Ты простишь меня?

Конечно, душевную боль никак нельзя сравнить с физической. Даже сильная зубная боль или боль из-за почек ни в какое сравнение не идет с душевной. Хотя от физической боли можно реально умереть, а от душевной казаться живым. Душевная боль мешает жить, не дает дышать… С чем ее сравнить? С тем, что твоя душа-птица сгорает до пепла. Остается оболочка человека, который продолжает жить, работать, даже шутить и улыбаться… Только глаза перестают светиться, покрыты пеплом… И понимаешь, что в тебе что-то умерло. Что-то очень важное. Всё, что было важным и интересным раньше перестает существовать. Пожалуй, душевная боль, сильная душевная боль, похожа на душевную смерть. Сколько длится эта душевная боль-смерть? Говорят, что половину того срока, сколько душу убивали. Оживет ли человек после душевной боли? Станет ли его душа прежней? Думаю, что нет. Часть души умирает навсегда. Есть поступки, которые нельзя прощать. Есть слова, которые нельзя забыть. Есть моменты, после которых люди из самых близких становятся никем. Джисон проснулся попить воды, проходя мимо комнаты младшего. Дверь была приоткрыта, он увидел как Чонин сидел на полу и плакал. — Чонин-а. — Он смотрел на младшего и заметил, что на нем были красные следы на шее. Следы укусов с почти застывшей кровью. — Что случилось? — Занервничал Джисон приподнимая и оглядывая остальные участки кожи. — Ни-Ничего. — выдавил заикаясь из себя младший. Влюблённые люди способны на поистине странные поступки. Казалось бы, зачем мучиться, страдать, любить того, кому это даром не нужно. Но иногда невозможно разлюбить даже после мерзких поступков. У кого-то это получается. Наверное, действительно хорошо, когда идеальный образ человека рушится в твоей голове и тебя отпускает. Непередаваемое чувство свободы от собственного сознания. Чонин сейчас тоже хотел бы ощутить такое. Но вместо облегчения он чувствует. Беспомощность, страх, угрызений совести и ощущением собственного ничтожества. Окружающий мир кажется серым, чужим, жестким, окрашенным в красивые прозрачно-серые и минорные тона. — Ага. Вижу я твоё ничего. Это Чан да? — Ухватил за лицо младшего смотря ему в глаза. — Я прав? Чонин смог только кивнуть. — Чёртов гомофоб. — Тяжело выдохнул Джисон прижимая ближе к себе. — Давай на кровать, на полу холодно сидеть. Можно и заболеть. — Укладывая Чонина на кровать. Отходя закрыть дверь, чтобы другие не увидели. — Не уходи. — Схватил за руку Джисона проговорил Чонин дрожа всем телом. — Я не ухожу. Только дверь закрою и вернусь. — Хорошо. Чонин перестал дрожать и вслихоповать только под утро. Ближе к обеду когда все сидели в зале смотря на Чонина. Ужасаясь что с ним сделал Чан. — Я думаю мне лучше уйти из группы. — Тихо проговорил Чонин. — Что? Нет даже не думай. — Остановил его Сынмин. — Я согласен с Сынмином. — Выдавил свою точку зрения Минхо. — Я Чана в духовке зажарю. Обещаю. — Я помогу — Поддержал Джисон. — Если тебе так страшно, давай я буду спать рядом. — Предложил Чанбин. — Не нужно. Я лучше к родителям… Не договорил Чонин как вдруг в прихожей громко хлопнула дверь и что-то с грохотом упало. Чан пытался разуться, но без успешно. — Блядь. Хули ты не снимаешься. — Выругался Чан поднимаясь проходя дальше, так и оставаясь в одном кроссовке. Проходя мимо зала он увидел всех и Чонина который сидел заплаканный и опухший. Укусы приобрели алло-бордовый цвет. Он смотрел на Чонина который даже на него не осмеливался, посмотрел. Оно и понятно почему. — Прости меня. — Опустил глаза в пол и прошёл дальше в свою комнату. — Прости? И это все, что ты можешь сказать? — Выкрикнул Джисон срываясь с места. — Стой не надо. — Схватил за руку Чонин. — Он был пьян и зол. — Его это не оправдывает. — Я пойду лучше вещи собирать. — Сказал Чонин намериваясь идти в комнату. — Да собирай. Сейчас поедем в студию. У нас репетиция. Её никто не отменял. — Сказал Минхо вставая рядом. — Пойдём вместе. Я буду рядом. — Видя как младшего трясёт. Тихо произнес старший последнею фразу. — Смотри Минхо, я могу и приревновать. — Играя бровями произнес Джисон явно не подумав. — У тебя тоже крыша поехала? — Произнес Минхо явно не оценив шутку. — Я же пошутил. — Надул губки Джисон. — Глупая шутка. — Выругался Минхо. — Нет ребят мне и правда лучше уехать. — Твердил Чонин. — Не смей даже думать об этом. — Встал Феликс подходя ближе. — Не бойся мы будем рядом. Чонин только опустил глаза, он не хотел чтобы ребята волновались за него. Это ведь не их вина, не их проблемы. *Pov: Чана* Чан выскочил из комнаты как ошпаренный. Когда во все оказался на улице. Ночной холодный ветер ударил по телу. И только на улице окончательно понимает, что он долбоёб. Разум будто проясняется и медленно приходит осознание всего происходящего. Ярость ощутимо уменьшилась, и Чан зло хмыкает на самого себя. Ещё бы она не уменьшилась, он практически изнасиловал человека. Ему противно, но исключительно от самого себя. Руки мелко дрожат от общего стресса, и он на несколько минут теряется. Что сейчас делать? Идти к себе в комнату нет смысла, он просто сойдёт там с ума. Ему надо с кем-то поговорить. Но с кем? Да и о чём? Что он вообще хочет понять? В голове огромное количество мыслей, но вместе с тем ни одной четкой. Он отходит от общежития и садится на скамейку, смотря в пространство перед собой. В голове медленно, будто давая ему ощутить всю суть его действий, проносятся картинки того, что он сделал с Чонином. Ему хочется снова разозлиться, но, кажется, он просто уже не может это делать. От алкоголя в крови явно не остаётся и капли, а ему сейчас очень хотелось бы быть пьяным и дальше ни черта не понимать. Желания вернуться и как-то исправить ситуацию, ожидаемо, не появляется. Мозг до сих пор упорно думает, что он прав. Ему соврали, лучший друг скрывал от него огромную часть себя. О том, что в итоге сделал, он сейчас не думает. Где-то в дальнем углу сознания, будто эхом, раздаётся чужой стон и темноволосый трясет головой, желая избавиться от воспоминания. Внутренности скручивает болью так, что блевать хочется. Если ему и противно, то только от самого себя. Из горла вырывается неконтролируемый всхлип, и ещё один, он даже вздохнуть толком не может. Такое бывает при истерике, тихой, когда плачешь настолько сильно, сдерживая голос, что заикаешься. Просидев ещё час на скамейке, он решил подняться на крышу попытаться успокоиться и собрать все мысли в едины. Он не знал, что ему делать? И как быть с Чонином. Нужно извинить. Он это прекрасно понимал, но как это сделать? Уже расцвело, а прийти в себя и что-либо придумать так и не смог. Из его мыслей вырвал звонок менеджера которой сказал, что он срочно нужен в студии. Чан ничего не соображая спустился с крыши. Уже подходя к двери услышал разговор ребят. Пять минут простоял смотря на дверь не решаясь зайти, но надо. Он хотел тихо прошмыгнуть, но не смог. Дверь от сквозняка слишком сильно хлопнула, а Чан споткнулся об обувку упав на пол пытаясь разуться. Но кроссовки предательски не хотели сниматься. Он психанул так и не сняв второй кроссовок прошёл дальше. Он замер смотря на Чонина, его отметины. Чан ужаснулся, что это все сделал он. Что он виноват во всем происходящем. Сердце колотилось как бешеное, слезы подступали. Чан хотел упасть на колени и просить прощения пока Чонин не простит его. Но он бы не простил, не сейчас, это точно. И можно ли такое простить, такое не прощается, подумал Чан. Оставалось только одно быстрее скрыться. Чан только и успел добежать до комнаты, как слезы полились, не успевая вытирать. Они лились с такой скоростью будто вся жидкость выходит наружу. Слегка успокоившись он быстро переоделся и вышел из комнаты. — Чан ты совсем головой поехал? — Спросил Чанбин. — Яяя… Чан смог только помотать головой. Как ком в горле предательски дал о себе напомнить. — Я долбоеб, я знаю. — Оттолкнув Бинни прошел к выходу. — Ты конченый придурок. — Крикнул Бинни вслед. Чанбин как главный шипер их группы прекрасно знал, что Чана тянуло к младшему совсем не по-дружески. Оставалось только понять это самому Чану. Чанбин отметил себе, что младший оказался умнее и смелее чем Чан. Чонин мало, что понимает он сейчас, стоит посередине танцевальной студии. Стаф пытается, что-то объяснить, но практически ничего не слыша. Он только делает вид, что он их слушает смотря на старшего и вспоминая то, что произошло. Чан стоял покачиваясь с ноги на ногу смотря в пол, только изредка поднимал глаза. Глаза были красные и в то же время стеклянные как ночью. Но только когда они изредка встречались взглядом, Чонин видел в его глазах растерянность, смущение и печаль. Он прекрасно понимает этот взгляд. Ведь у него точно такой же, видя себя в отражении зеркало, что сейчас находится перед ними. «Может, стоит поговорить». Чонин сразу же отогнал эту идею, разве им есть о чем поговорить. Есть, конечно есть, но с чего начать. И сам Чонин не готов к такому разговору — Ян Чонин вы вообще меня слушайте? — Спросила одна девушка из стаффа. — Ааа… Да. Конечно я вас слушаю. — Перевёл взгляд на девушку, что стояла прямо перед ним. — Может вам уйти, раз неинтересно. — Я как раз хотел об этом поговорить… — Начал Чонин. — Может я неправильно выразилась, я имею в виду во все покинуть группу. — Перебивая проговорила девушка. — Что вы себе позволяете. Немедленно извинитесь. — Выкрикнул Чан зло смотря на девушку. — Я сказала как есть. — Возразив сказала девушка. — Да кто вы такая, чтобы так с ним разговаривать. Вы всего лишь стафф. Так и помогайте, а не пиздите всякую хрень. Я сказал извиниться. — Уже грубо произнёс Чан. От чего все стояли в шоке. Чан хоть и часто заступался за ребят, но такого не было. Он всегда мягко всех отчитывал, а тут порыв гнева. Чонин подумал — в обиду не дам, а сам обижу. — Простите Ян Чонин. — Проговорила девушка. — Ещё раз повторять? — Уже с нежностью проговорила девушка. — Да. Если можно. — Проговорил Чонин. Спустя время ребята начали репетицию. Отрепетировав все от А до Я. Чонин рухнул на пол. — Я сейчас сдохну отвечаю. — Ели проговорил Чонин. — Не сдохнешь. Я тебе не дам помереть. — засмеялся Джисон взъерошивая волосы, поднимая Яну настроение. — Лучше? — Ага… На много… — Проговорил Чонин подтверждая свои слова покачивая головой. — Это хорошо. Чонин-а хочешь, напьёмся? — Предложил Джисон. Чонин только повернул к нему голову выгибая бровь. — Ты серьёзно? Ну уж нет. Спасибо больше не хочется. — Отворачиваясь от лежащего рядом тело смотря в потолок, в попытках отдышаться. За неделю Чонин свыкся и отпустил идею уйти из группы. Чана он видел редко, только на совместных репетициях. Старший не приходил в общежитье, а если и заглядывал только переодеться и вновь уходил. Но чаще всего он просил Чанбина принести ему вещи либо же кого-то из стафа. Чонин сидел у себя в комнате когда Минхо с Джисоном зашли. Они по очереди заходили регулярно каждые десять минут, а иногда и каждые пять. — По вам уже можно часы сверять. — Тяжело выдохнул Чонин. — Ты о чём? — Не понимающие смотрели оба. Либо же делали вид, Чонин так и не понял. — Правда хватит. Вы каждые пять минут заходите. Я не маленький. Справлюсь. — Смотря на обоих говорил Чонин тихо, почти шёпотом произнес последнее слово. — Мы просто переживаем. — Сел Минхо рядом. — Вот и заходим проверить. — Садясь с другой стороны Чонина. — Ну не каждые же пять, десять минут. — Тяжело выдыхая проговорил Чонин. — Хорошо. Буду заходить каждые двадцать минут. — Усмехнулся Джисон. — Эй пятнадцать. — Возразил Минхо. — Ну хватит. Правда. Детский сад отдыхает с вами. — Сказал Чонин за что и получил подзатыльник от Минхо. — Ащ… Я значит за него переживаю, ночами не сплю, а он детский сад. Вот значит как. — Начал иронично проговаривать Минхо. — Переигрываешь. — Усмехнулся Чонин, а Джисон вовсе от смеха на пол свалился. — 1:1 засмеялся Минхо. — Ну серьёзно. Вы как канвой за мной ходите. — Ладно. Обещаю мы постараемся заходить реже. — Сказал Минхо. — Это он обещает, я нет. Учти. — Пригрозил пальцем Джисон лёжа на полу подперев одну руку под голову. — Так значит. — Схватил Чонин подушку кинув в Джисона. — Это что война. — Ловя подушку, подскочил Джисон нападая на Чонина. — Держи его сейчас щекотать будем. — Эй. Я же щекотки боюсь. — Ян подскакивает на кровать прихватив подушку. — Так не честно вас двое. — Держа подушку как преграду говорит Чонин. Джисон с Минхо переглянулись и повалил Яна на кровать щекотя. — Хва-хва-тит. Я сей-час ум-ру. — Проговорил Ян вперемешку со смехом задыхаясь. Оба прекратили щекотать сразу же как услышали, что Ян тяжело уже дышал. — Вот же вы. Нечестно двое на одного. — Проговорил Ян отдышавшись. — Идите уже спать. Завтра тяжёлый день. Ян и сам не знает, будет ли он тяжёлым, но для него точно будет тяжёлый. Завтра запись клипа, а это значит они будут все вместе. Значит будет Чан, Чонин видел его пару дней назад. Смотреть больно, помятый, не выспавшийся, синяки под глазами. Каждый раз когда его видит сердце, замирает, начинает биться сильно. Сильное желание подойти, обнять и сказать, что уже не обижается и все понимает… Перепил, разозлился, вот и выплеснул эмоции. Искал Чонин оправдание для Чана или для себя? Оправдать старшего он не может, но простить может. Любящее сердце способно на всё. Или же Чонин заблуждается, может это из-за того, что его нет рядом и по этому такое ощущение прощения. А если бы видел его каждый? Нарастал бы гнев и злость? На кого на себя? Или на него? Задался вопросом Чонин лёжа на кровати пытаясь уснуть. Правду говорят, что здравые мысли приходят ночью. А утром мы про них можем и во все забыть, как и не бывало. Начал рассуждать Чонин: Простить — это значит перестать сердится или обижаться, перестать его винить. Но как быть если я злюсь на себя. И виню только себя, признается Чонин самому себе, крутясь в кровати. В горле пересыхает от чего приходится встать и пойти на кухню. На кухне горит свет, значит кто-то тоже не спит, отмечает Чонин подходя ближе. — Чего не спишь? — Спрашивает Чанбин, копаясь в ноутбуке. — Встречный вопрос? — Проходя дальше беря бутылку из холодильника. Отпивая. — Работаю. У меня появилась идея вот записываю. А ты? — Попить захотел. — Пожал плечами Чонин. — Не засиживайся долго. — делая несколько шагов к комнате. — Ты поговорить с ним не хочешь? — Задаёт вопрос младшему. Чонин разворачивается к Бинни подходя к столу садясь напротив. — Я не знаю с чего начать. — Признаётся Чонин опуская голову вниз. — Я на него больше не держу зла, да и не держал. Я сам на себя зол, сам себе противен. Понимаешь Бинни — Чонин поднял глаза на Бинна, а тот сидел и слушал покачивая головой. — Так и скажи ему то же самое, что и мне. Я заебался вещи ему носить. Вы оба два придурка. — Вынес вердикт Бинни. — Он долго ещё будет жить в студии? — Не знаю. — Пожал плечами. — Иди спать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи хён. Не засиживайся долго. — Произнёс уходя спать. Завтра долгий день подумал Чонин засыпая в своих мыслях…