Не грози капитану Чону, попивая сок на своём звездолёте

***

Юнги прохаживается неподалёку от шаттла в ожидании, когда советники прибудут сюда для отбытия на Новый Вулкан. Им предстоит много работы. Много знаний нужно восстановить, возродить культуру, традиции, это главное. Вторичное — восстановить население. Их осталось около десяти тысяч, и этого так мало, так… чертовски мало. Тысячи лет ушли на то, чтобы некогда пустынная планета Вулкан стала обжита и обустроена. А что же сейчас им делать? Конечно, нельзя недооценивать тот факт, что выбранная для новой жизни планета куда более зелена и плодородна, в отличие от родной, но всё же… Это был их дом. Ему были дороги красоты Вулкана. Ему была дорога эта планета. Им всем. А их семье была дорога мама. Юнги никогда бы не мог даже предположить, насколько сильную боль он переживёт. До сих пор пытается пережить. Держится, как может, стараясь сфокусировать внимание на более приоритетных целях, но… Больно. Всё равно больно. И всегда будет. — Отец? Юнги замечает рядом с шаттлом знакомую фигуру. Вообще-то он не должен быть здесь, его шаттл улетел ещё утром. Это не его отец. Мужчина оборачивается к нему, и… мурашки бегут по коже. Юнги вглядывается в чужое лицо, узнавая в нём до жути знакомые черты. — Наш с тобой отец? Нет, это не я, — усмехается старик. Юнги делает шаг навстречу, и Мин-старший тоже, они подходят друг к другу, вглядываясь в лица, как в зеркале. Говорят, никогда нельзя увидеть себя со стороны. Ну, что ж, Юнги теперь может смело опровергнуть это суждение. — Ты улетаешь? — первым подаёт голос Юнги. — Слишком мало вулканцев осталось, — с горечью вздыхает Мин-старший, — мы не можем друг другом пренебрегать, так что я вынужден присоединиться к Совету. Но я… не хотел, чтобы ты видел меня, пусть ты и знаешь о моём существовании. Слишком стыдно смотреть себе же в глаза после того, что случилось. Я не смог… Не смог уберечь нашу мать. Наш Вулкан. Прости меня. — Почему ты послал Чона? Это мог быть кто угодно, кто угодно более ответственный, но ты выбрал его? — Вы были нужны друг другу. — Старик мягко улыбается. — Я не мог лишить тебя радости совместных с ним открытий, ваша дружба окажет такое влияние на вас обоих, которое трудно представить сейчас. — Но как ты убедил его сохранить всё втайне? — выгибает Юнги бровь. Мин-старший хитро усмехается. — Он считал, что если нарушит обещание, то парадоксы погубят вселенную. — Ты же солгал. — О, ну… я только намекал, — пожимает плечами тот. — Это настоящая авантюра. — Юнги почти смеётся. — Ты доверил ему столь важную миссию. Ты ведь не мог быть уверен, что у него получится? Этого не было в будущем. Всего этого. Как?.. Как ты ему поверил? — Потому что хорошо его знаю. И надеюсь, что ты вместе с ним останешься на Звёздном флоте, чтобы и ты мог узнать его. — Перед опасностью полного истребления логично будет уйти и помочь восстановить нашу расу, — не соглашается Юнги. — Ты сможешь быть сразу в двух местах, — усмехаются ему в ответ. — Выбор за тобой, и ты можешь не прислушиваться ко мне, но всё же… я советую тебе остаться. Я уже подыскал новую планету, чтобы основать на ней Вулканскую колонию. Мы справимся с этим. Но Юнги, ради нас обоих, я хотел бы попросить тебя. Сделай самому себе доброе дело: забудь о логике. Мин-старший так тепло и покровительственно улыбается ему. Юнги до сих пор не может поверить, что видит самого себя через сто лет. Невероятно. — Доверься чувствам. Не трать эту жизнь на холодный расчёт. Ты никогда не сможешь просчитать с точностью каждый свой день, а вот упустить главное — верных друзей, захватывающие приключения, настоящую любовь — вполне. Юнги также не может поверить в то, что сейчас он сам себя убеждает отказаться от своего смысла и цели жизни как вулканца — чистой логики. Променять традиционное спокойствие и размеренность жизни вместе со знаниями и точными расчетами — на житейское море, уподобившись импульсивным и эмоциональным землянам. Немыслимо. А ещё так… будоражит. — И поскольку наше традиционное прощание прозвучит неуместно, — напоследок произносит Мин-старший, — то я скажу так: удачи.

***

Вот кто действительно будет рад такому выбору — это Чимин. Его искорка и единственный луч света в жизни сияет в сто крат сильнее, когда Юнги сообщает ему, что остаётся. — Юнги, это же замечательно! — Чимин бросается ему на шею, обвивая всем собой, как земная коала. Он всегда тёплый. Всегда греет. Юнги соврёт, если скажет, что на его выбор повлиял только недавний разговор с собой из будущего. По большей части это было последним толчком к принятию решения, но больше всего — несмотря на всю нелогичность и абсурдность, граничащую с предательством собственной расы — он хотел остаться именно из-за Чимина. От одной только мысли, чтобы бросить его, в груди всё начинало раздирать. Словно там бы образовалась такая же зияющая чёрная дыра, которая поглотила бы остатки его человечности. Краски жизни. Тепло, любовь и взаимные чувства. — Мне придётся отлучаться на собрания Совета периодически, но основную часть времени я буду продолжать работу в Академии, — объясняет Юнги, хотя Чимин в этих объяснениях и не нуждается. Его переполняет радость, и Юнги видит её блеск в глазах, так искренне сияющих напротив его. Чимин смело клюёт его в губы, но этого ему мало, он обвивает его шею руками и затягивает в головокружительный поцелуй. Юнги рад тому, что они сейчас в укромном уголке коридора, хотя кто угодно, прошедший мимо, без труда их заметит. От этого кровь закипает. От мысли, что кто-то может заметить их, а Чимину нет до этого дела. Чимин всегда пробуждает в нём все потаённые человеческие страсти. Что ж, Юнги совсем не против. — Я слышал, что Чонгука собираются назначить капитаном Энтерпрайза, — шепчет в его губы Чимин. — И что Энтерпрайз отправят на миссию. Меня… тоже назначат, скорее всего. Ты присоединишься? — Я последую за тобой хоть на край вселенной, Чимин, — поражённо выдыхает Юнги, безумно улыбаясь. — Я остался здесь только потому, что без тебя моя жизнь снова превратилась бы в бесчувственную серую пустыню. Ты моё солнце и мой дождь, Чимин, без тебя… — Я знаю. — Чимин вздыхает, жмурясь и потираясь своим носом о его. — Я тоже люблю тебя. Юнги знает.

***

— Собрание вызывает капитана Чон Чонгука предстать перед адмиралами Звёздного флота. Чонгук с военной выправкой поднимается среди зала сидящих в красных парадных формах кадетов Академии и выходит вперёд. От волнения потеют руки и желудок сводит, но это хорошее волнение. Он и сам знал о слухах, но не думал, что это произойдёт сегодня… — Ваша доблесть и преданность во время совершения миссии подчёркивают достоинство и честь Звёздного флота и делают честь вам, вашему экипажу и всей Федерации, — гордо объявляет председатель совета адмирал Арчер. — Я с большой радостью вручаю вам награду и по приказу 8.4.555 направляю вас на ''ЮСС-Энтерпрайз'' в распоряжение адмирала Ким Сэджина для его замены. Чонгук с счастливой улыбкой пожимает руку адмиралу Арчеру, выпячивает грудь, когда на его форму прикалывают медаль, и разворачивается, чтобы подойти к капитану Киму и принять у него полномочия на управление Энтерпрайзом. — Пост принял, сэр! — чеканит он во всеуслышание. — А я пост сдал, — с отеческой улыбкой отвечает ему капитан Ким, пожимая руку. — Спасибо, капитан, — уже тихо обращается к нему Чонгук, когда его слова заглушаются от лишних ушей бурными аплодисментами кадетов. — Спасибо, что поверили в меня. Без вас я бы так и остался в Айове не пойми кем и… — Теперь капитан ты, — слабо отмахивается от его благодарностей Ким Сэджин. — Позаботься об Энтерпрайзе. Только тебе я могу доверить его. В этой миссии ты показал, что ничем не хуже своего отца — верный, ответственный, смелый, решительный. Я уверен, ты будешь хорошим капитаном, Чонгук. Если бы не тот разговор в баре, если бы не все те высокие слова о правильном выборе, предназначении и прочем… Чонгук вздыхает. Действительно, кто знает, где бы он был сейчас? — Так что, поздравляю, капитан Чон, — хлопает его по плечу теперь уже бывший капитан Энтерпрайза. — Отец бы гордился тобой. Все торжественно хлопают и выкрикивают поздравления, кто-то даже свистит, а где-то совсем неподалёку слышится всхлип. Чонгук оборачивается, чтобы найти взглядом этого плачущего. А это Тэхён. Он в первом ряду, рядом с ним то самое существо с Дельта-Веги, его напарник, протягивает рыдающему взахлёб Тэхёну платок. Чонгук встречается взглядом с Кимом и ободряюще улыбается ему. Тэхён сквозь свои бурные эмоции тоже улыбается в ответ. По-своему странно и… мило. Чонгуку хочется подойти и обнять его, спросить, почему он плачет, но при всех он не может этого себе позволить. Не сейчас. Хотя… почему нет? Он спешно снова благодарит и извиняется перед капитаном и проскальзывает через толпу студентов, уже направляющихся к выходу, выискивая Тэхёна. — Ты чего?.. — с лёгким недоумением спрашивает его Чонгук, подловив за локоть. — А? — Тэхён громко шмыгает носом и стыдливо опускает глаза. — Я просто… так. Расчувствовался. Не обращай внимания. — Его взгляд рассеянно цепляет за значок на груди. — Ты красивый. Тебе идёт эта форма. Тэхён как-то уже говорил, что он красивый. Правда, это было после небольшого утопления после транспортации, и тогда Чонгук думал, что он немного бредит. Кажется, он ошибался. — Спасибо? — немного неловко улыбается Чон. Тэхён снова всхлипывает, отчего-то совсем растроганно, и Чонгук ничего не может поделать — он притягивает его к себе, крепко обнимает и мягко хлопает по спине. Пытается утешить, из-за чего бы тот ни расстроился. В его объятиях Тэхён начинает плакать сильнее, и Чонгуку даже кажется, что он что-то сделал не так, но сомнение пропадает, когда тот робко обвивает его руками в ответ и бурчит в его плечо: — Ты обещал мне искусственное дыхание рот-в-рот, капитан, помнишь? У Чонгука щёки заливает красным. Вообще-то, он давным-давно забыл об этих вскользь брошенных словах. Но он не помнит, чтобы хоть когда-то кто-то мог засмущать его так сильно. Ему нечего ответить, растерялся хуже некуда, а Тэхён, не дождавшись ответа и подняв на него грустные красные глаза, поджимает свои опухшие губы и извивается из его объятий, неловко потупившись. — Простите, капитан, я… пойду. Чонгук даже не успевает поймать его — Тэхён растворяется в толпе. Ничего. Не сегодня, так завтра, но Чонгук самому себе даёт обещание — вернуть Тэхёну обещанный поцелуй.

***

— Маневровые двигатели и импульсные ускорители к пуску готовы, — чеканит Сокджин, переключая тумблеры. — Системы вооружения и щиты в ждущем режиме, — отчитывается Намджун. — Диспетчеры дока готовы, капитан, — подхватывает Чимин. Чонгук усаживается в теперь уже своё капитанское кресло, окидывает взглядом весь присутствующий на мостике экипаж. Его команда — люди, проверенные в бою, надёжные и сильные, он доверит им свою жизнь. Доверял раньше и сделает это, если понадобится, ещё тысячу раз. — Хоби, пристегнись, — хлопает друга по плечу Чонгук. Хосок до конца не хотел участвовать в новой миссии, но куда он денется? В конце концов, им нужен хороший доктор на корабле, а кому ещё можно доверить это ответственное дело, как не Хосоку. Тот отнекивался и увёртывался от назначения как мог, и, может, самую малость он теперь Чонгука ненавидит, но это пустяки. На самом деле Хосоку нравится чувствовать себя нужным. И это главное. — Тэхён, как там в инженерной? — Делитиевые камеры на максимуме, кэп! Никто, кроме Тэхёна, не зовёт его кэпом. И почему Чонгуку это так нравится — он понятия не имеет. Но рад, что Академия всё же сняла Кима с той наказательной должности на Дельта-Веге и перевела на работу на Энтерпрайзе. Ещё и вместе с его напарником. — Джин, приготовиться к запуску. Ким коротко кивает и вводит координаты первой планеты, на которую им предстоит отправиться с миссией, когда на мостике появляется наконец последний элемент их команды. Тот, кто прошёл с Чонгуком бой, кто участвовал вместе с ним в спасении капитана Ким Сэджина и кто спас Землю от плачевной гибели вместе с ним. — Разрешите подняться на борт, капитан? — формально уточняет Юнги. — Разрешаю, — хмыкает Чонгук. — Поскольку у вас нет первого помощника, то я посмею выдвинуть свою кандидатуру. В случае необходимости могу предоставить рекомендации, — кривовато улыбается Мин ему, и это первый раз, когда Чонгук видит на его губах подобие улыбки. Ну надо же… — Кандидатура одобрена. Для меня это честь, коммандер, — вторя его тону, Чонгук не может сдержать облегчённого смешка. Вообще-то Мин до последнего отказывался участвовать в миссии. И уж не понятно, что (или кто) сподвигло его согласиться, но Чонгук искренне рад. В их команде бы не хватало этого хмурого гениального ворчуна. Юнги кивает, растягивая свою странную улыбку ещё шире, и уверенно проходит на своё место старпома. Энтерпрайз вместе с экипажем отправляется на новую, захватывающую и, вполне вероятно, опасную миссию. Но Чонгук уверен: с такой командой, как у них, любые приключения и опасности будут по плечу.

***

Космос — это риск и болезнь во мраке и тишине. Это бездушная пустота и мириады звёзд, горящих только для того, чтобы оставить после себя чёрные дыры. Это… страсть и любовь с первого взгляда для кого-то настолько отчаянного, как Чон Чонгук.                     

***