Mother Ukraine (RU)

      Максо вместе с Правдивым зашли в кафе. Молодой не понял, что произошло. Для него все было как новое, но приходилось с Южным знакомиться снова. Особенно его возмутило, что бандита отпустили и полицейские в форме, будучи при исполнении служебных обязанностей, не пренебрегли брать взятки в светлые сутки на людях. В академии курсантам рассказывали о высоких идеалах, которые должна отстаивать полиция. Молодежь пыталась воспитывать в духе патриотизма и соблюдения конституционных прав и свобод человека. На практике в рай отделе Максо многое не знал или не желал вникать, считая, что взяточничество это единичные случаи. С этими мыслями Максим с Владимиром посетили кафе.       Помещение было почти безлюдным. Какая-то незнакомая женщина, одетая в серое пальто и черные лосины, с сумкой сидела в углу и пила лате из большого бумажного стаканчика через трубочку. Из-под сумки торчал приклад от автомата. По ее поведению было ясно, что она спешит и кого-то ждет. Владимир не подал виду, что обратил внимание на последнюю, а Максим заметив, ничего не ответил и последовал за товарищем. Подойдя к стойке, они заказали кофе. За стойкой в фартуке баристы стоял молодой рыжеволосый татуированный парень. Разноцветные рисунки узоров торчали из обнаженных мест, неприкрытых одеждой (на руках до локтей, а некоторые заканчивались на шее). Максо посмотрел в глаза мужчине. Они были якобы стеклянные, а зрачки неадекватно расширены. Последний едва улыбался и что-то о себе шепотом разговаривал и не замечал прибывших.       Понимая, что перед ними наркозависимый, руки Правдивого сжались в кулаки, а глаза налились кровью от злобы. Опер на глазах вскипел как чайник. Максиму показалось, что Вова ударит в лицо этого парня. В этот момент зазвонил мобильный. Вова пришел в себя, попросил Максима заказать кофе с молоком, после чего вышел поговорить по мобильному. Это был Саня. Из разговора с ним Вова узнал, что Петр Петрович был очень доволен и пригласил их на дачу на следующей неделе.       Тем временем наркоман бариста уже приготовил напитки для друзей и поставил их на стойку. Максо занял место за одним из столов у окна. Наконец Правдивый вернулся уже спокойнее и сел за стол к коллеге, громко сдвигая стул. Женщина услышав этот звук передернуто дернулась, но быстро взяла себя в руки. Потом схватила сумку с оружием и побежала из кафе на улицу. — Как тебе здесь у нас? Нравится? — начал разговор за чашкой кофе Владимир. — Да-да. Не очень, — махнул рукой Максо и достал айкос, чтобы закурить. — Разумеется, – усмехнулся Вова. — А ты не куришь? – поинтересовался молодой. — Нет. зачем мне убивать свое здоровье? Даже больше скажу, что стараюсь не пить. Но здесь, в Южном, как понимаешь, невозможно быть постоянно трезвым. — Вот как? — Да. — Продолжил пить кофе Правдивый. — А взятки берешь? — Взятки? Нет. По всей видимости, на всем побережье такой, как я один остался. — Вот как? И на что живешь? — На зарплату, конечно. Иногда приходится писать картины и выставлять на продажу. Однако это не так просто, как кажется. — Хороший ты человек, Вова. — Если бы был «хороший», то в этом когда-то цветущем месте давно был бы порядок, — грустно вздохнул Владимир, — а да, я просто наблюдатель и не более того. Кстати, я слышал, что ты у нас практику проходил. — Да. — Ты сам не местный, как я понимаю? — Нет, — закурил Максо. — Тогда почему ты к нам пришел работать, а не дома? — Я сам из Петровки. А здесь, у нас в рай отделе мой отец работал. — Даже так? — удивился Вова, — ты на опера не очень похож, — засмеялся он, — так и кем он у тебя работал? Тоже в розыске? — Да. Лет десять назад ушел на пенсию. — Хорошо, — кивнул Правдивый и опорожнил стаканчик, — ты сюда к нам пришел зарабатывать или работать? — Еще не решил, — покачав головой, Максим надул щеки и выпустил сигаретный дым. — Хорошо. У тебя есть время подумать. Здесь, в нашем городе, мало таких честных, как я. На моей памяти многие ломались и ссучились. А некоторые вот такие молодые, как ты просто сюда к нам приходили, просиживали в должности год и уходили ни с чем. Южный — это не место для прогулок под ярким солнцем. Здесь в чудеса давно не верят, а за умные слова принято бить в лицо. Поэтому подумай, что тебе дороже: быть и остаться собой или превратиться в чудовище. Потому что здесь можно или быстро перо под ребро получить, или в первые дни работы присесть на кичу. Я тебя не хочу пугать, но хочу, чтобы ты меня правильно понял. Здесь нельзя никому до конца доверять. Даже мне…       В этот момент где-то неподалеку прошли звуки автоматной очереди. Очевидно, что кто-то уже начал очередные выходные разборки между местными бандами. Субботний день уже подходил к концу, а рабочее время для Правдивого началось. В тот день из рай отдела никто не вернулся ночевать домой. Как большинство отправили документировать перестрелку с десятком трупов и двумя десятками раненых. Так кончился для Максима первый день работы.       Эти слова Максим надолго запомнил. Он их вспоминал всякий раз, когда очередного полицейского задерживали на взятке представители инспекции и прокуратуры. За последние три месяца около 40 человек были пойманы и отправлены в следственный изолятор. В большинстве случаев жертвы для показателя определялись по наводке руководства. Все знали, что таким образом Валентин Вергилиевич избавляется от неугодных ему работников, которые, по его мнению, были слишком самостоятельными или оставляли при себе значительные суммы от взяточных поборов, черных поборов, из которых к Вергилиевичу поступали только копейки. Небесные, безбожные, грязные практики были частью Южного с военных времен, когда центральные власти отказались дотировать город, списывая на трудные времена. С тех пор ничего не изменилось. На сторону, через городской порт была распродана значительная часть техники и боезапасов, предназначенная для военных целей. Территориальная оборона формально была тоже распущена, но ее блокпосты до сих пор, уже пять лет подряд, не снимались и грабили желающих уехать из города. Так требовалось местному королю контрабандистов Алоизу Абрамовичу Менделю по кличке «Жид». Все это осуществлялось с согласия прокурора области и председателя Национальной полиции. Которые на самом деле на работе не появлялись тоже около четырех лет и получали зарплату на карточку. Все письма и жалобы шли в их головные офисы, где помощники заместителей спускали банальные отписки.       Между тем, Максим за прошедшие три месяца ничему научиться не смог. Саня так и не смог ничему обучить молодого сотрудника. Он появлялся только на утреннее совещание, потом исчезал по полмесяца, потом снова появлялся для того, чтобы сделать показатель, притаскивая за шиворот в кабинет местных алкоголиков из рюмочной напротив отдела. Чем занимался его подопечный, его даже не беспокоило. Иногда его с собой брал Вова, но это было слишком редко. Правдивый в это время тоже где-то исчезал и приходил каждый день на утро на работу, на совещании отшучивался, потом шел на рынок пить кофе и снова исчезал по делам. Но появлялся гораздо чаще Сани и пытался хотя бы чему научить молодого. Иногда Правдивого ждали возле кабинета совсем подозрительные лица. Имели они явно бандитский вид, некоторые заходили беспрепятственно с автоматом в военной форме с националистическими нашивками, а однажды так заходили двое неизвестных вооруженных в балаклавах совсем без нашивок. Но по акценту было понятно, что это были русские. Незнакомцы дежурили у кабинета по несколько часов, встречались с начальником Правдивого — Донченко Валерием Викторовичем и уходили ни с чем. Остальное время Максо следовал указаниям Валерия Викторовича, относил запросы к государственным учреждениям, которые работали два-три раза в неделю или стерег преступников, пришедших к какому-то следователю. Такое отношение его очень разъярило, но он с этим не мог ничего сделать и только просил дать молитву заняться хоть чем-то действительно интересным.       Одним зимним утром в начале декабря Правдивый зашел в кабинет. В это время Максо списывал поручение и не обратил внимания на товарища. Вова был действительно возбужден и пытался держать себя в руках, чтобы не ударить кулаком в стену. Заметив обеспокоенность друга, Максим заговорил с ним. — Что-нибудь случилось, Вова? — А? – Правдивый окинул взглядом коллегу, – ты что-то сказал? — Ничего, — усмехнулся Максо, доставая сигарету из кармана, — у тебя что-нибудь случилось? — А, у меня? Да ничего такого… — Хочешь сегодня возьму тебя с собой поработать на территории? — Максо обрадовался как не у себя. Он давно хотел, чтобы кто-нибудь из коллег его взял с собой поработать на территории. — Да, хочу, Володь. — Тогда пошли сейчас со мной. — Сейчас, жди. Набью доверенность. — Забей болт. Сейчас не до твоих баняков. Сейчас есть дела более важные, чем это. Дважды просить не стану. Ушли.       Максима не нужно было просить дважды. Компьютер был выключен, а кабинет закрыт настолько быстро, что помощник дежурного Саленко даже не успел рассмотреть ребят, вылетающих из рай отдела.       Ребята быстро шли по центральной улице города на центральный рынок. Потом пришли к уже знакомой читателю кофейни. На окне, выглядывающем на улицу, молодой заметил четыре пулевых отверстия. Зайдя внутрь, как ни в чем не бывало, ребята подошли к стойке, за которой работал другой парень. Максиму хотелось поинтересоваться, что произошло с его предшественником, но не вымытая лужа крови со стороны стойки красноречиво и недвусмысленно отвечала ему на этот вопрос. Ребята заказали кофе на троих и затем сели за свободное место. Молодой заметил, что сухая бурая лужа на полу и отверстия в окне не смущали посетителей, которые стали заходить. Полицейские принялись пить кофе. — Мы чего-то ждем, Вов? — Да, сейчас придет заявительница. Я ее просил не заходить в рай отдел, потому что ее заявление у нас сразу похерят. — А что за дело? — Сейчас послушаешь.       Через считанные минуты в кафе пришла пожилая женщина. Одета она была довольно средне: коричневый тулуп, черная юбка с колготами и черными зимними ботами. На голове была дешевая зимняя шапка рыжего цвета мехом снаружи. Правдивый из Максо обратили внимание на сумочку, которая была в ее руке. Она была в ужасном состоянии: местами кусками был облезший кожезаменитель и торчала ткань. Правдивый усадил женщину за стол и протянул кофе. — Я вас услышал и хочу, чтобы вы рассказали нам вашу историю еще раз. Только, пожалуйста, потише. Нас тоже могут подслушать.       Женщина едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, начала рассказ. Ее звали Мария Ивановна Нечипоренко и работала учителем в одной из средних школ Южного. Недавно ее муж, Владислав Иванович Нечиопренко, устроился работать перевозчиком на грузовике. Платили ему хорошо, но муж не рассказывал, кто его наниматель. Что с самого начала вызывало большие колебания у супруги, но она не придала этому огромного значения. Муж выезжал в командировку седьмой месяц подряд с интервалом раз в месяц. Последний раз рейс прошел в середине прошлого месяца в 20-х числах. Последний раз он выходил на связь тридцатого ноября, отмечая, что почти вернулся домой. Сказав, что будет ночевать в хостеле у автозаправки. Больше того времени на связь не выходил. — Теперь, я не знаю, что делать. Где он мог идти... — захныкала Мария Ивановна и слезы полились из ее глаз.       Максиму стало её жалко. Несмотря на это, Правдивый сосредоточенно продолжил: «Мария Ивановна, ваш муж не мог с кем-нибудь уйти «загулять» из друзей или знакомых?. — Вовсе нет. Обычно он сразу же приезжал домой и приносил мне зарплату, потом завтракал и ложился отдыхать. — Может, он оговорился, что планирует с кем-то встретиться? — Вовсе нет. Сказал, что хочет поскорее приехать домой, но из-за того, что горючее подвезут на заправку утром, он вынужден переночевать в хостеле. — Ладно… — задумался Правдивый, — вы звонили по телефону вашим знакомым? — Да. Ничего. Они не видели его с тех пор как он отправился в рейс. — Хорошо, Мария Ивановна. Тогда, может, у вас есть контакты его коллег по новой работе? — Вроде бы есть. Но дома. — Поищите, пожалуйста. А мы тем временем сходим с коллегой в хостел, где находился ваш муж. Это он расположен на Садовой улице на окружной дороге? — Да, — закивала женщина. — Кстати, как ваш мужчина выглядит? — Высокого роста, около двух метров, коренастый, лысый… Я вам скину на телефон его фото. — Я вас услышал, — Правдивый и Максо встали со стола, — если у меня будут какие-то новости, мы с Максимом Николаевичем вам сообщим.       Друзья распрощались с заявительницей и отправились пешком на Окружную дорогу, к которой было не так долго идти. По дороге Вова ничего не говорил Максу. Было видно сразу, что он знает, в чем дело, но не может говорить. Ребята шли осторожно, оглядываясь вокруг. Проходя мимо блокпостов на север города опера наблюдали очереди автомобильных пробок, где подстерегали их коллеги из нацгвардии и других силовых ведомств, одетых в тактическую форму одежды без опознавательных знаков. В противоположной части улицы уже началась «утренняя стрельба». Опера даже удивилась, что она так поздно началась. Уже было одиннадцать часов, а в городе еще ни один гражданский автомобиль не горел. Они свернули налево, чтобы пройти по дворам до окраины города. Как известно, на мосту из города расположен опорный пункт, где работал один из бывших начальников, с которыми Правдивый не хотел делиться лишней информацией. Ею он был вынужден делиться, чтобы пройти через мост. Проходя мимо зданий спальных районов, полуразрушенные хрущевки, опера слышали, как доносились маты, пьяные скандалы местных жителей, некоторые даже вылезали на крышу покричать что-то. Вдруг перед ними было разбито окно третьего этажа и из него вылетел диван и упал прямо перед ребятами. Сейчас могло случиться что угодно. Не желая испытывать характер, опера метнулась за дом. Дальше, минуя еще один двор, оставалось пройти мимо, где и находились хостел с заправкой. — Как ты думаешь, что случилось с мужем этой женщины? — А ты как считаешь? Очевидно, он семьянин, любил свою жену. Вряд ли он мог заказать шлюху или засидеться в компании друзей за бутылкой водки. Скорее всего, его похитили или даже убили. На моей памяти это уже пятый пропавший без вести дальнобой. Я не говорю о тех, которые исчезли в соседнем областном районе. А что самое интересное, так это то, что наши участковые четыре раза подряд списывали заявление об исчезновении дальнобойщика. Кому-то нужно, чтобы их не искал простых грузчиков. И я уже в пятый раз я буду заходить в этот хостел на Садовой в поисках пятого потеряхи. — Ты знаешь, кто это может быть? — Макс, давай не будем гадать и просто поищем нашего дальнобоя в хостеле? Возможно, не придется ни за кого переживать и это все плод моей больной фантазии, — улыбнулся Вова.       Наконец-то компаньоны добрались до хостела. Это было двухэтажное кирпичное здание советских времен. Вход внутрь осуществлялся через металлопластиковую дверь. В середине, сбоку от двери расположен рабочий стол, за которым сидел консьерж. На столе стоял монитор, который выводил видеозаписи из каждого блока. Как только Правдивый переступил порог внутрь, консьерж сразу его узнал и тут же нахмурил брови. Было видно, что он не рад такому гостю. — Добрый день… — Что хотели? — с ходу по-хамски заговорил консьерж. — Сами знаете. У вас недавно был здесь гость. — У меня постоянно здесь бывают гости, – поправил очки жирный вахтер, глядя на посетителей. — Что вы говорите? — Может, мне прийти к вам с проверкой? — Приходите. Я сейчас адвоката вызову. Я свои права хорошо знаю! — Толстяк достал мобильный и начал нажимать на экран. — Может, вы хотите узнать почему мы сюда пришли? — Меня это не волнует. Я делаю свою работу. Кого вы ищете мне неинтересно. Максо понял, что разговор заходит в тупик, и сориентировавшись сразу получил протокол допроса свидетеля, после чего подошел к консьержу. — Смотрите. Как вас зовут? — Михаил Михайлович, — придирчиво прищурил глаза консьерж. — Михаил Михайлович, у нас здесь пропал человек… — Я знаю, что у вас пропал человек! Ваш коллега приходит ко мне каждый месяц. И у него здесь постоянно кто-то исчезает.       Чего именно, а болтливости Максиму не было занимать. Он решил разговорить вахтера, или по крайней мере его отвлечь в то время как Правдивый пошел по комнатам. Если ему повезет, они его найдут. Хотя бы оставался запах. А он должен оставаться надолго. С уборщиками в хостеле было очень плохо. В конце концов, он дошел до последнего блока на последнем этаже. Эврика! За дверью оставался стойкий трупный запах. Медлить было некогда. Вова решился действовать решительно, пока вахтер не пришел в себя. С ноги были выбиты двери. Увидев комнату из середины опер, понял, что пришел поздно. На полу была широкая бурая лужа, на стене у шкафа застывшие пятна от брызг, словно человека ударили в область шеи и перерезали артерию. Для Правдивого это был очень знакомый почерк. Дальше от лужи тянулись параллельные бурые бороздки в направлении ванной. Владимир осторожно проник в комнату и добрался до ванной и открыл дверь. Ванна также была вся вымазана в крови, но тела или остатков внутри не было. Возле ванной находилось широко открытое окно. Опер засунул голову и посмотрел вниз. Имелись баки для мусора. В это время с матами в комнату забежал консьерж. — Я просил не заходить без моего разрешения, сука! Мы на вас жалобу напишем, чтобы вас уволили из органов!       Разъяренный Правдивый резко развернулся и подошел к вахтеру, схватив его за горло «ты кому собрался жаловаться, пидор? Думаешь, что тебя твои хозяева от меня спасут? Животное ебанное! Это ты сейчас будешь мне рассказывать, где подевали пять трупов!» - опер сжал силой горло, - пять трупов, сука! Я вас ненавижу! Сколько в твоем притоне погибших безвинных людей?       В это время подбежал Макс и начал разнимать Правдивого с вахтером. - Вова давай не будем... Мы и так много узнали. Может, вызовем подмогу. — А то вызовем! Этот пидорас сейчас побежит жаловаться своему любимому Жиду. Давай, беги, сука! — разъяренный опер отпустил толстяка и толкнул последнего. — Как я ненавижу вас всех! — продолжал кричать опер, едва сдерживаясь от того, чтобы достать пистолет и прикончить толстую крысу, покрывавшую убийц и наркоманов. — Ты ничего не докажешь, уебан в погонах! — выкрикнул в ответ консьерж трясясь небритым лоснящимся жирным лицом, — Мендель тебя на зону отправит и будешь у зеков хуи сосать! — пытаясь своими короткими толстыми руками встать на ноги, Михайлович добрался до смартфона, чтобы вызвать подмогу. Махом ноги разъяренный Правдивый выбил из руки телефон у вахтера, затем снова оттолкнув в сторону жирного ударом раздавил мобильный. — Ты у меня пойдешь пособием серийному убийце, пидор, — уже спокойнее ответил Владимир, продолжая злобными глазами смотреть на врага. Макс помог толстяку подняться на ноги и подал очки.       В дальнейшем они втроем спустились вниз и уже общались спокойнее. — Даже если вы здесь все у меня задокументируете, дело закроют или документы уже будут потеряны. У тебя в любом случае будут проблемы, мусор. Я тебе обещаю. Тебе это не сойдёт с рук.       В дальнейшем Правдивый вызвал следственно-оперативную группу и оставил Максо ждать до прибытия, охраняя место преступления, а сам отправился в дом неподалеку. Он знал, что убившийся работал не один. Пятый раз он вынужден обращаться к человеку, который занимался всей грязной работой. У него было прозвище «Уборщик», известный как Веган Дмитрий Караумович, бывший работник морга, уже давно вышедший на пенсию. Пенсию государство уже пять лет перестало платить и Вегану пришлось зарабатывать на жизнь деньги незаконным способом. За услугами Уборщика обращались от последних конченных наркодиллеров к уважаемым работникам высоких кабинетов. Ходили сплетни, что к нему не удивлялся обратиться сам Вергилиевич, когда не удавалось избавиться от конкурента легальным способом.       Проживал бывший врач на окраине города, недалеко от бензозаправки в одноэтажном домовладении. Во дворе было всегда мокро, бурно и пасмурно. Неокрашенные стены старой хижины начали дико скрипеть от малейшего дуновения ветра. Пока полицейский пробирался через грязь и чащи к входу, подошва его ботинок покрылась двух сантиметровым слоем грязи, а штаны стали еще грязнее, чем были. Добравшись до двери, Владимир постучал. Через полминуты дверь отворилась. Они не отворятся. Хозяин дома всегда сотрудничал и с бандитами и с представителями власти. Дверь открыл сухой худощавый дед, одетый в медицинский фартук, в правой руке последний держал окровавленную пилу. — Добрый день, господин полицейский. Вы кажется мне опять решили зайти на чай? — приветливо заговорил доктор. — Да, господин доктор. Разрешите зайти к вам, чтобы я не стоял на холоде? — Конечно, молодой человек, проходите пожалуйста. Я всегда рад новым гостям. Полицейский вошел в дом. Хозяин его провел в зал и посадив за стол пошел ставить чайник. Оглядываясь опер, посмотрел на сервант. Там стояла между стенами золотая цепь, на которой висели разнообразные золотые украшения. Предпочтительно кольца и серьги. Осматривая украшения Уборщика Правдивый вспомнил, что это были его «трофеи». Рассматривая украшения снова, он заметил новое украшение, которое не видел в предыдущий раз, когда был в гостях у врача. Это было кольцо, которое по размерам приходилось на достаточно большой палец.       Наконец Уборщик принес поднос с чаем и сели за стол. — Вижу, вы все работаете? – поинтересовался Вова. — Да, господин полицейский, работа никогда не останавливается. Даже в моем возрасте. — Интересно, где ваши дети и внуки? — В четырнадцатом году мой сын отправился в АТО. С тех пор не возвращался. Военкомат потом сказал, что он пропал без вести и не стал нам с женой платить деньги после смерти сына. У него не было детей. Только девушка и та сразу открестилась от него, как только была с ним потеряна связь. — А где ваша жена? — Померла от рака. Я не смог ей ничем помочь, - врач дрожащими руками поднес чашку ко рту и сделал несколько глотков, - вы ведь не об этом пришли со мной поговорить. — Да, господин доктор. — Вы о теле того здорового мужчины, которое мне пришлось расчленить по частям в хостеле? — Вот именно, господин доктор. — Ничем не могу помочь. Всем известно, что я клиентов не сдаю. — Жаль… — устало вздохнул Правдивый и стал тоже пить чай вместе с врачом. — Может, хоть кольцо поверните жене? За него она беспокоится. — Хорошо, господин полицейский. Это все, чем я могу помочь вам. Ничего не узнав Правдивый с камнем в душе покинул дом, возможно, единственного на весь Южный свидетеля, который мог точно указать на заказчиков и вероятных убийц невинных людей. У оперы перед глазами было заплаканное лицо несчастной Марии Ивановны. Очередная неудача. Все нити были оборваны и почти не было. Вряд ли остались какие-то видеозаписи с места убийства. Записи по-прежнему были потерты, а вахтеру приходилось глупо пожимать плечами, словно ничего не знает. Все знает. Хостел был записан на одну из любовниц Жида. Он не мог ничего не знать. Это было дело рук контрабандистов или националистов, работавших на Менделе. Но ведь...       Правдивый вернулся в хостел. На месте уже был автомобиль следственно-оперативной группы, а Максо записывал показы одной из случайных жительниц общежития. Когда он наконец закончил, то заметил рядом Владимира. Вова передал кольцо Максиму. — Ну как? Нашел? — Нет, Макс. Если это дело похерят, передай обручальное кольцо заявительнице. — Тебя, кстати, начальник искал. Просил позвонить по телефону, когда освободишься.