Watashi no sekai<3

      Хёнджин откидывается на спинку офисного стула, устало протирая глаза. Ладонь тянется ослабить галстук и расстегнуть верхние пуговицы, чтобы дышать стало немного легче, а после, зарываясь пальцами в собственные волосы, тяжело выдыхает и встаёт со своего рабочего места, не забыв при этом выключить компьютер. Рабочий день закончился полтора часа назад, но Хван как обычно задержался, дописывая отчёты. Дома его уже заждался его любимый омега и маленький сын, которого альфа привык называть своим. Потому что так и есть — сам мальчик тоже считает парня своим отцом, ведь биологического родителя он видел лишь в раннем детстве и толком не помнит.       Хёнджин на скорую руку собирает бумаги в кучу, кладя их в ящик стола, забирает пиджак и выходит из офиса, ища глазами машину на парковке. В голове нет никаких мыслей, чему он несказанно рад, руки на автомате крутят руль по направлению дома, но тут альфа словно выходит из транса и сворачивает с главной трассы, паркуясь у супермаркета. В конце недели хочется извиниться перед своей семьёй за то, что так часто пропадает на работе, поэтому парень проверяет карман брюк на наличие кошелька и выходит из автомобиля, по дороге вспоминая список продуктов, за которыми и так нужно будет завтра идти. В корзине оказываются яйца, хлеб и молоко разных видов и какие-то полуфабрикаты, которые его муж покупает каждые выходные, а так же небольшой торт, вино для них с Сынмином и конечно же огромная шоколадка для маленького альфы. Хван с улыбкой на лице оплачивает покупку, закидывает пакет на заднее сидение и направляется домой, где его, он уверен, встретят его любимые мальчики, которые скучали по нему всю прошедшую неделю. Но встречать его выходит только чуть взволнованный мальчишка, который тут же ярко улыбается, замечая отца, и феромоны расстроенного омеги.        — Дядя Хёнджин! — вскрикивает мальчик и тут же испуганно оборачивается куда-то в гостиную.        — Привет, Йени, — по-доброму улыбается Хван, трепля сына по волосам, — и не называй меня дядей — чувствую себя старым. Зови меня хёном, малыш.       Чонин понимающе кивает, прислоняя указательный палец ко рту, а потом спокойно выдаёт «Но тебе же 31, ты и так старый», на что альфа театрально хватается за грудь в районе сердца и смеётся приглушённо, подзывая мальчика к себе. У того глаза радостно загораются, когда он находит взглядом плитку любимого шоколада, что выглядывала из пакета.        — Съешь после ужина, — сообщает Хёнджин и хватает с полки резинку, завязывая хвостик на макушке, что, по словам Сынмина, делал его образ более домашним и расслабленным. Кстати, насчёт Сынмина: почему его не видно? — А где носит нашего папу?        — Он в комнате. Плачет, — тихо, словно сообщая какую-то тайну, проговаривает Чонин и, немного подождав, продолжает: — Приходил какой-то дядя и они с папой громко кричали, а потом он сказал, что любит меня и ушёл в комнату, — Хван тяжело выдыхает, клюёт губами в лоб мальчишки, улыбаясь от его зажмуренных лисьих глазок, и направляется в спальню, намереваясь выяснить что-то о состоянии мужа.        — Мин~и, — тихо зовёт парень, вглядываясь в темноту комнаты, — Сынмин~и, — ещё раз зовёт альфа и слышит тихий всхлип и какое-то шуршание, а после жмурится от мягкого света ночника. — Мой хороший, что случилось? Йени сказал, что ты плакал. Всё хорошо? — младший положительно кивает и вновь всхлипывает, приподнимаясь на кровати. — А если честно? Расскажешь? Кто приходил? — омега кусает губы и заламывает худые пальцы, будто боясь сказать правду. Хёнджин не торопит возлюбленного, только садится рядом, берёт его руку в свою ладонь, поглаживая мягкую кожу большим пальцем, и в глаза смотрит так влюблённо и заботливо, будто ему 16 и ему только что ответили взаимностью. — Сынмин~и, расскажи мне, дорогой. Я переживаю, и Чонин переживает.        — Джухён приходил. Он говорил, что отберёт у меня Нин~и, а ещё… что ты бросишь меня. Говорил, что я тебе не нужен, потому что... толстый и некрасивый, и что ты женился на мне только из-за жалости, — совсем тихо шепчет омега, играясь с пальцами возлюбленного. — Он сказал, что мы с Йени тебе не нужны и ты просто пользуешься мной. Это же не так, да? — с надеждой в голосе спрашивает парень, поднимая глаза на старшего.       Сынмин — испуганный и мало кому доверяющий двадцатилетний омега, который после расставания с парнем остался с двухлетним сыном на руках. Ему было всего 15, когда он забеременел и всего 16, когда родил. Ему было страшно от мысли о том, что он подарит жизнь новому человеку, ему было страшно от мысли о том, что ему придётся воспитывать ребёнка, хотя омега сам ещё ребёнок — весёлый, общительный, доверчивый и местами глупый ребёнок. Его парень, — Джухён — который был одноклассником парня в старшей школе, отцом в свои 16 становиться не хотел — «не нагулялся ещё», видите ли, но и от ребёнка не отказался, сообщив своей семье о том, что они с Сынмином поженятся. Тогда омега думал, что его жизнь будет прекрасна — любимый альфа, от которого парень ждёт ребёнка, рядом, а значит всё будет хорошо. Но все надежды и мечты Мина разрушились после его родов — заметно пополневший омега больше не привлекал своего парня в сексуальном плане, их семейная жизнь стала какой-то серой и однотипной, к сыну Джухён относился холодно и самого Сынмина частенько мог ударить, называя некрасивым и ненужным. А после, через два года, и вовсе выставил омегу с двухгодовалым Чонином за дверь, приведя в дом какого-то незнакомого Мину парня-омегу — тот «и лицом покрасивее, и фигурой получше чем у тебя, и без прицепа», как сказал тогда альфа. До встречи с Хёнджином он чувствовал себя ничтожным.        — Глупышка моя, — мягко проговаривает Хван, касаясь губами тонких пальцев супруга, — это всё неправда, золотце. Я очень люблю тебя и очень люблю Нин~и, ты же знаешь. Вы самое прекрасное, что было в моей жизни, и я никому вас не отдам и никогда не оставлю, — шепчет альфа, поочерёдно выцеловывая каждый палец, — не смей даже и думать о том, что ты меня как-то не привлекаешь или что ты некрасивый. Ты просто волшебный, солнце, — младший прячет смущённую улыбку, всё ещё иногда всхлипывая, и тянет мужа за рубашку, заставляя того едва ли не упасть на грудь омеги, но тот ловко удерживает свой вес на руках и садится рядом, приобнимая парня за плечи. — Я люблю тебя больше всего на свете, Сынмин~и.        — И я теб-        — Папа, папа, смотри что я нашёл! — с криками вбегает Чонин, но, вместо привычного обращения к Сынмину, мальчик смотрит прямо в глаза Хвану. — Папа Джин~и, смотри, — от такого сердце щемит — Чонин впервые за этот год, что они с омегой живут с Хёнджином, назвал его своим папой.       Альфа переводит взгляд на ладошку мальчика, в которой лежал продолговатый тестер с двумя красными полосками, после на лицо враз побледневшего мужа, который будто специально избегал удивлённого взгляда, потом вновь на полоску и снова на младшего, пока Чонин, всё это время сидевший между парнями, не кладёт свободную ладонь Хёнджина на плечо омеги, будто намекая на то, что его нужно обнять. Хван так и делает — обнимает крепко, прижимается губами к виску возлюбленного, шепчет слова о любви и осторожно касается ладонью пока ещё плоского живота, аккуратно поглаживая, пока Чонин завороженно наблюдает за этой картиной.        — Я вас так люблю, — судорожно шепчет Хёнджин, тычется носом в шею мужа, пытаясь наполнить лёгкие слегка изменившимся запахом вишни, и руки к мальчику тянет, заключая того в тёплые медвежьи объятия, — очень сильно, мои драгоценные мальчики. Никому вас не отдам, ни за что, — Сынмин только смеётся беззвучно, треплет сына, что удобно умостился в руках Хвана, по волосам и целует притихшего супруга в макушку, понимая, что он всё же нашёл своё счастье.