все-таки мягкие

волосы у мицуи, наверное, мягкие — пиздец, как сахарная вата или заварной крем в его любимых черничных пирожных, вот-вот под пальцами растают, растекутся карамелью. неудивительно, лениво замечает доракен, учитывая, как долго он с ними возится в ванной. у мицуи на полке всяких бутылочек с кондиционерами больше, чем у хаккая, (доракен знает — доракен видел) и пахнет от такаши парикмахерской и совсем слабо — свежим окрашиванием. цвет насыщенный и яркий, сочный, словно ароматная темная слива. или сладкая газировка, которую пьет мицуя, кое-как усевшись в темном, старом кресле. его, кстати, инуи притащил, пыльное и скрипящее, раздражающее, но такаши нравится. доракен бездумно перекладывает инструменты в ящике после сейшу, такаши переписывается с хаккаем, телефон крутит плейлист с red hot chili peppers по второму кругу, с улицы сочится вечерний шум и автомобильные выхлопы — уютно и сонно, так хорошо и правильно, что доракен как-то подозрительно быстро привыкает. — там новый ужастик вышел, можем сходить, — предлагает он вдруг и вертит в руках гаечный ключ на десять. голос спокойный, скучающий даже. ну, доракен надеется. это идея инуи — он говорит, что так легче признаться, атмосфера подходящая, романтично и ненавязчиво, можно за руку взять или сразу потрогать за коленку. о том, что сейшу в таких делах понимает еще меньше доракена, как-то не вспоминается. мицуя не думает даже — кивает, не отрывая взгляда от экрана мобильного. лицо его красиво подсвечивается, синеватые губы, сиреневые-фиолетовые-какие-там-еще-цвета-бывают волосы, блестящая серьга в мочке уха. красивый — не то слово, обманчиво безобидный и домашний какой-то, удивительно гармонично вписавшийся в захламленную мастерскую. доракен хочет поцеловать его, обнять и к сердцу прижать тесно-тесно, чтобы мицуя слышал, как сильно его любят. выходит только вздохнуть устало и посмеяться с анекдота хаккая, который ему зачитывает такаши. после того, как мицуя уходит, — уже поздно, у меня дел ебаться-не переебаться, куча примерок, спишемся на неделе — возвращается инуи. с пакетом в руках и чем-то стеклянно звенящим. — ты мог сказать ему, — качает головой инуи, откупоривая пиво с помощью того самого ключа на десять, когда доракен нехотя рассказывает ему о том, что было в его отсутствие, — он и так догадывается, мне кажется. — я бы не догадался, — доракен пить не хочет, но сейшу протягивает бутылку и ему. алкоголь ложится на язык неприятной горечью. — а я и не про тебя, — инуи пожимает плечами. верно, соглашается доракен про себя. на фильм они с мицуей идут в следующие выходные. доракен выбирает самый последний сеанс, потому что в чем тогда смысл ужастика, если не в этом. он звонит такаши, и тот ворчит в трубку, что сестер тогда придется оставить с хаккаем, который сам как дите малое. доракен слышит то, что ему нужно — мицуя не против. фильм оказывается проходной хуйней, кровь, кишки, хаотично раскиданные в кадре, чьи-то отрубленные головы и два средних таких скримера в конце. доракен зевает, пока чокнутый маньяк варит одну из главных героинь в кислоте. с нее пластами слазит кожа и вытекают глаза, а еще- доракен сглатывает — а еще мягкая ладонь мицуи ложится поверх его, длинной и мозолистой, и он уверенно переплетает их пальцы. они так и выходят из темного зала, такаши его руки не выпускает, но доракен не против. они идут по темной холодной улице, и над их головами даже фонари не зажигаются, и мицуя спрашивает в лоб: — ну и что теперь? — не боишься, что за такое, — слово «пидорство» доракен неловко проглатывает, — отпиздят? — тебя не это волнует. да, черт возьми, ругается он про себя и думает, как точно мицуя попадает в центр его смятения в душе. проницательный и внимательный к мелочам. они молчат, потому что доракен не знает, что сказать. он спрашивает наконец, когда они подходят к дому мицуи, — тот тормозит за рукав джинсовой куртки и тянет к себе поближе, так, что приходится нагнуться: — давно ты догадался? — сразу, — шепчет такаши в губы — мятно и свежо, как те маленькие овальные конфетки в пластмассовой коробочке, которые постоянно жрет инуи. доракен успевает положить ладонь на короткостриженный затылок, прежде чем мицуя его целует. мягко и быстро, не выделываясь особо, а потом отстраняется и цепляет щеку горячим дыханием. — я ждал, пока ты как-то намекнешь, — такаши неопределенно взмахивает руками, — чтобы понять, что мне не показалось. — пригоняй ко мне завтра, — предлагает доракен, — инуи свалит куда-нибудь. — я не против, но у меня куча работы. — тогда я к тебе, — решает доракен и улыбается криво, замечая, как проступает искреннее удивление на чужом лице, — тем более, я не был ни разу в твоем ателье. — ну, не ателье, — мицуя качает головой, — так, комнатка под крышей. — все начинается с малого. да, смеется такаши, соглашаясь, параллельно ища по карманам ключи. а волосы у него все-таки мягкие.