Ты простишь меня?

Чонин уже 3 дня не выходил из комнаты. Ничего не ел, выходил только тогда когда он был уверен, что Чана нет в общаге и то попить воды. А все из-за того, что Минхо все рассказал по какой причине у него сейчас разбита губа и почему Чан сам не свой. Чонин и сам не понимает почему он так избегает старшего, он его не боится. Но смотреть в глаза старшему стыдно. Все время младший обдумывал как объяснить все Чану и как возобновить отношения. Оправдаться что был пьян и не понимал, что делаю. Но это ведь не оправдывает его действия. — Чонин-а открой дверь, давай покушаем. — стучался Джисон в дверь. — Не хочу, кушайте без меня. — проговорил Чонин лёжа в кровати смотря в потолок. — Ты не ел несколько дней. Открой дверь хотя бы. Поговори со мной — Не унимался Джисон стоя под дверью. — Отстань. Не хочу ничего. — Накрылся Чонин одеялом проговаривая. *** — Не выходит? — Спросил Чанбин. — Как видишь. — Расстроенно проговорил Джисон садясь за стол. — Чан поговори ты, он тебя послушает — Начал Чанбин. — Нет. Я его видеть не хочу, пусть сидит у себя в комнате. Как мышка. — Закричал Чан ударяя кулаком по столу вставая. — Бан Чан. — Крикнул Минхо, а Чан уже ушёл, хлопнув входной дверью. — Мне кто-нибудь объяснит, что у них случилось? — Задал Чанбин вопрос. — Минхо хён ты же знаешь что произошло? Они же были не разлей вода. — Спросил Сынмин. — Ребят тут такое дело… — Начал Минхо. — Дело в том, что Чонин в чувствах ему признался и поцеловал. — Выдохнул тяжело Минхо. — М-да ну и пиздец. — Произнёс Хёнджин. — Это уж точно. — Поддержал Феликс. — И что мы делать с ними будем? У нас ведь скоро камбэк. — Спросил Бини. — Я не знаю. Давайте думать вместе. — Произнёс Джисон опуская голову. — Это ведь вообще всё из-за меня. Если бы я не потащил его с собой его в клуб, ничего бы не было. — Это бы все равно когда-нибудь случилось. — Успокаивая произнёс Минхо. *** Чонин слышал, что крикнул старший «я не хочу его видеть». Он ненавидит меня, думает Чонин. Я ведь не сделал ничего плохого, да признался что он мне нравится. Признаться гомофобу, что его любят и поцеловал. Да Чонин ничего ты не сделал. Ты совсем крышей поехал. Рассуждает Чонин сидя на полу возле двери. Он не замечает как начинает всхлипывать. Слезы сами наворачиваются, он и сам не понимает почему он, плачет. Потому что он признался? Или потому что его больше не хочет видеть самый дорогой человек. А может все вместе. Ближе к вечеру Минхо все же вытащил Чонина из комнаты со словами «Если ты через пять минут не откроешь и не выйдешь, я снесу эту дверь с петель, и ты больше никогда её не закроешь.» — И что дальше? Так и будете молчать? — Спросил Чонин сидя на диване. — Чонин-а давай хоть ты будешь умнее. — Начал Бини. — У нас камбэк скоро ты ведь помнишь? — Поддержал Хёнджин. — Помню я. Только мне стыдно. — Прервал Чонин Хёнджина. Опуская глаза в пол. — Я понимаю тебя Чонин-а. — Обнимает его Феликс. — Но тут такое дело, у нас завтра общая репетиция. — Уже завтра? — Округлил глаза младший от удивления. — Завтра. — Повторил Сынмин. — Ой блядь… Я же песню не закончил. — Подорвался с места младший убегая в комнату. — Завтра после обеда Чонин не забудь. — Крикнул Минхо в след. — Да.да. Хорошо. Чонин работал над песней. Он слышал как пришёл старший, а после последовал стук в дверь. — Ты спишь? — Не очень ясно пробормотал Чан. — Уже собираюсь. — Войти можно? — Дернув ручку двери не дожидаясь ответа. — Откроешь? Младший не спеша подошёл к двери берясь за ручку. Руки и ноги дрожали как никогда, казалось будто ещё немного и он вовсе рухнет. Чонин не спеша открывает дверь и видит как Чан оперся об косяк ели стоя, держа в руках бутылку соджи. — Ты чего напился то? — Подхватывает старшего, так как Чана понесло и он чуть не рухнул, когда попытался сделать глоток из бутылки. — А нет, тебе хватит — выхватывает бутылку младший, усаживая старшего на кровать. — Ты меня любишь? — вопрос в лоб, и младший долго смотрит в глаза напротив, на дне которых плещется сдерживаемая злость от смеси эмоций. — Да, — кивает, и внутри будто что-то лопается. Он сказал это. — Да, хён, я очень сильно люблю тебя. Всё? — Чан смотрит долго, сжимая губы в тонкую полоску. Он надеялся, что младший назовёт это глупой шуткой, что он тупо про стебал его. Но младший не смеётся. Смотрит прямо, а в глазах печаль и смирение. — Сука… ты не мог соврать, блядь, Чонин? Почему ты не сделал вид, что это всё — тупая шутка? Какого хуя всё нужно рушить? — Что, прости? — Настолько смешно и горько, что в самом злость поднимается. — Я делал этот вид четыре ебаных года, Чан! Я не трогал тебя, не позволял себе даже в самых сладких снах на что-то надеяться. Я запихал свои чувства в жопу ради нашей дружбы. Я даже не позволял себе посмотреть на тебя дольше, чем смотрел бы друг! — от слов старшего обидно, они ранят, наверное, даже больше, чем если бы Чан назвал его мерзким. — Я делал для тебя всё. Не докучал, понимал, принимал твой уёбский характер, не ссорился. — он тяжело дышит, смотря на парня, и снова сильно кусает губу, чтобы позорно не разреветься прямо тут. — Я не просил меня любить. — Подскакивает старший отчего Чонин дёргается. У Чонина в голове мысль теперь точно. Как раньше уже быть просто не может, это какая-то утопия. Видит в глазах напротив злость, ревность, обиду, разочарование. — Но ты все делал, чтобы я не смог тебя разлюбить. — Чонин тихо произносит. Чан подходит ближе к младшему. Он целует. Притягивает к себе и грубо целует. Кусает чужие губы, толкается языком в открытый рот. Он никогда не мог мечтать, что его поцелует Чан. Тело невольно поддалось и он ответил на поцелуй. Толкая младшего к стене, больно кусая за язык и губы. У старшего в голове ни одной здравой мысли. Им движут только негативные эмоции. Он не понимает, что и зачем делает. Первой мыслью возникает ударить Чонина. Но отвращения вновь не следует. Глаза под закрытыми веками стекленеют, и те самые эмоции находят выход. Чан злится на себя, свой мозг и тело ещё больше из-за того, что ему не противно. У него, блядь, стоит. Чонин на секунду пугается, когда отрывается от чужих губ, чтобы понять, что происходит, но видит эти глаза. Чан, кажется, не с ним, и ему бы остановить его, но на губы снова обрушивается жесткий поцелуй. И кажется, в этот момент, у Чонина беды с башкой. Потому что он поддаётся. Чан не церемонится, он отрывается от чужих губ и кусает шею. Больно, до синяков, но младший не сдерживает стона. Как, блядь, можно получать удовольствие? Он сам хотел бы у себя спросить. Потому что его кроет, от каждого укуса на шее и ключицах, от каждого грубого поцелуя, от пальцев, которые сжимают ягодицы до синяков. Всё это заставляет член болезненно ныть от сильного возбуждения. Младший приходит в себя после несколько укусов поняв, что это не правильно. Не сейчас. — Чан стой. Остановись. Ты завтра пожалеешь. — Пытаясь остановить старшего. — Прекрати не надо. — Почти плача просит старшего остановится. — Щщ… Тихо. — Накрывает своей рукой его губы, чтобы заглушить мольбы младшего. — Тебе же нравится. — Усмехнулся Чан. От чего младшего передёрнуло. Глаза старшего горели яростью, злостью, первобытным желанием. Чонин почувствовал себя маленьким зверьком загнанным в угол. — Не надо Чан, прошу. — Мыча проговорил младший в ладонь, пытаясь вырваться из крепких рук, после очередного сильного укуса. — Остановись не надо. — всхлипывает младший. Чан отталкивая свой затуманенный разум приходя в себя. Отпускает младшего — Прости… — Старший быстрым шагом покидает комнату. Чонин падает на пол обессиленно. Поддаваясь эмоциям начинает плакать ещё сильнее. Он никогда бы не подумал, что Чан мог причинить ему какую либо боль. Начиная плакать ещё сильнее.