Прикосновения

После нескольких бокалов вина у Тачихары ощутимо кружится голова. Он чувствует лёгкость внутри и едва не пропускает момент, в который, смеясь, случайно роняет голову на чьи-то колени. Он помнит, как начинался вечер, как он сидел на диване между Дзёно и Тэтчо, стратегически посаженный туда, казалось бы, только для того, чтобы между ними не завязалась очередная драка. В кресле напротив сидела Теруко, великодушно взявшая на себя обязанность разливать вино после того, как эти двое так и не смогли договориться между собой, кто из них должен это делать. Она выглядела ощутимо старше, чем обычно, и, кажется, старше, чем Тачихара. Её волосы были непривычно распущены, воротник формы небрежно расстегнут. Мичидзо было неловко видеть замкомандира такой, но саму её это, похоже, нисколько не волновало. Они праздновали успешно завершившееся длительное задание за рубежом — командир успел уснуть прямо в кресле, и Теруко посчитала за честь взять на себя полномочия доставить его до кровати. Уходя, она, блеснув глазами, лишь насмешливо бросила: — Не увлекайтесь, мальчики. Тачихара уже был пьян, и это ощущалось как очень приятное опьянение. В голове было легко и чисто. Он устал после длительной миссии, и, может, впервые за долгое время действительно позволил себе расслабиться. Может, впервые за всё время, что он состоял в отряде. Тэтчо по правую руку от него сосредоточенно наливал табаско в очередной бокал с красным вином, чем весь вечер вызывал неистовое раздражение со стороны Дзёно. Лицо Сайгику слегка раскраснелось, казалось, он сам устал отпускать недовольные комментарии и в перерывах между ними то и дело дружелюбно подбадривал Тачихару, кладя руку ему на плечо. Глядя на них обоих, Мичидзо был благодарен. С Ищейками он чувствовал себя в безопасности, и тяжёлые воспоминания о том, каким образом он попал в отряд, постепенно отступали, он всё сильнее чувствовал, что больше не должен бояться их, что здесь он действительно может быть на своём месте. В момент, когда он случайно роняет голову на чьи-то колени, он с трудом фокусирует взгляд, чтобы увидеть над собой спокойное лицо Дзёно. Опьянение не позволяет среагировать быстро — он хочет подняться и извиниться, но чужие руки тут же его накрывают. Дзёно привычно поглаживает по плечу, другой рукой убирает волосы с его лица, с обычной улыбкой говоря: — Всё хорошо, Тачихара-кун. Голос спокойный и доброжелательный. Он никогда не злился на Тачихару, и это всё ещё сложно было понять — со всеми остальными Дзёно обычно вёл себя как настоящий дьявол. И всё же он ловит себя на мысли, что ощущать на себе его прикосновения прямо сейчас хоть и неловко, но всё же совершенно не неприятно. В этот момент Мичидзо мог бы с лёгкостью закрыть глаза и окончательно поддаться иллюзии, что он действительно в безопасности. Что он дома. Голос Тэтчо звучит слегка приглушённо, и Тачихара не сразу понимает смысл им произнесённого, пока Дзёно не приподнимает за плечи, говоря почти в самое ухо: — Редкий случай, когда Тэтчо-сан говорит что-то дельное. Тебе действительно пора спать. Мичидзо хочет встать сам, хочет что-то сказать — поблагодарить их за вечер, извиниться за доставленные неудобства. Но, лишь приоткрыв рот, он тут же ощущает, как Дзёно прикладывает указательный палец к его губам. — Не трать силы. Его лицо оказывается совсем близко, его улыбка ещё надолго отпечатывается в сознании. Тачихара кивает, по-своему ценя эту странную заботу, и сразу же чувствует, как сзади его подхватывают сильные руки. От близости Тэтчо почему-то становится ещё больше не по себе, чем от близости Дзёно. Эти двое были настолько разными, что наблюдать за ними всегда было интересно. Их взаимодействие постоянно заканчивалось ссорами и пререканиями, которые, по сути, всегда инициировал только Дзёно, даже если причины для ссоры совершенно не было — и все вокруг, кажется, просто воспринимали это как должное. Тачихара не знал, чем заслужил благосклонность Сайгику, в то время как Тэтчо за всё время их знакомства всегда оставался одинаково отстранённым и не до конца понятным. Но теперь именно он держал его сзади, помогая встать, и это ощущалось как довольно странное стечение обстоятельств. Дзёно тоже поднялся с дивана и успокаивающе взъерошил Тачихаре волосы. — Не волнуйся, Тэтчо-сан доставит тебя целым и невредимым. Тачихара не успевает удивиться тому, что в этот раз обошлось без насмешки в сторону напарника — Сайгику применяет способность и исчезает из комнаты прежде, чем Мичидзо вообще это замечает. Почему-то без него становится ещё более неловко оставаться наедине с Тэтчо — Тачихара уже не способен самостоятельно стоять прямо и потому вынужден опираться на его сильную руку. Он пробует что-то сказать в оправдание, но его снова опережают. — У меня не было случая сказать, что я отношусь к тебе хорошо, Тачихара. Поэтому я скажу это сейчас. Я отношусь к тебе хорошо. Мичидзо непроизвольно улыбается, сам не зная, чему. Тэтчо всегда поражал его своими особенностями — простотой и прямолинейностью, которые Дзёно, однако, предпочитал называть совсем другими словами. Они выходят в коридор, и уже там Тачихара наконец выдыхает, желая быть с ним таким же простым и прямолинейным: — Спасибо. В коридоре полутемно, и Мичидзо не замечает, в какой момент они проходят мимо его комнаты дальше, и не успевает спросить, с какой целью Тэтчо прямо сейчас открывает перед ним совершенно другую дверь. Его реакции заторможены, и за дверью его тут же ловко перехватывают другие руки. В приглушённом свете комнаты он с заметным облегчением понимает, что это Дзёно. — Зачем вы… Он не успевает закончить. Ему хочется спросить «Зачем вы так возитесь со мной, я ведь этого не заслуживаю», но Дзёно не слушает, по-свойски прижимая его к груди, говоря совершенно спокойно: — Будет безопаснее, если ты поспишь здесь. Тачихара слышит, как за его спиной щелкает дверной замок, после чего чувствует уверенную руку Тэтчо на своём плече. Это обстоятельство ещё больше сбивает с толку. Он едва ли мог представить себе даже гипотетическую ситуацию, в которой Дзёно был бы не против того, чтобы Тэтчо не уходил. Всё ещё сложно думать здраво и пытаться сопоставить факты. Щёки горят, ему совсем не хочется доставлять им обоим столько ненужных забот. И его беспокойство, похоже, безошибочно считывается по сердцебиению. — Всё хорошо, не переживай. Дзёно увлекает его за собой в глубь комнаты и тут же усаживает на уже расправленную, видимо, заранее подготовленную постель, садясь рядом и, как обычно, держа его за плечо. — Мы должны проследить, что ты будешь в порядке. Так, Тэтчо-сан? Мичидзо чувствует, как прогибается кровать, когда Тэтчо тоже садится рядом, по другую сторону от него. Это странное «мы», произесённое Дзёно, не ускользает от внимания, но он не успевает это обдумать — Тэтчо вдруг невесомо касается пальцами его щеки. — Ты горишь. Дзёно тут же наклоняется, будто лишь ожидая повода, и касается губами его вспотевшего лба. — Надо же, — он почти не отстраняется, говоря это, и Мичидзо чувствует его дыхание на своём лице. — Ты действительно весь горишь. И всё окончательно смешивается в голове. Он успел бы подумать о том, что Дзёно, и не касаясь его, мог бы легко почувствовать изменение температуры, но его внимание снова отвлекают. Сайгику гладит его по затылку, спускаясь ниже, к шее. Тэтчо, тоже придвинувшись, опускает обе руки ему на плечи. Тачихару обдаёт жаром всё больше, и это странное — и приятное, и пугающее — ощущение. На миг ему кажется, что он просто заснул и что всё это — до неприличия странный сон. Дзёно шепчет ему на ухо, возвращая к реальности: — Расслабься, Тачихара-кун. И в то же мгновение сильные руки Тэтчо плавно тянут его вниз, в итоге опрокидывая на постель. У Мичидзо вырывается нервный смешок — он не знает, как он должен реагировать на происходящее. Свет в комнате приглушён, постельное бельё, на которое его опрокинули, приятно пахнет цветочным кондиционером. Он лежит, часто дыша, переводя взгляд с улыбающегося лица Дзёно на невозмутимо-непроницаемое лицо Тэтчо. Что они делают? Должен ли он прямо сейчас произнести хоть что-то? Язык в горле пересыхает, мысли начинают всё больше путаться. Он чувствует, как пальцы Дзёно, освобождённые от перчатки, аккуратно и ловко начинают расстёгивать ему пуговицы и в следующий миг как бы невзначай уже касаются обнажённой кожи на животе. Мичидзо вздрагивает. В это время рука Тэтчо, вслед за пальцами Дзёно скользнувшая под уже расстегнутую рубашку, осторожно гладит по груди. В любой другой момент, думая о чём-то подобном в отношении этих двоих, Тачихара бы испытывал только смятение и непонимание, он бы не мог даже представить, что они когда-нибудь согласятся добровольно хотя бы просто остаться в одной комнате наедине друг с другом. А сейчас они оба склоняются над ним так, как будто их связывает нечто очень глубокое, крепкое и чертовски противоестественное. Приглушённый свет позволяет видеть привычную улыбку на лице Дзёно, когда тот склоняется и обдаёт щёку горячим дыханием, после чего кратко целует в уголок губ. В этот момент Тачихара уже должен окончательно всё понять. Должен вырваться или закричать, или попытаться перевести всё в шутку. Он не делает ничего из этого. Дзёно гладит его по волосам, и Тачихара в конце концов вынужден бессильно признаться самому себе, что ему вовсе не хочется отталкивать его руку. Его близость не кажется чем-то неправильным или чем-то грязным. Мичидзо давно не чувствует от него настоящей угрозы, и присутствие Тэтчо — всегда такого простого, правильного и прямолинейного — тоже необъяснимым образом успокаивает. Пусть раньше бы он ни за что не подумал, что для самого Суэхиро происходящее прямо сейчас может считаться чем-то простым и уж тем более чем-то правильным. Тачихара не знает, с каким чувством проснётся утром, но сейчас он, похоже, вынужден уже признать, что больше не может и не хочет противостоять самому себе. Позже он может списать это на действие алкоголя. На уважение по отношению к старшим. На свою слабость. На что угодно. Сейчас он не готов думать о том, по какой причине он всё ещё находится здесь, но не может и отрицать, что ему определённо не противно происходящее. Он часто дышит и в итоге так и не произносит ни слова, догадываясь, что и без слов его реакции более чем очевидны. Дзёно читает его сердцебиение, и Мичидзо не в том состоянии, чтобы пытаться его обмануть. Он не замечает, в какой момент и чьими руками одежда почти полностью оказывается с него снята, и он чувствует, как и они оба, тоже уже почти обнажённые, с разных сторон касаются его разгорячённой кожей. Мичидзо лежит на спине, подрагивая и уже откровенно позволяя чужим рукам куда смелее оглаживать его плечи и бёдра. Из-под полуопущенных ресниц он видит, как Тэтчо вдруг вовлекает Дзёно в жаркий поцелуй и как тот не отстраняется. Именно эта картина странным образом вдруг вызывает ощутимое физическое возбуждение. Оторвавшись от напарника, Дзёно наклоняется к Мичидзо и влажно целует в низ живота, срывая с его губ первый негромкий стон. Ладонь скользит вверх по бедру и накрывает пах, сжимая уже возбуждённый член через ткань белья. Мичидзо стонет откровеннее и в порыве стыда закрывает горящее лицо руками. Тэтчо отводит его руки от лица и невесомо целует в щёку, затем спускается ниже к шее. В этот момент Тачихара чувствует себя кем-то другим, будто смотрит фильм определённого содержания, которое, как он думал раньше, совершенно не интересовало его. Но сейчас его сознание всё больше растворяется в происходящем — в жаре чужих рук, в горячем неровном дыхании. С губ снова срывается рваный стон, когда Дзёно наконец освобождает его от белья и обхватывает ладонью напряжённый член, в следующую секунду касаясь его влажными губами. У Тачихары кружится голова. Он дрожит в чужих руках, пока Тэтчо обнимает его и гладит по животу, влажно дышит, целуя кожу над ключицей, а Дзёно, устроившись удобнее между ног, обволакивает его член горячим и мокрым ртом. Они оба заняты только им, и Тачихара больше не может даже пытаться здраво об этом думать. Всё его тело резонирует, отзываясь на ласки, и он готов утонуть в этом, потому что больше не знает иного выхода. Он не знает, как далеко они могут и планируют зайти, он больше не видит и не чувствует ничего, кроме жаркого, окончательно опьяняющего возбуждения. Он дрожит, изгибаясь, — в конце концов, он никогда не чувствовал, даже не мог представить себе ничего подобного. Тэтчо аккуратно берёт его за голову, слегка приподнимая её, чтобы он мог лучше видеть то, что делает внизу Дзёно. От этой картины по всему телу пробегает новая волна электричества. Он видит, как красиво Сайгику ласкает его, как глубоко берёт в рот, держа ладонь внизу его живота. Тэтчо поддерживает Мичидзо за плечи, прижимая к себе спиной, позволяя опереться на себя. Жарко дышит ему в макушку, медленно гладит по волосам. Затем берёт за руку и опускает её на свой возбуждённый член. Мичидзо начинает дышать ещё чаще, слепо ведя по нему ладонью и ощущая, какой же до неприличия он большой. Пока ему невозмутимо шепчут на ухо: — Сделаешь то, что делает Дзёно? Сайгику, должно быть, слышит это и на мгновение отрывается, с влажным звуком выпуская член изо рта, и гладит Тачихару по бедру, помогая повернуться так, чтобы выполнить просьбу было удобнее. Мичидзо уже не отдаёт себе отчёт в своих действиях, когда большой напряжённый член оказывается прямо напротив его лица. Руки Суэхиро направляют его, гладя по голове, а Дзёно снова устраивается между ног, гладя по животу и продолжая так откровенно ласкать и принимать в горло. В этот момент Тачихара чувствует себя принадлежащим им обоим, и это чувство окончательно затмевает всё остальное. Он приближается и осторожно облизывает головку. Тэтчо не торопит его, лишь поглаживает по щеке. Тачихара медлит, прислушиваясь к ощущениям, которые буквально разрывают его на части. Он проходится языком по длине, пытаясь повторить движения, которые прямо сейчас с ним самим совершает Дзёно. Тэтчо почти не издаёт звуков, но глухой стон всё же срывается с его губ, когда Мичидзо наконец-то решается, и головка полностью погружается ему в рот. Медленно двигаясь, он прикрывает глаза. Сознание почти полностью отключается, всё его тело горит, и он полностью отдаётся этому чувству. В какой-то момент чужие руки переворачивают его, кладя на живот. Кто-то водит горячими пальцами по спине, очерчивая лопатки и позвонки. Он не видит, кто это, но, кажется, это ладони Дзёно — более узкие, чем у Тэтчо. Мичидзо не хочет открывать глаза, ему нравится быть погружённым в этот странный горячий сон, быть ведомым чужими слишком уж смелыми желаниями. Чьё-то колено раздвигает ему ноги, а чьи-то пальцы оглаживают внизу спины. Тачихара не задумывается о том, что именно должно произойти и что к этому он может быть ещё не готов. Его приподнимают за плечи, и, на секунду открыв глаза, он видит, как Тэтчо кладёт его голову себе на колени. Мичидзо вспоминает, что с этого, в общем-то, и началось то, что происходит сейчас — с того, что он, смеясь, случайно уронил голову на чужие колени. Мог ли он избежать этого? Хотел ли он избежать этого? Тэтчо гладит его по лицу, перед которым вновь оказывается его огромный член. Тачихара, уже не задумываясь, сам приближается к нему, чтобы коснуться губами, облизать, лучше распробовать этот вкус, попробовать взять его целиком. Дзёно в этот момент нависает над ним сзади, гладит по бёдрам и по спине, наклоняется, чтобы медленно касаться распалённой кожи губами. Мичидзо быстро привыкает к необычному вкусу во рту и старается двигаться быстрее, ему хочется сделать лучше, так, как делал ему Дзёно — чтобы Тэтчо, так ласково и терпеливо гладящему его по голове, тоже было хорошо. В этот момент он чувствует, как влажные пальцы проникают в него сзади, отчего он не сдерживает хриплый стон, выпуская член изо рта. Дзёно гладит его по пояснице другой рукой, и тут же к пальцам прибавляется его язык. Тачихара весь дрожит, ему горячо, непривычно, он инстинктивно пытается отстраниться, но Дзёно крепко придерживает его за бедро, продолжая ласкать и пальцами, и языком. — Всё хорошо, Тачихара. Дзёно не сделает тебе больно. Голос Тэтчо спокойный и уверенный, и Тачихара замирает, хватаясь за него как за ориентир, и постепенно успокаивается. Прикрывает глаза, позволяя себе раствориться в новых ощущениях и полностью отдаться чужим рукам. Дзёно подготавливает его долго и терпеливо, позволяя вдоволь изучить член Тэтчо и суметь, не подавившись, взять его в рот хотя бы наполовину. По реакциям Суэхиро Тачихаре даже кажется, что он старается не так уж плохо, и несколько раз слышит хриплые стоны наслаждения. В какой-то момент Тэтчо ласково отстраняет его от себя и ставит в позу, которая будет удобна Дзёно. Тачихара замирает, стоя в коленно-локтевой, и оборачивается, чтобы замутнённым взглядом увидеть, как Сайгику раскатывает по члену презерватив. Эта картина, яркой вспышкой добираясь наконец до сознания, внезапно пугает его. Он совершенно не знает, какие ощущения его ждут. К его пальцам он успел немного привыкнуть, и пусть член Дзёно не такой чудовищно большой, как у Тэтчо — колени всё равно подрагивают. Дзёно, тут же поймав его волнение, наклоняется, чтобы обнять его сзади и прижать к себе. Лукаво шепчет, жарким дыханием обдавая ухо: — Не бойся, если ты скажешь, я остановлюсь. Тэтчо в этот момент ложится рядом и успокаивающе гладит по волосам. Другой рукой он скользит вниз и обхватывает его член. Мичидзо стонет. Ласкающая его ладонь вся в прохладной смазке. Дзёно целует за ухом, обнимая сзади. Проводит ладонями по груди и шее и задерживает руку на горле, что вызывает особенную волну жаркой дрожи. Сайгику усмехается и снова обдаёт горячим дыханием его ухо, сдавливая пальцы чуть сильнее: — Я сразу понял, что тебе понравится. Тачихара совершенно точно не в состоянии думать о том, почему его так возбуждают руки Дзёно на его горле. Он ловит губами воздух. В этот момент Тэтчо придвигается ближе и осторожно гладит его по лицу, спокойно произнося, глядя прямо в глаза: — Ты очень красивый. Мичидзо слышит собственное громкое дыхание, неконтролируемо срывающееся на приглушённые стоны, и часто облизывает пересохшие губы. Дзёно скользит рукой ниже — по его груди, задевая соски и обводя их по контуру, затем немного отстраняется и берёт за бёдра, перед этим ещё раз растягивая влажными пальцами, снова вызвав жаркий стон, и наконец осторожно толкается твёрдым членом, почти сразу же входя в него наполовину. Мичидзо вскрикивает от несильной, но всё-таки ощутимой боли, и Дзёно замирает, гладит его по бёдрам, влажно целуя между лопатками, давая ему привыкнуть. Тэтчо, лёжа снизу, придвигается к его лицу и медленно и нежно целует в раскрытые губы, отчего Тачихара вновь приглушённо стонет. Дзёно, продолжая его гладить и касаться губами его спины, начинает медленно двигаться. Тачихара весь дрожит, позволяя языку Тэтчо проникать в свой рот и очерчивать дёсны. Боль постепенно отступает, ему всё ещё непривычно, но он всё ещё очень возбуждён, и ласка, которой его одаривают, успокаивает и позволяет снова расслабиться. Он доверяет им обоим. Он позволит им сделать с ним всё, чего они хотят. Он уже позволил. Ещё в начале вечера он не мог даже представить, чем это закончится. Что он окажется здесь, между двумя мужчинами, которые, как ему казалось, вообще друг друга не переносят. А сейчас они так слаженно действуют, понимая друг друга без слов. Как давно они это делают? Мичидзо горячо дышит Тэтчо в губы, выгибая спину под ладонями Дзёно, который двигается удивительно плавно и осторожно. И Тачихара растворяется в этом — чувствовать его внутри себя оказывается просто невероятным, и он со стыдом обнаруживает, как же сильно ему хочется отдаваться, как ему хочется кому-то принадлежать. Он стонет, когда движения становятся резче — Сайгику дышит очень шумно и сильно прижимает к себе, снова беря за горло. В глазах окончательно всё плывёт. Он ощущает, как Тэтчо вновь находит и сжимает ладонью его до предела возбуждённый член, и понимает, что скоро кончит, понятия не имея, каким образом продержался так долго. В этот момент он полностью отдаётся Дзёно — его рукам, сжимающим его горло, его губам, шепчущим что-то на ухо. Он целиком отдаётся ритму, в котором Сайгику трахает его, и не замечает, как Тэтчо под ними перемещается всё ниже, ведя пальцами по животу Тачихары и наконец беря его член в рот. Именно в этот момент по всему телу проходит завершающая дрожь, и он слышит собственный громкий стон, похожий на рёв животного. Дзёно крепко держит его — одной рукой за шею, другой за пояс, и, прижимаясь всем телом, не сдерживаясь, рычит ему за ухо, совершая несколько резких и глубоких финальных толчков. Мичидзо на несколько секунд совершенно проваливается в пылающий шар своих собственных ощущений. Он чувствует, как там, внизу Тэтчо отстраняется от него, и только тогда осознаёт, что только что кончил ему в рот. Колени дрожат. Дзёно отпускает его, бережно укладывая на подушку. Тяжело дыша, Тачихара полуприкрывает глаза, замутнённо видя и отдалённо слыша, как рядом с ним Дзёно коротко стонет, когда Суэхиро вдруг обнимает его и прижимается мокрыми губами к его рту. Видит, сколько вязкой белой слюны стекает по их губам, пока они долго и глубоко целуются. Отрываясь от него, Тэтчо произносит на выдохе: — Хотел поделиться с тобой. — Как великодушно, — Дзёно медленно вытирает мокрый подбородок двумя пальцами, затем погружает их Суэхиро в рот, и тот облизывает их, закрывая глаза и всем телом крепко прижимая к себе Сайгику. Тачихара лежит, тяжело дыша, и всё вокруг него кружится и расплывается. Он смутно видит, как Дзёно после этого толкает Тэтчо на соседнюю подушку, как затем устраивается между его ног, наклоняясь и полностью вбирая в рот его всё ещё напряжённый член. Тачихара бы отметил про себя, с какой завидной лёгкостью у Дзёно получается это делать, но он уже медленно закрывает глаза, лишь смутно слыша, что происходит совсем рядом с ним, смутно чувствуя, как Тэтчо протягивает руку и начинает гладить его по голове, другой рукой делая то же с головой Сайгику. В этот момент Мичидзо уже медленно засыпает, ощущая внутри полноту и спокойствие. Странным образом он чувствует, что это правильно. Он чувствует себя нужным им, и это приятно — быть частью чего-то большего. Уже на грани сна он ощущает, как к нему прикасаются две пары рук, как его крепко обнимают с обеих сторон, тепло зажимая между собой. Сейчас он счастлив это чувствовать, сейчас он полностью доверяет им, понятия не имея, что будет думать об этом завтра.