Лекарство от одиночества

      После той провокационной шутки прошел месяц. За это время группа окончательно приняла Попова в свои ряды. Теперь в общем кабинете часто слышен всеобщий ржач, никто не стесняется шутить на щепетильные темы. После перевода Арсению выделили кабинет рядом с Пашей и Васей, и рядом с кофейным аппаратом. Теперь в любую свободную минуту его можно найти именно там.          Середина рабочей недели, поздний вечер. Офис практически опустел. Василиса, закончив с отчетами, собирается и закрывает кабинет, направляется к Воле. — Паш, — она заходит в кабинет. — Я взяла два отгула, так что не теряй. — Уже? — отрывается от документов — Да, сама не заметила, как приблизилась эта дата…текущие дела я подбила, отчеты тебе скинула. Если понадобятся какие-нибудь бумаги, оставляю запасной ключ, — отдает предмет — Хорошо…ты как сама? — Нормально, — отмахивается она — Не переживай. — Не переживу. — Васька, не шути так пожалуйста…утром выезжаешь? — Да. — Если что звони, всегда поддержу. — Спасибо. Я пойду, надо еще отдохнуть после работы. — Давай.          Они быстро прощаются, и девушка едет домой. После быстрого душа, она падает в кровать и моментально засыпает.          Следующее утро в следственном управлении мало отличается от предыдущих. Попов, придя на службу, оставляет дверь кабинета открытой, чтобы не проморгать приход своей коллеги. Но она не приходит ни к 9-ти, ни к началу летучки. После собрания мужчина направляется к другу. — Паш, не знаешь где Василиса? — Знаю, — он продолжает работать с документами — Где? — У нее два отгула. — Отгулы? Ты вообще про нашу Васю? — Да, Попов, про нашу. Она тоже человек, и тоже хочет отдыхать. — У нее что-то случилось? — Нет. — Не верю. — Слышь, Станиславский, иди работай. — Скажешь, что с ней и пойду. — Это шантаж старшего по званию. — Паш, она трубку не берет, я волнуюсь. — А я тут причем? — Позвони ей, пожалуйста. — Нет, Арс, я не буду ее отвлекать. — Я все что хочешь сделаю, ну пожалуйста. — Ничего мне от тебя не надо. — Ну Паш. Просто узнать, что она в порядке. — Задолбал, — выдыхает он, беря телефон — Спасибо. Только на громкую пожалуйста, — с презрительным взглядом, тот выполняет просьбу. Раздаются гудки. — Если не возьмет, перезванивать не буду. — Хорошо. — Слушаю, — доносится уставший женский голос — Привет, Василек, не отвлекаю? — начинает старший — Привет, не сильно. — Как ты? — Для данной ситуации пока в порядке. — В Первомайском уже была? — Да, сейчас в Озерки еду…почему-то с каждым разом все сложнее держаться рядом с ними…хоть и знаю, что им тяжелее. Они видят мое состояние, но не говорят…и я не говорю, чтобы их не волновать. — Они тебя поддержат, как и ты их. — Ты прав, мне просто нужно собраться…я там просидела два часа. — Тебе нужно было побыть наедине с собой. — Наверное. — Ладно, не буду тебя отвлекать от дороги. Звони нам почаще, тут некоторые очень изводятся. — Постараюсь, — тяжело выдохнула она и отключилась. — Теперь у меня еще больше вопросов, — продолжает Арсений — Всё, иди работай. — Паш… — Попов, не надо засыпать меня, а уж тем более Ваську, вопросами. Захочет расскажет сама. От меня ты не получишь больше информации. — Ты же мой друг. — Я и Васькин друг, и поэтому нет. Всё вали давай.          В течении дня Арсений пытался не заебать всех окружающих вопросами, с головой ушел в работу. В голове скопилось столько почему, зачем и как, что никакая работа не помогает. Ровно в шесть он сваливает домой в надежде отбросить лишние мысли. Не помогает даже бокал коньяка. Сон не приходит даже за полночь, черепная коробка просто трещит от роя мыслей. Под утро получается поспать пару часиков, и еще чуть-чуть в метро по дороге на работу. Он стойко продержался сутки, но на большее сил нет. Он звонит сам. — Василиса, привет! — чуть радостнее, чем надо начинает Арс — Привет, — от же уставший голос — У тебя все в порядке? — Наверное, — очень неуверенно отвечает девушка — Ты скоро вернешься, а то без тебя в отделе как-то пусто? — Надеюсь, что завтра выйду на работу. — Очень буду ждать. — Только не изводись, — горько усмехается — Постараюсь, — она отключается          Следующие сутки для него проходят так же странно, в ощущении вакуума.          Утром Василиса приходит на работу, как обычно, но что-то не так. Та же идеально отглаженная форма, прическа, туфли, макияж, но она сама как будто не здесь. Первым делом она заходит к Паше. — Как съездила? — осторожно начинает он — Тяжело. Что туда, что обратно. Сложнее всего было уезжать. Каждый раз как последний. — Твои держатся? — Угу…практически виду не подавали. — Ты сможешь работать? У нас пока нет ничего срочного, может еще пару дней отдохнешь? — Если я еще хоть день проведу в своих мыслях, сойду с ума. — Ладно, но если, что я готов тебя отпустить. — Буду иметь ввиду, — она идет в свой кабинет          Летучку сегодня не проводили, так как пока не было общих дел, каждый занимался своей текущей работой. Воля просто раздал указания сотрудникам и ушел к себе. Арсений не высидел и 30-ти минут от начала рабочего дня, направился к Самойловой. — Не отвлекаю? — заходит в кабинет — Работа есть всегда, но проходи если срочно, — она откладывает дело — Я сходил с ума пока тебя не было, это достаточно срочно? — От этого зависит жизнь и здоровье человека? — Да. — Тогда срочно, — мужчина садится на стул напротив коллеги — Что случилось? — Ничего. — Почему тебя два дня не было?..Я себе места не находил. — У меня были важные дела. — Да скажи ты уже нормально! — чуть прикрикивает он — У меня все в порядке, — также невозмутимо — Ты можешь обманывать себя сколько угодно, но не нужно обманывать меня! — Тебя не касается моя частная жизнь. — Я двое суток переживал всё ли у тебя хорошо! Как можно так поступать с живыми людьми? — Арсений, выйди, — в кабинет влетает Воля — И не подумаю, пока мы не поговорим! — Не лезь к ней! Иди в мой кабинет, я сейчас вернусь. — Нет! — Это не просьба! — фыркнув он выполнил приказ. — Вась, ты в порядке, — уже тише продолжает мужчина. — Да, спасибо. — Не буду мешать, — он влетает в свой кабинет. — Что ты устроил? — Я хотел поговорить. — Тебя попросили не лезть к ней с расспросами. Через пару дней, максимум через неделю, придет в себя и будет снова улыбаться, а до тех пор даже не смей к ней лезть. — Да блять, объясни по-человечески и я отстану. — Я, как и ты, не имеем права лезть в ее семейные проблемы. — Она замужем? — вдруг спрашивает он — Какая тебе разница? — Раз спрашиваю, значит есть разница. — Не знаю. — Врешь. — Вру. Просто не лезь…хотя бы сейчас. — Сам разберусь, — покидает кабинет.          Следующие пару дней не происходит ровным счетом ничего. Вся троица ушла с головой в работу, максимально избегая любых контактов. Но на обязательную летучку в понедельник являются все. В состоянии Василисы положительных изменений не заметил никто из коллег, а ухудшение прямо бросалось в глаза. После собрания она подошла к Антону. — Шаст, есть сигареты? — Ага, — достает из кармана пачку, — зажигалка внутри. — Спасибо. — Совсем херово? — она лишь горько усмехается и уходит          Эту сцену видели все участники группы. — Я больше не могу, — Арс вылетает за ней. Находит ее в уличной курилке. — Позволь помочь тебе. — Бесполезно, — она курит большими затяжками и даже не морщится от крепости табака — Вась, — выдыхает он. — Я не знаю, что у тебя случилось, но точно знаю, что тебе нужна помощь. Пусть не моя, кого-то из ребят. Но без твоего согласия, мы не можем тебе помочь. — Потому что не надо, — выбрасывает бычок, тут же закуривает следующую — Ты мне очень нравишься, — после долгой паузы продолжает он, — И мне больно видеть, что с тобой происходит. Я не требую взаимности, но я прошу тебя разрешить тебе помочь. — Я сама со всем прекрасно справляюсь. — Оно и видно! Прости…просто знай, мы готовы тебе помочь, — он уходит в офис.          Самойлова, докурив оставшиеся две сигареты, заходит в ближайший магазин покупает несколько пачек и возвращается в кабинет. Перед обедом к ней заходит подполковник с новыми поручениями. — Ты обедать идешь? — в конце спрашивает он — Нет. — Тебе надо выпустить эмоции, — после недолгой паузы продолжает мужчина — Их банально нет…как и меня, — себе под нос добавляет, надеясь, что ее не услышали.          Группа обедает почти в полном составе. Сережа с Димой убегают через 10 минут, спустя еще пару уходит и Антон. — Отказалась от обеда, — сообщает Паша — У меня такое ощущение, что она вообще не ест, — заключает Арс — Похоже на то. Надо ей что-то отнести. — Я этим займусь. — Хорошо, только не переусердствуй. — Постараюсь, — он несет суп, салат и кофе коллеге, — Обед с доставкой на рабочее место, — ставит поднос передней. — Ну не на дело же! — быстро выдергивает документы — Приятного аппетита, — кладет ложку и вилку перед ней — Я не голодна. — Так я и поверил. Я не уйду пока ты не поешь. — И пожалуйста, — фыркает она, пересаживаясь за стол для посетителей. — Василис, у меня тоже не железные нервы, давай не будем ссорится. — Давай, но и есть я не хочу. — Ты вынуждаешь меня на крайние меры, — он отправляет сообщение. — И какие же? — Сейчас увидишь. — Василиса Романовна, — в кабинет заходит Воля, — Как старший по званию я приказываю вам немедленно начать трапезу. — Не в вашей компетенции, Павел Алексеевич, такие приказы отдавать. — В моей. Ешь, давай, — реакции не последовало. — Я отправлю тебя на больничный со стационарным прибыванием по состоянию здоровья. — Не посмеешь. — Пфф, еще как посмею. С завтрашнего дня ты на больничном, — он поворачивается к двери — Какой ты иногда бываешь сукой, — вздыхает она, принимаясь за еду — Все ради тебя, — выходя кидает он — Вкусно? — улыбается Арс — Нет. Поэтому я всегда беру летний салат и кофе. — Учту, — он подходит ближе и обнимает ее за плечи — Что ты делаешь? — Обнимаю тебя. Мне знакомый психолог сказал, что это помогает от депрессии. — Не помогает, — она отставляет поднос с пустой посудой — Смотря как обниматься, — он ставит ее на ноги, разворачивает лицом к себе и крепко прижимает. — Я не тряпичная кукла… — Просто расслабься, — она не долго пыхтит, но выполняет. — Молодец. — переносит их к дивану, садится, утягивая ее на колени. — Просто прикрой глаза, и отпусти все. — Не получается отпустить, — в грудь мужчине говорит Василиса — Ну тогда просто отдохни, а с остальным мы разберемся позже, — он нежно поглаживает женскую спину. Через время слышится сопение, уснула. — Ну как, — через час возвращается Паша. — Вижу удачно, — шепотом продолжает — Можно и так сказать, — тихо отзывается Арс — Ладно, не буду мешать.          Спустя пару минут девушка начинает просыпаться, но не перестает прижиматься к мужской груди. — Проснулась? — мягко начинает Попов — Почти, — сонно с прикрытыми глазами отзывается она. — Долго я спала? — Около часа…легче стало? — Нет…еще и ощущение будто катком переехали…но я хотя бы час не гоняла бесконечный поток мыслей. — Хоть один плюс. — Я тебе, наверное, все ноги уже отсидела. — Все нормально. — Всё-равно надо вставать, до конца рабочего дня еще пара часов, — она встает с колен мужчины. — Ты в порядке? — Вполне. Спасибо. — Не за что, пойду поработаю…зови если что, — забирает поднос и уходит.          Все дела завершены, необходимость создавать видимость работы исчерпана. Мысли в голове- сжирают изнутри, невозможность поделиться проблемами- давит физически, отсутствие доверия к окружающим- бьет морально, а недоверие к близким (коллегам)- режет по живому и сжигает в адском пламени душевной боли.          Василиса снова курит. Много. Стоя в переулке около здания, обдуваемая всеми ветрами, снова курит, и снова несколько сигарет за раз. Внутренняя боль истощает и убивает на глазах, но она этого не показывает. Научена горьким опытом держать все в себе. В очередной раз отключает эмоции и становится просто оболочкой себя. Осталось только тело, которое не особо хочет продолжать страдать. Она заканчивается. — Не кури так много, — тихо начинает Паша, подходя у ней. — Не нашел тебя в кабинете и решил, что ты на улице. — Дедуктивный метод не подвёл, — грустно выдыхает она — Как и знание тебя…я не знаю почему тебе сейчас так плохо, но знай мы не хотим тебя потерять. Какой бы сильной ты не была, в это раз тебе реально нужна помощь. Сейчас одиночество не лучший друг для тебя. — Поэтому я лечусь от него работой. Она мое лекарство от одиночества. — Лекарство от одиночества- это родная душа рядом. Поддержка, любовь, забота и опора- вот что поистине важно от одиночества. — «Лучше одиночество наедине с собой, чем наедине с кем-то» — народная мудрость и жизненный опыт. — Ну не все же как он. Нужно отпустить и забыть. — Сложно забыть после того, как тебя сломали…ломали долгие годы. — Может просто стоит принять, того кто сможет починить, — с этими словами он оставляет девушку в раздумьях.          Она еще долго стоит не моргая, размышляет о сказанном, о себе, о том, что у нее нет сил с чем-то бороться, как раньше. По окончании рабочего дня она срывается домой, так не с кем и не поговорив. — Она уехала, — в кабинет к Воле заходит Арс, — Прошла мимо со стекленным взглядом, даже не попрощавшись ни с кем. — Я никогда ее такой не видел, — признается старший. — Да, бывало, хандрила пару дней, но чтоб так…она курила пару раз на первом курсе, а сейчас за день уничтожила целую пачку. — Я был шокирован, когда увидел ее с сигаретой. А откуда ты знаешь про ее первый курс? — Васька рассказывала…я не знаю, что делать, — честно признается он. — Но совершенно точно ее нельзя оставлять одну. — Наиболее сильные люди наиболее одиноки, — вздыхает Арс — Да, но это сильный человек сжирает себя изнутри…ладно, будем решать завтра, а сейчас пора по домам.          Оказавшись дома, Самойлова меняет форму на объемную рубашку, и прям так выходит на балкон. В Питере летом ночи не очень-то теплые, а тут май только. Как там было? Ночь, улица, фонарь? Это не тот случай. Здесь скорее: ночь, балкон, кофе, сигареты. Василиса сидит на балконе всю ночь, не смотря на холод. Перед рассветом получается часок поспать, из царства морфея выдергивает звонок будильника, где-то в глубине квартиры. Она прибывает в сильнейшем коматозе, толи от холода, толи от недосыпа. Быстро собирается и приезжает в офис. Не отсвечивать в кабинете получается почти до 10-ти часов. — Привет, — влетает Арс, — Как ты? — Нормально, — чуть охрипшим голосом отвечает девушка — А мне так не кажется, — он подходит ближе. Уставший потухший взгляд, бледная кожа и порозовевшие щеки. Арсений прикасается к ее лбу. — Да у тебя жар! — Все нормально, — чуть ежится — Еще и морозит. Собирайся, я вернусь через 5 минут и отвезу домой. — Я не поеду, начало рабочего дня только. — Что тут? — заходит Паша — У нее жар, а домой ехать отказывается, — тут же выдает Попов — Либо в больницу, либо домой под наблюдение Попова. — Домой, но сама, — выдыхает она — Нет, он едет и это не обсуждается, — старший уходит к себе — Я закрою кабинет и вернусь, — он тоже уходит, но вскоре возвращается. — Готова? — она кивает. — Тогда пошли, — мужчина забирает ее сумку и ведет вниз. — Ты на машине? — Да, — протягивает ключ, они садятся. — Куда едем? — Голосовое управление, — оживает экран мультимедийной системы. — Домой. — Маршрут построен, — отвечает компьютерный голос — Отлично, — спустя 7 минут они въезжают в тот двор, где встретились в супермаркете. — Не далеко это в соседнем доме? — Угу, — они поднимаются в квартиру. — Давай помогу переодеться. — Я еще не настолько беспомощная, — она уходит в спальню — У тебя есть лекарства? — На кухне около холодильника аптечка, — в ней оказывается совсем мало препаратов, а нужные еще и просрочены. — Не густо, — вздыхает он. — Меряй температуру, а я пока чай сделаю. — передает градусник и возвращается на кухню.          Пока закипает чайник Арсений находит в шкафчике заварку и мед, закидывает в чашку и заливает кипятком, приносит в комнату. Василиса сидит на кровати в объемной рубашке, подогнув ноги под себя, пытается согреться. — Твой чай, — передает чашку, — осторожно горячий. — Спасибо. — У тебя есть что-то потеплее? — Мне нормально. — Чтож ты такая упертая? — вздыхает он, укутывая ее в плед, лежавший на кресле. — Сколько там натикало? — вынимает градусник. — 39 и 8! Я вызываю скорую. — Не надо. Все в порядке, она скоро спадет. — Это не разу не в порядке. С такой температурой надо в больницу ехать. — Давай без больницы…пожалуйста, — смотрит умоляющим взглядом. — Если до вечера температуру не собьем, едем в больницу. — Ну пожалуйста. — Посмотрим по твоему состоянию…мне надо позвонить, чтобы выяснить какие лекарства быстрее помогут. — Угу, — он тут же начинает звонок. — Ало, Поз…да доехали…39,8, — он показывает жестом, что нужна ручка. Девушка указывает на подоконник, там лежит маленький блокнот и ручка, — Да записываю…ага…ага…так, а какой лучше… понял…заедешь вечером? А то Васька отказывается от больницы и скорой…отлично, — завершает звонок. — Так, я сейчас сбегаю в аптеку, а ты допивай чай. — Хорошо. Возьми мою карту в боковом кармашке сумки. — Еще чего, не придумывай. Я вернусь через 10 минут, — он выходит в коридор и снова заходит обратно, — А продукты у тебя есть? — Не знаю. — Ясно все с тобой, — заглядывает в холодильник, а тот абсолютно пуст, за исключением пары яблок и шоколадки. — Не густо. Тогда еще и в магазин забегу. Я скоро, — выходит за дверь.          Самойлова через силу выпивает половину чая, ведь это чай, (а она любитель кофе), так еще и сладкий. Она снова задумывается и уходит в себя, из мыслей ее вырывает голос Попова, вошедшего в комнату. — Ты чего не отзываешься? — Задумалась. — Ладно. Сейчас разведу тебе ринзу, выпьешь и надо поспать, — он быстро справляется с задуманным и приносит лекарство. — Ты почему чай не допила? — Потому что он не кофе. А еще он сладкий и там плавает заварка. — Понятно, пей это, — передает чашку. — Угу, — начинает пить, — Сладко и не вкусно. — Пей. Болеть вообще не вкусно. — Всё, — отдает пустую чашку. — Молодец, теперь поспи. Лекарство подействует и станет легче.          Она и в правду быстро засыпает. Арсений уходит на кухню и ставит вариться бульон для супа, подготавливает необходимые ингредиенты. Он заглядывает проверить «пациентку», она спит. Мужчина аккуратно натягивает плед до самых плеч и уходит обратно.          В обед Попов будит Василису, снова меряет температуру, которая, к слову, упала совсем чуть-чуть до 39,4, кормит супом, и опять загоняет под одеяло. К вечеру приходит Дима. — Ты все купил? — после не долгой беседы интересуется он — Да, — кивает Попов — Тащи. Расскажи о своем состоянии, — садится на край кровати — Да нормально все со мной, — отмахивается девушка — У кого из присутствующих здесь медицинское образование? — У тебя. — Вот и не выпендривайся. — Вот, — Арсений приносит пакет с лекарствами. — Достань стетоскоп. Так что по состоянию? — Температура, — вздыхает она — Дальше. — Голова болит. — Вась, ты не на допросе…кашель, отдышка, ломота в конечностях, усталость, тошнота, сонливость, потеря аппетита? — перечисляет предположения он — Угу, — опускает голову. — Боль в грудной клетке и верхних отделах живота при вдохе есть? — Не знаю. — Как это? — не понимает Арс — Из-за ломоты в теле, вероятно, — предполагает Поз. — Давай я тебя послушаю, нужно сесть, — она выполняет. Дима задирает ее рубашку на спине и прослушивает легкие. — Хрипы в лёгких. — И что это значит? — хмурится Попов — Бронхит, вероятно и воспаление легких, но это если запустить…я только не понимаю, как ты ухитрилась. — Курила на улице, без верхней одежды. — Вась, ты же зожницей была, откуда такая страсть к никотину проснулась? — Не знаю, — опять опускает голову. — Я не буду читать тебе нотации на этот счет, ты сама взрослый человек и несешь ответственность за свои поступки. Просто знай, что безвыходных ситуаций нет, — уверяет Дима. — Угу, — выдыхает она — Что по лечению? — находится Арсений — Антибиотик и жаропонижающее внутримышечно, противовирусное перорально, для профилактики нос промывать морской водой, и полоскать горло раствором. — Хорошо. — В смысле внутримышечно? Я не согласна. — Отвечу, как Серый: «поздняк метаться». Не хочешь в больницу, где уколов будет в разы больше, значит будешь лечится так, — произносит Дима — Хорошо, — на выдохе произносит девушка — Умеешь делать уколы? — обращается к Попову — Делал пару раз, но давно. — Тогда сейчас делаешь под моим контролем, чтобы вспомнить, — Василиса хочет возмутится, — Это не обсуждается, — отрезает Поз.          Сделав уколы и выслушав «злое сопение ежика», мужчины удаляются на кухню, где Дима расписывает схему лечения более подробно. Самойлова практически сразу засыпает, но спит беспокойно, крутится в кровати, иногда вздрагивает. Арсений остается спать в гостиной на диване, чтобы контролировать состояние коллеги. Василиса просыпается от ужасного сна, время приближается к полуночи. Снова накатывают переживания, и девушка не может уснуть, тогда она выпивает сильное успокоительное и проваливается в беспокойный сон. ***          Самое тихое место. Первомайское сельское поселение в области. Кладбище. В глубокую яму медленно опускают гроб, под истошный плач ребенка. Могилу начинают закапывать, а вместе с ней и детство этой плачущей девочки. На холмик земли участники похоронной процессии возлагают венки и цветы. Работники похоронной службы воздвигают крест с табличкой и тихо уходят. Рядом со свежей могилой еще одна, ей около 2,5 лет. На ней уже лежит могильная плита и стоит памятник. На нем изображен приветливый молодой парень и стандартная надпись. Самойлов Роман Алексеевич 1966-1986. Над свежей могилой возвышается крест с черной табличкой. Самойлова Вероника Александровна 1967-1988. Ребенок плачет стоя коленками на холодной земле, и замолкает лишь полностью обессилив и потеряв сознание. *** — Вась, Василиса, Василисочка, проснись, — тормошит Арсений, — Все хорошо, открой глаза, посмотри на меня. — Нет, — плачет она, — Я не могу, мне страшно. — Я рядом, — он сгребает ее в объятья. — Это сон, страшный сон. Приходи в себя. Все прошло, — девушка постепенно открывает глаза, и понимает, что она в своей спальне в объятьях Арсений. Страх постепенно рассеивается. — Принести воды? — Нет, — машет головой, прижимается ближе, — Не уходи. — Я не уйду, — гладит по спине, — Все хорошо, это всего лишь сон. — Это жизнь, — горько усмехается она — Давай обсудим это завтра, а сейчас спи. — Ты не уйдешь? — Не уйду, — девушка быстро засыпает.          Когда сопение становится более размеренным, мужчина укладывает ее на кровать, ложится радом, накрывает их пледом и крепко обнимает девушку показывая, что она в безопасности. ***          Большое темное здание в тучах северной столицы смотрится еще более уныло и страшно. Хоспис. Люди, получившие свой приговор, доживают здесь. От них отказались врачи, от некоторых даже родственники. Унынием веет из каждой щели. Маленького ребенка ведут за ручку по длинному коридору. У окна стоит девушка в халате и косынке, цвет кожи сливается с белыми стенами помещения. Девушка присаживается перед ребенком. Девочка, не смотря на не полные два года, узнает в убитом лице родные глаза. Она обнимает девушку. Очень долго. Девушке подают знак, и она мягко отстраняет ребенка, смотрит ей в глаза. — Лисичка, знай, что мы тебя очень любим и всегда будем рядом, чтобы не случилось, — девушка нехотя прощается с ребенком и уходит.          Девочка просит вернуться ее, но ту останавливают и просят уйти в палату. Она начинает плакать, постепенно это перерастает в истерику. После пяти минут истошного воя, девочка обессиливает, ее укладывают на диванчике. Взрослые разговаривают рядом. — Пара дней, максимум неделя, — единственное что слышит ребенок сквозь сон.          Ее увозят домой, не акцентируя внимания на произошедшем. Но эти моменты навсегда засели в памяти маленького человечка. *** — Василиса, Василис, проснись пожалуйста, — снова спасительный голос выдергивает ее из кошмара. Девушка снова плачет во сне. — Это просто сон. Ну, открой глаза, смотри все хорошо, — прижимает к себе ее — Я устала, — всхлипывает она — Все позади. Если тебе будет легче, то поплачь, не сдерживай себя, — и она перестает сдерживаться и дает выход эмоциям.       Она держала в себе их слишком долго, поэтому сейчас будет очень тяжело остановиться. Они не следят за временем. Василиса выпускает накопленную боль, а Арсений просто не мешает и поддерживает. Через какое-то время от громких рыданий остаются лишь редкие всхлипы. Теперь стало легче. Ненамного, но уже что-то. Придя в себя, девушка понимает, что футболка на груди мужчины полностью мокрая. — Ничего, скоро высохнет, — он замечает ее легкое напряжение. — Все хорошо? — Не все. Но стало чуточку легче, — она продолжает лежать на мокрой футболке — Я не настаиваю, на том чтобы ты сейчас мне рассказывала обо всем, но буду рад выслушать и поддержать когда ты будешь готова. — Когда приду в себя. — Я не тороплю. Просто буду рядом, позволишь? — Позволю…мне сложно пускать людей в свою жизнь, поэтому нужно время чтобы «рядом» приобрело реальный смысл. — Я готов ждать, и показать, что оно того стоит. — Хорошо. — Нужно позавтракать и сделать уколы, — спустя время напоминает он — Пока не хочу. — Лисичка, надо. — Как ты меня назвал? — она поднимает голову и смотрит прямо в глаза напротив. — Лисичка…не нравится? — Меня так мама называла, — снова грустнеет — Ну-ка, выше нос. Сейчас мы идем есть, и поднимать твое настроение.          На кухне Арсений устраивает небольшое китчен-шоу по приготовлению «веселой яичницы» и хорошего настроения. Самойлова пару раз даже хихикает с «очень удачных» попыток не засрать кухню и «оставить яичнице глаза». К чаю Попов достает имбирно-лимонный джем с формулировкой «лечебная вкусняшка». После не долгих уговоров мужчина уламывает Василису на уколы и процедуры, обещая, что больно не будет (антибиотик не больно? Мечтай), потом долго обнимает за «это очень больно между прочим» и обещает загладить вину.          Уколы и извинения за них три раза в сутки. Разговоры и попытки отогнать грусть постоянно за исключением сна. В обнимку. Ночные кошмары хоть и приходят реже, но как минимум один «заглядывает в гости» ежедневно. В таком формате проходит почти неделя, без работы и суеты. У Василисы больничный, Попов завершил старые дела, а новые берут коллеги, чтобы не создавать проблем и поддержать друзей. Периодически заходит Позов, проверить результаты лечения. — Ну в целом все хорошо, но я рекомендую еще пару дней побыть дома, чтобы уж точно обойтись без осложнений, — советует Дима. —  Хорошо, — спокойно соглашается девушка. — Ты ее подменил? Вот так просто без пререканий? — удивляется он — Так получилось, — пожимает плечами Арсений — Хорошо получилось, — хвалит Дима. — Она тебе доверилась, — уже у двери говорит он и уходит. — Мы можем поговорить? — чуть мнется девушка, заходя в гостиную — Конечно. О чем бы ты хотела поговорить? — оживляется он — Ты говорил, что, когда я буду готова, ты выслушаешь причину моих кошмаров. — А ты правда готова? — Да, не была бы готова, не начала бы. — Хорошо. Я готов тебя выслушать и хочу поддержать. — Угу…мне снились родители…точнее мама…ее похороны…оказывается сложно сформулировать мысль, когда их так много. — Попробуй рассказать с самого начала, а не о конкретной проблеме, так будет легче собрать все воедино. — Хорошо. Мои родители поженились в 1985 году, как только маме исполнилось 18. Тогда папа уже год как служил в армии и в одну из увольнительных они расписались. Дедушка тогда командовал этой частью, бабушка была начальником мед. блока, поэтому мама иногда бегала на свидания в часть. Через год, за месяц до демобилизации папину часть отправили в Чернобыль…они были одной из первых групп при ликвидации аварии на атомной станции. У них были работы в самом эпицентре. Он погиб 1-го мая от чрезмерного облучения. Его тело долго не отдавали родным из-за служебного расследования, похороны состоялись только летом…летом 1986 года…мама впала в депрессию, в середине мая стало понятно, что она беременна. Я родилась в январе 87-го, не смотря на прогнозы врачей, мама доносила беременность…она дала мне имя, которое когда-то выбрал отец…ее сильно подкосило горе и беременность, она начала угасать. Меня растили бабушка с дедушкой, мама постоянно лежала в больницах, и мы виделись раз в месяц, а то и реже. Мне не было двух лет, когда мы встретились…последний раз. Она меня обняла, сказала, что они (родители) меня любят и всегда будут рядом…нам даже не дали нормально попрощаться…спустя неделю были ее похороны. Она быстро угасла от болезни, — к концу рассказа девушка снова плакала в объятьях Арсения. — Твоя мама права, если родители не снами, они все-равно рядом…они в нашем сердце, в нас. Мы их продолжение и должны помнить о них всегда, — по его щеке тоже покатилась слеза. Ему показали лишь часть боли, а сколько еще внутри. — В последнюю нашу с мамой встречу она назвала меня Лисичкой, мне это снилось в ту ночь…а потом ты меня назвал также, — всхлипы начали затихать. — Тебе больше подходит Лисичка. Это ты на работе Вася, а дома милая Лисичка. — У меня в детстве были рыжеватые волосы, а с возрастом они потемнели и стали русыми. — Я рад что ты смогла мне довериться…позволь остаться, — имеет ввиду не в квартире, а в жизни. — Оставайся.