Крылья Маира

Однажды волшебник Аргентиум Крациус прилёг отдохнуть под тенью клёна. Он долго шёл из Каменного Города до Тихой Чащи, где находился его дом, что сильно устал и крепко заснул. В морщинистых руках лежал его дубовый посох, на который старик обычно опирался и которым творил волшебство. Хоть Аргентиум и спал глубоко, но вдруг проснулся, когда почувствовал, что кто-то крадёт его посох. Напротив себя волшебник увидел мальчишку в рванной одежде и с босыми ногами. Белое лицо его было чумазо и страшно, а светлые кучерявые волосы облепили голову космами. Среди грязного лица на Аргентиума уставились два испуганных голубых глаза мальчика и так не посмели оторваться. - Ни как посох мой решил присвоить? – С грозным видом спросил Аргентиум. Глаза мальчика тут же расширились от испуга, и он отдёрнулся от старика, парализованный немой паникой. - Что ты собирался сделать с моим посохом, молодой человек? – Спросил Аргентиум, прищурив глаза. Старик привстал, оглядываясь, и обтряхнул длинный плащ. Увидев такую перемену в лице волшебника, мальчик заговорил: - Господин волшебник, я не думал его воровать... Я не вор, не подумайте! Мне хотелось, чтобы он исполнил моё единственное желание. Самое невозможное, а потому самое важное! Лицо Аргентиума Крациуса прорезали сладкие масляные морщины. Мальчик казался ему безобразным. - Ты кто таков? – Спросил он, но не грозно, как первый раз, а мягко, словно заботливый дедушка. Даже седая борода стала на вид, будто пушистей. - Моё имя Маир, - начал мальчик, заикаясь. Он всё ещё смотрел большими глазами и дрожал. - Больше я о себе ничего не скажу, потому что большего не знаю. - Так, а где твой дом? Твои родители будут сильно расстроены, когда увидят тебя... кхм, испачканным. - Я не знаю, где мои родители. Я живу в доме с другими детьми, похожими на меня. Вот и всё. Аргентиум нахмурился. Он понял, что только что сказал ему мальчик. Бывает, что хоть и другими словами, но мы можем понять о чём нам говорят. Аргентиум присел перед Маиром, и их глаза оказались на одном уровне. Лицо волшебника приобрело серьёзное выражение, но краски озорства не потерялись, потому оно не выглядело таким строгим. - Какое же желание, милый друг, ты хотел загадать? – Бархатным голосом спросил Аргентиум. Маир смутился, часто заморгал и осунулся. - Мне хотелось бы стать кем-то наподобие ветра, чтобы везде летать, всё видеть, всё слышать и всё знать. Я хотел бы быть свободным и не возвращаться в тот дом, который считается моим родным. Я не хочу оставаться здесь. Пожалуйста, если это возможно, заберите меня с собой и я стану, как вы - странником... В глазах Маира Аргентиум увидел такую печаль и тоску, что и сам загрустил с такой же силой, как и мальчик. Недолго думая, волшебник взмахнул посохом, три раза ударил по земле и один - кулачком по стволу клёна. Перед Маиром в тот же миг появились белые пернатые крылья, похожие на голубиные, но в несколько раз больше. - Примерь-ка их! – Проговорил Аргентиум, а Маир тем временем надел на спину два белых крыла. Ощущение полёта было непривычно, но невероятно лёгким. Крылья поднимали, и из-под ног уходила бренная земля, и маленькие голые стопы свободно болтались в воздухе. - Лети, мой дорогой, лети! – Прощался Аргентиум Крациус. - Но запомни, никогда не отдавай и не отпускай крылья, ни за какие богатства или земные ценности. Крылья отпустишь и пропадёшь. Не нужно тебе этого! С тех пор прошло лет восемь, а может и все двенадцать, да только подрос Маир и превратился из мальчика в настоящего юношу, широкоплечего и с ясными глазами. Лицо его белое, светлое, как и волосы могли напомнить сияние небесной звезды Сириус. Крылья, как и предостерегал волшебник он берёг, ухаживал, грел первыми весенними лучами солнца, зимой же перелтал в южные широты. Маир успел облететь треть Земли и побывал в самых различных местах. Он гулял по обширным плоскогорьям, залетал в солнечные пустыни, бродил по таёжным лесам, пересекал глубокие моря и океаны, возвышался на пики гор и спускался на самое дно впадин, расположенных на суши. Путешествия всегда были для Маира испытанием, которое он проходил, закаляя свой дух. Маир так привык к крыльям, что почти никогда не снимал их. Исключения делал, только когда шёл купаться в озере или в шторма. В плохую погоду юноша вообще никогда не летал. Он берёг крылья. Но однажды Маир посетил горный перевал между двумя долинами, где рос дивный эдельвейс. Солнце припекало небольшой луг с дикими цветами, а небо настолько сияло голубизной, что в нём запросто можно было утонуть. Маир планировал остаться на лугу и найти убежище для ночёвки. Однако из-за высоких горных пик показались ленивые тучи, низко ползущих к перевалу. Каменные хребты запросто пропускали касающихся их грязную вату и откуда-то сверху резко подул холодный ветер. Маир стал быстро искать небольшую пещеру, чтобы спрятаться от надвигающейся непогоды. Ветер дул всё сильней, и тучи уже стояли над головой юноши. В какой-то момент посыпались холодные крупные капли, и тут Маир понял, что нужно быстро улетать. Дождь расходился. Капли всё чаще рушились на землю. Когда дождь разошёлся окончательно, крылья Маира уже были мокрыми, а горные препятствия только мешали улететь за черту разбушевавшегося ливня. Перевал в миг оказался утопающим в тысячах луж и канавок. В какой-то момент Маир почувствовал, что шевелить крыльями становится всё тяжелей, а летит он медленней. Боясь разбиться, юноша стал спускаться, как вдруг крылья размокли настолько, что стали совершенно не поднимаемыми. Тогда Маир и стал падать. Он в последний раз успел окинуть взглядом луг с дикими горными эдельвейсами, прежде чем свалился и потерял сознание. Дождь продолжал стучать по земле, словно молотком по гвоздям и прекратился только, когда утопающий перевал не застлала серебряная дорожка полной луны. Мириады звёзд тут же окружили холодные ночные небеса, а Маир так и продолжал лежать мокрый и без сознания. За острыми пиками гор стало светать. Солнце окрасило белые облака в сладко-розовые оттенки. Перевал озарился. От вчерашнего ливня остались только сырые цветы да камни с пропитанной влагой почвой. Маир встал и с трудом расправил тяжёлые обвисшие крылья. Он отряхнулся и пошёл по лугу эдельвейсов к выходу с перевала в долину. Ветер сушил перья, но и холодил юношу. К обеду кое-как Маир всё-таки сумел взлететь. Он поднялся невысоко и летел медленно, стараясь не надрываться, но даже так почувствовал, как крылья «хромают». Из-за этого его качало из стороны в сторону. И всё же Маир продолжал упрямиться и летел, пока горы не оказались позади. Он приземлился на закате, когда рыжее лисье солнце пряталось за очертания хвойного леса. Провёл ночь под звёздами и ясным небом, разведя костёр и соорудив шалаш. Утром с новыми силами отдохнувший и подкрепившийся Маир отправился в очередное путешествие, однако случилось непредвиденное. Крылья до сих пор «хромали» и слегка болели, особенно при взмахе. Но Маир продолжил полёт. Упрямство и погубило его. Неподалёку от каменного плато на него обрушился шквал прибрежного ветра. Он подкидывал юношу в воздухе и отпустил только тогда, когда уставшие крылья полностью перестали шевелиться. Маир приземлился в каком-то каменном городе с серыми стенами и мрачными улочками. На его падение тут же сбежались поглазеть любопытные жители с землистой кожей и морщинами возле глаз. А стража в латунных доспехах немедленно схватила юношу под руки и грозно оглядывала пришельца. - По законам Города-Над-Обрывом, - громогласно начал говорить тот страж, что стоял в медном шлеме и с непонятным гербом на груди, - все попытки человека летать пресекаются. Нарушивший этот закон ждёт неминуемая гибель среди прибрежных скал. С этими словами с Маира жёстко сорвали сломанные промокшие крылья и скомкали. Все любопытно поглядели на испугавшегося юношу и подумали, что сегодня или завтра его уже сбросят с вершины самой высокой точки над уровнем океана. Обычно так проходили казни в этих местах тех, кто хотел научиться летать. Тем временем главный страж продолжил: - Нам не должно нарушать законы, данные природой и стремиться в небо, раз уж рождены ходить. Поэтому завтра, во второй половине дня, ты лишишься жизни в пучине тёмной прибрежной воды. Мы бы и сегодня с тобой расправились, но к такому мероприятию следует подготовить горожан. Явно найдутся любители поглазеть с добрый десяток минут, как ещё один мечтатель разобьётся о скалы реальности. С этими словами Маира отвели в круглую каменную комнату с проржавевшими решётками и заперли в одиночной камере. Безжизненные крылья демонстративно сожгли у него на глазах и оставили дожидаться собственной участи. Ночь наступила незаметно. Месяц глянул сквозь решётки и одурманил сонливостью. Но Маир сидел в переживаниях и корил себя за опрометчивость. Он плакал, вспоминал свою свободу, вспоминал полёты, как получил крылья и что натворил. Его терзала неминуемая учесть того, что всё, что было уже никогда не повторится, и он это знает, но не осознаёт. Маир хватался за голову, вскакивал, дёргал за прутья, поднимал металлический скрежет. Но темница оставалась спокойной к чужому горю. Проходило время, и силы покидали юношу. Месяц всё больше брал контроль над Маиром. И вот он уже спал. Юноша брёл в густом тумане и искал украденные крылья. Он осторожно наступал, боясь их сломать и постоянно шастал руками по земле, в надежде найти знакомые перья. Тут он услышал шаги сзади и стал искать крылья быстрее, боясь, что их могут найти раньше и сжечь. Маир рыскал чуть ли не носом по земле, однако, когда его схватили за плечо, он так подпрыгнул, что чуть не упал без сознания. Воздух внезапно приобрёл противный земляной запах. Позади стоял Аргентиум. Его рот не открывался, но голос звонкий и чёткий раздался отовсюду: - Не думал я, что всё-таки в беду попадёшь. Думать о себе, конечно, хорошо, но когда от твоего выбора зависит что-то очень серьёзное, то и процесс выбора должен быть серьёзнее. – Порицал Аргентиум Крациус – ничуть не изменившийся старик, коим был несколько лет назад. - Я не успел ничего сделать. – Оправдывался Маир. – Солдаты тут же сняли с меня крылья и сожгли их. - Не об этом я тебе толкую. – Строго произнёс Аргентиум. - Ты знал, что крыльям уход был нужен, но предпочёл удовлетворить свои потребности и полетать. Ведь это и погубило и крылья, и тебя погубит. Именно так ты попал сюда. - Ну а что мне теперь делать? – Раздосадовано и оттого обозлённо спросил Маир. - Теперь уже ничего. Что сделал – то сделал, остаётся только плоды пожинать. - Так вы мне не поможете? – Огорчённо спросил Маир и тут же сам добавил, - хотя не надо. Я не хочу жить в мире, где люди ненавидят летать. Где люди готовы наказать за то, что ты пытаешься делать нечто больше них, лучше. Уж пусть я вознесусь на небо и буду там, постоянно парящим духом, чем останусь жить здесь и продолжу ходить, зная, что летать больше нет возможности. - Подумай об этом. – Произнёс волшебник. - Ты поступил неправильно, и осознал это. Теперь пойми, что страшно начать, а продолжить – пустяк, крылья в полёте растут... Маир проснулся не выспавшимся. Он часто моргал и ждал, когда за ним явятся, чтобы провести к месту казни. Утром его не покормили, поэтому, когда за ним пришли в обед, Маир еле-еле передвигал ноги. Его поставили на хлипкий деревянный мосток, нависавший над обрывом около полуметра. Внизу шумели волны, разевая пасть и готовые принять новую жертву. Чтобы посмотреть на зрелище, собралась целая толпа, весь город. Люди цинично оглядывали юношу, будто сверяя его с подлым вором или даже убийцей. Маир вспомнил строчку из старинного стихотворения: «Рождённые ползать, с завистью смотрят ввысь...» - Мы даём минуту на подготовку к прыжку. – Прохрипел вчерашний страж. – Затем сталкиваем. По опыту знаю, что лучше сигать самому, чем когда тебя толкают. Первое ты делаешь сам и знаешь, на что идёшь, второе делается без твоего ведома, поэтому последние секунды для тебя будут проходить в страхе. Страх. Маир улыбнулся, пытаясь понять, что для него страх. Уж точно не прыжок с высоты. Он летал так много раз, забирался на вершины и повыше этой, но ни раз не боялся сорваться. Потому что знал, что всегда было на кого положиться. Это его крылья. Он всегда был уверен в них. А сейчас? Сейчас можно положиться только на себя. Только на себя. - На себя. – Прошептал Маир и окинул расплывчатым взглядом присутствующих. Ветер на мгновение стих, пропуская чёткие, как грани фигур, мысли. Светлые облака спрятали солнце. - Прыгай. – Сказал солдат за спиной. Однако Маир продолжал стоять, колеблющийся собственной догадке. Он не хотел, чтобы его толкнули, но и не знал, точно ли он уверен в своём предположении. Нетерпеливый солдат сделал шаг на мостик, готовый пикой толкнуть юношу, как тот громко крикнул: – Крылья растут в полёте! И кинулся вниз. Люди, стоящие близко просто не поняли смысла слов, а стоящие вдалеке и вовсе не поняли сказанного. Но стоило Маиру только прыгнуть, как и те, и другие тут же взглянули с обрыва вниз. На их лицах внезапно презрение сменилось удивлением и даже вздором. Они увидели, как, не долетев до скал, у юноши появились белоснежные пышные крылья. В следующую секунду к горизонту с заходящим солнцем устремлялся вечно парящий Маир.