Он загадал его на день рождения

      Сиэль проснулся. Открыл глаза. Он не хотел просыпаться. Недолгий сон не позволил ему забыть события вчерашнего дня. Загадкой оставался лишь его так называемый двоюродный брат по имени Себастьян, очень вовремя явившийся во время обсуждения дальнейшей судьбы Сиэля. Очевидно, никакого брата у него не было. Сиэль вообще не знал никаких своих родственников, кроме давно не выходившей на связь тети Анны, и что-то подсказывало ему, что больше никого и не было. Мозг отказывался работать, психика отказывалась тревожиться, тело отказывалось шевелиться. Парень тупо пялился в потолок, пока в дверь не постучали. Не дождавшись ответа, ручка все-таки повернулась, впуская внутрь идеально выглядящего Себастьяна в костюме-тройке. Он толкал перед собой тележку с чем-то, напоминающим завтрак, и потрясающе фальшиво улыбался. Сиэль решил, что хоть он и стоит его внимания, но явно не сейчас, и снова вернулся к изучению потолка. Потолок не был интересным. Но он был предсказуемым. И безопасным. Потолок не может навредить. Только если внезапно упадёт. Но если повезёт, Сиэль просто умрёт под обломками. Если повезёт?       Поток странных мыслей был прерван бодрым тявканьем, и на кровать Сиэля запрыгнул радостно виляющий хвостом Бубенчик. Бубенчик не знал, что больше никогда не встретит других своих хозяев. Он не знал, что такое смерть, что такое время и что такое ложь. Бубенчик просто был рад видеть Сиэля, потому что в его мозгу тот ассоциировался с весельем, прогулками и вкусной едой. Он по-своему любил его и по-своему им дорожил. Сиэль с грустью прокручивал эти мысли, пока извивающийся Бубенчик радостно скакал по кровати. Парень наконец-то взял его на руки и погладил мягкую шерстку. Из глаз покатились слезы, которые он не пытался остановить. Собака встревоженно встала на свои крошечные задние лапки и попыталась облизать Сиэлю лицо своим маленьким языком. Это немного успокоило Фантомхайва, и он рвано выдохнул. — Спасибо тебе, малыш. Мне гораздо лучше.       Бубенчик с чувством выполненного долга спрыгнул с кровати хозяина и пошёл по своим важным собачьим делам.       Себастьян все это время прикидывался мебелью и даже его фальшивая улыбка не изменилась ни на миллиметр. Он лишь подкатил к Сиэлю тележку с завтраком и налил чай. Парень был недоволен тем, что в его доме хозяйничал незнакомец, но смутное чувство благодарности перевесило, и он произнес: — Сначала я поем, а потом мы поговорим.

***

      Прошло ещё полдня, прежде чем Сиэль все-таки решил начать этот разговор. Он привёл себя в порядок, принял душ и сделал несколько важных звонков насчёт завещания и похорон. Парень, не до конца верящий в реальность, был вынужден с головой в неё окунуться. Ему хотелось кричать и биться в истерике, но холодный голос в трубке задавал бесконечные вопросы про цвет, сорт дерева, надгробные плиты и фото усопших. Пообещав на днях принести все необходимое, Сиэль сбросил звонок и устало откинулся на спинку кресла. Себастьян неподвижно сидел на диване и не подавал признаков жизни. Признаков смерти, в общем-то, тоже. Сиэль уже почти забыл про него, но, как бы ни хотелось, Себастьян был чем-то сродни забытого в разговоре слова, вертящегося на краю сознания, на самом кончике языка. — Себастьян. Если это и правда твоё имя. Себастьян, скажи мне, кто ты? — Я твой двоюродный брат из Франции, неужели ты забыл? — Себастьян все так же фальшиво улыбался.       Сиэль тяжело встал из-за стола и подошёл к дивану. Резко вскинув руку, он прислонил к голове Себастьяна холодное дуло пистолета. — Скажи мне, кто ты, иначе я выстрелю.       Сиэль сам от себя был в шоке. Его глаза расширились, дыхание стало тяжелым и прерывистым, но рука оставалась твердой. Мама, папа, могли ли вы подумать, что ваш милый Сиэль будет угрожать кому-то пистолетом? Но ведь вы и научили меня им пользоваться, также как научили готовить яды и лекарства и чертить непонятные пентаграммы на полу бычьей кровью. Значит зачем-то это было нужно. Зачем?       Улыбка Себастьяна превратилась в злобный оскал, и глаза полыхнули красным. — Стреляй, чего же ты ждёшь?       В улыбке больше не было фальши, лишь предвкушение. Ноги Сиэля подкосились, но он смог удержать равновесие. Испуг быстро сменился странной уверенностью и каким-то другим чувством. Узнавание? Сиэль смотрел в эти невозможные глаза с вертикальными зрачками и думал, что сходит с ума. Невозможные? Невозможный. Тот самый.       Себастьян почувствовал, что Сиэль больше не боится, и от него начали расползаться чёрные тени. Они были похожи на извивающиеся щупальца, некоторые были с глазами и ртами, они поглощали пространство вокруг Сиэля с невиданной скоростью. Себастьян в центре больше не был похож на человека. Ещё секунда, и на Сиэля взирало великое множество фасеточных глаз, а ещё через мгновение мимо него пронеслись огромные копыта. Моргнув от неожиданности, парень снова открыл глаза и теперь вокруг него, в кольце живой тьмы, которая со всех сторон его изучала, летал длинный змееподобный дракон. Он резко остановился и приблизил свою морду к лицу Сиэля. Парень завороженно разглядывал обсидиановые чешуйки. Что-то в его голове кричало и било тревогу, как кролик, встретившийся с удавом, что-то очень древнее, отвечающее за выживание, но Сиэль не слушал. Сиэль не боялся. Он протянул руку, желая дотронуться до дракона, но тот распался словно пыль, унесенная ветром. Во тьме появились все те же невозможные алые глаза и клыкастый рот, растянувшийся в улыбке, словно чеширский кот. В ушах раздался звук шагов и парень с удивлением понял, что это не просто шаги. Это звон каблуков. Сиэля накрыло каким-то лёгким чувством эйфории, его даже можно было назвать счастьем. Он улыбнулся как будто на пробу, а затем широко растянул губы в улыбке и рассмеялся. Тьма завороженно остановилась и начала перешептываться: «Не боится», «Он нас не боится», «Он наш нареченный», «Он не боится». Тьма недоверчиво колыхнулась. Сиэль направлялся ровно в центр и с каждым его шагом тьма все больше скукоживалась, отступала, пока снова не обрела очертания человека, вид имевшего довольно удивлённый. Фантомхайв вытянул руки и заключил Себастьяна в объятия. Тьма плакала. — Ты пришёл ко мне. Пришёл, чтобы помочь?       Слезы текли из глаз Сиэля. Груз этих дней давал о себе знать: невозможно так просто свыкнуться с мыслью о том, что часть твоего мира просто разрушилась и пропала. Сиэлю так сильно хотелось, чтобы кто-то его поддержал, дал хотя бы немного тепла, прежде чем снова вернуться в холодный, жестокий мир и надеть равнодушную маску, отвечая на глупые вопросы, обзванивая знакомых и разговаривая с чертовым ритуальным агентством.       Себастьян впервые за несколько сотен лет не знал, что делать. Его не в первый раз обнимал человек, не счесть ночей, что Себастьян провел в окружении женщин, мужчин и кого только не, но впервые за все время он не испытывал ни малейшей неприязни или презрения. Этот маленький человек прилип к нему, как будто он самое дорогое, что может быть в этой жизни и самозабвенно вытирал слезы о его пиджак. Демон не хотел его отталкивать, но что делать тоже не знал. Он почувствовал руки Сиэля на своей спине и повторил их положение на спине человека. Сиэль прижался ещё ближе, его рыдания постепенно стихали, сменяясь надрывными вздохами. Себастьян все также неподвижно стоял, его руки также неподвижно прижимали к себе человека. Сиэль уже успокоился, но ему стало интересно, что будет дальше. Спустя несколько минут Себастьян все так же стоял, не двигаясь, и Фантомхайв почувствовал, как у него затекают ноги. Немного недовольно он отстранился от демона и произнес: — Ты бы хоть погладил меня. Кто же так утешает?       Сиэль картинно надул губы и прикрыл припухшие от рыданий глаза. Он уже собирался развернуться и уйти, как вдруг Себастьян положил ладонь ему на голову и легонько взъерошил волосы. Сиэль поднял удивлённый взгляд на демона и столкнулся с уже привычной улыбкой. И хотя она была такая же раздражающая, в глубине чайного цвета глаз, теперь уже с круглым человеческим зрачком, плескались лукавые смешинки. Сиэль покраснел, откашлялся и все-таки отступил. — Нам надо поговорить, мальчик. — Ты можешь называть меня Сиэль. Братик.       Себастьян усмехнулся, но не дал втянуть себя в очередную игру. — Твои родители умерли не своей смертью, ты же в курсе?       Демон сказал ещё что-то, но Сиэль не слышал. Он слышал только звон в своих ушах. На ватных ногах он дошёл до стола и оперся на него руками. Слезы вновь закапали из глаз, хотя, казалось бы, сколько можно плакать. Сиэль зло вытер их рукавом и, обернувшись, спросил у Себастьяна: — Кто это сделал? Кто? — Я не знаю. Я видел на месте аварии следы ведьминского заговора. Более сильного, чем у твоей матери или отца. Ведьмы всегда носят на себе защиту, но почему-то она не сработала. В основном это бывает, когда заклинатель оказывается сильнее защищающегося, ну и дальше по списку частные случаи, вроде заговора, наложенного детскими устами или заклинания против родной крови, которые всегда срабатывают, но сложнее в исполнении. Простыми словами — некто, желающий твоей семье зла, заставил машину выехать на встречную полосу, прямо под колеса фуры. На телах твоих родителей нет других следов, кроме следов аварии. В крови не было дурманящих или отравляющих веществ. Возможно пропало что-то из вещей, поэтому я милостиво одолжил копию описи имущества, имевшегося у твоих родителей при себе в тот день, ознакомься с ней. Также попробуй вспомнить, кто может желать вам зла, выпиши список из всех знакомых, друзей и родственников и под каждого попробуй придумать мотив. Похоронами займусь я. Как и твоим обучением и всеми бытовыми вопросами. Тот, кто это затеял, возможно захочет избавиться и от тебя тоже. Ты понял меня?       Где-то на середине монолога Сиэль начал теряться. Он понимал отдельные слова, но общий смысл утекал, как песок сквозь пальцы. Почему он помогает мне? Может ли он врать? Какое ему вообще до этого дело, он же демон? Сиэль уже и думать забыл, что совсем недавно прятался у этого демона в объятьях. Он чувствовал раздражение на собственную глупость и бессилие, но понимал, что Себастьян говорит правильные вещи. — Почему ты помогаешь мне? — Давай-ка проясним кое-что, — Себастьян прикусил зубами палец белой перчатки и стянул её, показав Сиэлю печать на ладони. — Это так называемая печать судьбы, и ты — не кто иной, как человек, наградивший меня ею. Обычно печати на демонах появляются, когда они заключают контракт с людьми, но, как я погляжу, у тебя нет такой же. Демон оскалился, его глаза снова налились красным. Он говорил тихо, но от него самого исходило плохо скрываемое желание убивать. — Ты, маленькая ведьмочка, заигравшаяся с огнём. Как посмел ты привязать меня к себе? Я не могу снять эту печать, не могу даже сожрать твою глупую душу. Я планировал никогда не показываться тебе на глаза, просто дождаться конца твоей глупой жизни, тогда бы все это кончилось. Но стоило тебе хорошенько испугаться, и я каким-то образом сразу же оказался рядом. Ты же понимаешь, что я в бешенстве, маленький человек?       Сиэль с удивлением слушал демона. Его монолог должен был вселить страх в любого нормального человека, но Сиэль не был нормальным. Парень лишь с замешательством подумал, что будь атмосфера чуть более тёплой, он бы принял это за завуалированное признание в любви. Он не смог сдержать смешок после этой мысли и сказал: — Я же просил называть меня по имени.       Глаза демона расширились, он сжался словно кошка, готовившаяся к прыжку. А потом внезапно расслабился. Чёрная аура исчезла, будто никогда и не появлялась. — Я понял, что тебе не нравится твоя новая татуировка. Что ты предлагаешь? — спокойно продолжил Сиэль. Он не знал, почему в его душе настал полный штиль, но страха он не чувствовал. — Я бы хотел предложить контракт. Взамен на твою бессмертную душу, я помогу тебе найти убийц твоих родителей и отомстить им. Защищу от всех, кто захочет навредить тебе. Справлюсь с любым заданием, которое ты дашь мне. В обмен на крошечную часть тебя, в существовании которой ты сам даже не уверен.       Демон хитро улыбался. Сиэль нахмурился и задумался. Что-то не сходилось. — Но ведь ты уже здесь. Уже рассказал мне об убийстве, составил примерный план действий. Хочешь позаботиться о моей жизни и обучении, завтрак вот даже мне приготовил. Я не просил тебя. Я не звал тебя. Тебя вообще не должно было существовать.       Сиэлю хотелось кричать, но он просто говорил. В своём детском желании довериться кому-нибудь он напоролся на хтоническую штуку, планирующую его сожрать. Это просто нелепо. Почему его глупое заклинание вообще сработало? И если оно сработало, то почему тот, кто предназначен ему судьбой, хочет его смерти? У Сиэля было достаточно других проблем, чтобы думать ещё и об этом. Какое-то время они провели в молчании, пока Фантомхайв не произнес: — Убирайся. Мне не нужна твоя помощь. И демон исчез.