шестнадцатый год Сиэля. Все было хорошо. Видимо, кто-то сверху решил, что слишком.       Перед новым годом Рейчел и Винсент поехали в город за продуктами. Сиэль остался украшать дом и следить за запекающейся индейкой. Вокруг радостно прыгал его белый шпиц по имени Бубенчик и норовил стащить салатные листья, которые мыл парень. — Эй, ну-ка положи, это на новый год!       Сиэль отобрал у собаки салат и в этот момент на его телефон позвонили. Взяв шпица подмышку, он посмотрел на экран. Странный незнакомый номер, может, не стоит брать? — Алло? — Алло, здравствуйте, вас беспокоят из городского госпиталя. Дело в том, что вы самый близкий родственник людей, которые попали к нам в реанимацию. — Попали к вам… В реанимацию? — тупо переспросил Сиэль. Он смотрел на свой телефон так, будто видит его впервые в жизни. — Рейчел и Винсент Фантомхайвы — ваши родители? — Д… да.

***

      Демону было скучно. Он знал так много, но забыл ещё больше. Дар или проклятье его вечная жизнь - он не знал, и думал об этом довольно не часто, лишь когда его жертвы спрашивали, больно ли умирать, на что он честно отвечал: «Откуда же я знаю? ». Демон больше не хотел есть. Прямо сейчас он лежал на ветке какого-то дерева в виде чёрного кота и грелся на солнышке. Спустя тысячи лет начинаешь ценить простые радости жизни.       Внезапно в его сердце кольнуло, а глаза налились красным. Демон переместился в ближайший пустующий дом и обратился человеком, почувствовав жжение в левой руке. Он с недоумением взглянул на ладонь и обнаружил ведьминскую печать. Пару раз он попадался на такие заклинания, когда был неопытным демоненком, и они причиняли ему достаточно хлопот. Поморщившись от дурных воспоминаний, демон уже собирался стереть в порошок эту печать, а затем и того, кто её наслал, потому что знал, что со временем она подчинит себе его волю, но почему-то замер. Он изучил её более внимательно и не нашёл никаких следов подавления воли или призыва. Просто печать. Единственное, что изменилось — странное тянущее чувство в груди и внезапное желание идти вперёд, не оглядываясь, искать что-то, не знаю что, или скорее кого-то. Демон нахмурился, но внезапно его осенило. Кто-то загадал его. Простенькое заклинание для маленьких ведьмочек, которое можно произнести только раз, в день одиннадцатого рождения. Неужели кто-то настолько жесток, что заставил ребёнка загадать тёмную тварь вроде него? Абсурд. Человеческой жестокости демон за столетия уже не удивлялся, но само заклинание можно было произнести только от чистого сердца. Нельзя заставить ребёнка загадать кого-то насильно, заклинание просто не сработает. То есть прямо сейчас какой-то ребёнок загадал себе демона и это сработало. Если небеса или их провидение и существуют, то эта шутка и правда достойна называться божественной. Демон рассмеялся. Затем задумался. И снова рассмеялся. Через пару минут он понял, что что-то не так, ведь эта радость исходила не от него. Где-то там, соединенный с исчадием ада тонкой красной нитью, смеялся ребёнок.       С того самого дня будни демона сделались куда более разнообразными. Несмотря на то, что он довольно хорошо отличал свои эмоции от чужих, иногда они заставали его врасплох, и демон обнаруживал себя проливающим слезы или зло пинающим камни. Сначала это раздражало, но потом стало даже интересно, ведь за столько лет он уже и не помнил, что такое радость, грусть или боль.

***

      В этот день демон сидел чёрной птицей на самой высокой точке эйфелевой башни, глядя на фейерверки, запускаемые людьми. В этот момент ему почему-то необъяснимо захотелось узнать, какие чувства испытал бы его нареченный, глядя на это. Повертев эту странную мысль и так и эдак из стороны в сторону, демон сдался. Неправильно ведь играть с едой. Все, что он может сделать для этого ребёнка — никогда не оказываться рядом. Будет интересно прожить эти полвека-век, ощущая людские эмоции, но на этом все. Демон не может быть наречен человеку. Как будто что-то для себя решив, ворон кивнул и готовился было взлететь, но тут сердце сковало ужасом. Паника. Страх. Тщетные попытки успокоиться. Тревога. Тревога. Тревога. Страх. Боль. Много боли. Огромный необъятный океан. Крик. Демон обнаружил себя приземляющимся на ветку дерева рядом с больницей. Он не знал, где он находится, просто решил пойти по этой связи, соединяющей его с человеком. Целая куча других эмоций, перемешанных с болью, обрушилась на его голову, и ему понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя. Он закрыл глаза и просто полетел по следу. Люди в больнице не видели его, ведь демон этого не хотел. Он чувствовал, как приближается к своему человеку, который стоял, окружённый запахом смерти. Демон замер. Он не знал, зачем пришёл сюда. Почему-то страх и боль этого человека были для него невыносимы. Почему? Он уже собирался развернуться и улететь восвояси, но услышал плач и слова, словно адресованные ему: — Пожалуйста… Пожалуйста, это не может быть правдой. Кто-нибудь. Кто-нибудь помогите.