Mother Ukraine (RU)

      И снова мы вернулись к началу. Сумерки, огни ночного города, беспокойное море. Южный действительно мог бы стать сердцем отдыха и промышленного рыболовства. Но, его жители и их проблемы никому не были нужны. Мать-держава, чьё сердце колотилось от предсмертных агоний могла только принять наркотики для обезболивания терминальных процессов, которые уже не остановить. Ей можно было пожаловаться, поплакать у постели, поцеловать лоб или принести воды. Обратного ответа зря ожидали её дети, оставшиеся без крова. Володя мог бы просто уйти, оставить почти бездыханное тело своего города, своей родины. Сделать вид, что ничего не было, начать, как бы, все сначала. Но он чувствовал бы себя предателем, кем в самом деле глубоко в душе себя считал. Последний солдат закона. Всё время ему мешали выполнять свой долг те же люди, которые теперь умывали руки и ждали, пока его родной город будет уничтожен. Вова сидел в засаде и смотрел на панораму родных краёв, где он, будучи совсем юным парнем, гулял, страдал и влюблялся. Это прекрасный аромат весенних акаций и морского бриза. Его испортили порохом и гарью. Уютные прибрежные дома Левого берега уже не были такими яркими и знакомыми. Большинство разрушено, сожжено, разорвано на части. Вова поднял голову вверх. Небо было таким же голубым и безмятежным, как всегда. Чайки спокойно реяли над водной гладью.       Между тем, бандиты начали стекаться маленькими потоками из всех углов и притонов города. Наконец, к порту подъехали автомобили Менделя, а к пристани пришвартовался пароход Фюррер. Девушка сошла по трапу эффектной походкой в окружении своей свиты во главе с Тайгером. Хан сидел неподалеку под палаточным навесом. Поблизости был разведён костер для мангала. Доносились запахи жареного мяса и вин. Кужегедович был одет в традиционную крымско-татарскую куртку, перевязанную поясом, из которого торчала шашка, на голове была тюбетейка; а на указательных и безымянных пальцах обеих рук блестели кольца разных моделей инкрустированные топазами, изумрудами и рубинами. Двумя пальцами татарин доставал из миски большие куски баранины, из которых стекал жир и по одному клал в рот, спешно пережевывая. Тем же самым занимались его вооруженные наёмники, сидевшие рядом и о чём-то живо разговаривавшие на своём крымско-татарском. — Знаете, я думала, что когда татары с хохлами объединятся, у моих пацанов совсем не будет шансов от них отбиться. Но, кажется, моё командование вас переоценило во время Вторжения, — девушка вынула сигару изо рта и по привычке выпустила струю дыма по направлению к толпе оппонентов, и после присела за стол напротив мужчин, — я вас, как семечки перещелкаю. Не думала, что среди вас окажется крыс не меньше, чем на помойке у отделения полиции. Кстати, о птичках…       Татары от неслыханной дерзости женщины разозлились и приготовились доставать оружие. — Спакойна, пацаны. Рыжуха нас на понт берет, — успокоил своих Хан. Фюррер так сильно засмеялась, что чуть не выронила сигару из зубов. — Я вам не мешаю? — отозвался Мендель, только что пришедший с братвой и со стороны наблюдавший на эту сцену. — Владимир Дмитриевич, присаживайтесь, чувствуйте себя как дома да не забывайте, что в гостях, — Фюр привстала, чтобы Тайгер помог снять фирменное красное пальто госпожи, — и можете не разговаривать на «телячьей мове». Не в Раде заседаете. Хватит из себя строить целку. — А ты, Рыжая, как всегда, на пику просишься? — сказал Мендель, садясь за стол между руссиянкой и татарином. — Я вас прошу, Дмитриевич. Было бы к кому строиться, — игриво усмехнулась авторитетка.       В это время к ней приблизился Тайгер и что-то прошептал. Её лицо преобразилось и стало выглядеть серьёзнее. — Господа, я предлагаю нашим людям осмотреть Портовую зону. Нас ожидает очень серьёзный разговор и, поэтому, я бы тоже, на вашем месте, опасалась утечки информации. Если вы понимаете о чем я. Вы же не будете против, Бекир Кужегедович? Надеюсь, что вам, так же, как и нам нечего скрывать.       Хан, понял, что в таком случае не получится застать врасплох врагов своими ловушками и злобно стиснул зубы. Но, всё же, ему пришлось согласиться с требованиями коллег.       Через несколько минут из припортовой зоны раздались множественные шаги. Отряды контрабандистов и рэкетиров начали обход территории перед началом разговора авторитетов на стрелке. Среди них можно было узнать местных терроборонцев, военных, а так же было полно множества других незнакомых личностей, которые являлись наемниками из других стран.       Опер достал мобилку и стал набирать молодого. Связи не было. В порту это было обычным явлением. Максо был на обысках (если, конечно, они проводились). Вдруг Владимир услышал знакомый женский голос. — Вот ты и попался, господин-детектив. Я же говорила, что лучше тебе не лезть в нашу игру, — стояла у мужчины за спиной Фюрер, держа его на мушке пистолета.       Прошло еще около девяти минут и оперативника притащили в бандитское кодло. — Это ты кого сюда привела, Рыжуха? — покосился на девушку Мендель. — Я думала, что вы знаете нашего с вами друга? — А, мусор этот. Ты спрашивала, он умеет плавать с гирей на ноге? — Я думаю, что скоро узнаем. Бекир Кужегедович покажет нам мастер-класс по очищению города от всякого дерьма. — Нет, Рыжая. Твой мусор, его и кончай сама. Мы здесь с Жидом не при делах, — упрекнул Хан Фюрер. — Бекир Кужегедович, фуфло толкаешь. Мусора я нашла в твоём порту, а не в своей норе. Вот с ним сам и разбирайся.       Правдивый стоял в середине круга не скрывая своего отвращения бандитам и смотрел в глаза поочередно каждому из троицы. Он хотел их запомнить как можно лучше, чтобы по возможности возможности убить одного из них. — Что смотришь, Вова? – спросил Абрамович. — Да вот, Алоиз Абрамович, думаю, когда вас троих я смогу упрятать за решетку…       Троица переглянулась и захохотала. — Володя, ты так не шути. Ты думал, что тебе удастся нас объебать? Да вот не получилось. Не вышло. Твои коллеги, которые повелись на липовый приговор, уже в инспекции пишут объяснительные на тебя. А я вот думаю: ты дурак или притворяешься? Вроде бы парень толковый. Да только денег не берешь. Не хочешь жить со мной по-хорошему.       Оперуполномоченный плюнул Менделю в лицо. В ответ Абрамович ударил мужчину кулаком под дых, повалил на землю и предоставил дальнейшее избиение крымцам Хана. Головорезы беспощадно наносили полицейскому по очереди удары ногами, а кто-то бил прикладами автомата. — Будьте все прокляты! Вы все и ваши дети! — восклицал Вова, лежа на земле, которая орошалась бурыми пятнами его крови вокруг тела. — Не будем обращать внимания на испорченный вечер, господа. Если вы не против, давайте сядем за стол переговоров и начнём делить наш город? — внезапно бандиты Хана окружила Абрамовича и направили на него дула автоматов. — Прасти, эфенди. Но, я хачу паделить город с Фюррер. Ана умеет атвечать за базар, в атличие ат тваих петухов.       Еврей оглянулся назад и увидел, что его охрана была разоружена. А, сигнал штурмовикам мог подать только один человек. И этот человек с довольной ухмылкой стоял на стороне Хана, держа при себе радиостанцию. — Лоцман?! Как мог? Мы ведь работали с тобой вместе столько лет!       Фюр злорадно оскалилась, — господин Марцевич, вы умеете удивлять, — девушка снова кольцо дыма, продолжая курить свою сигару. — Ты его тоже знаешь, Рыжая? — Кужегедович обратил взгляд на авторитетку. — Он и моим стукачом был тоже. Лоцман, как тебя не стыдно обманывать девушку? — обидчиво сказала она.       Лоцман подло хохотал, — да, Алоиз Абрамович. А вы даже ничего не заподозрили. Потеряли нюх. Это очень сильно замечается с возрастом. Но ничего. Мы с Ханом всё решили. Просто нужно было не экономить на профессионалах, господин Мендель. Только не быть таким жадным. И всего! — бандит достал пачку со стодолларовыми банкнотами и на глазах бывшего босса начал ими демонстративно шуршать. — Молодец, эфенди. Ты хароший наёмник. Жалко конечно, что нацианалист… А ещё ты аскарбил Гочу…       Не успел Лоцман, хоть что-то понять, как быстрым движением янычарской шашки, Хан отрубил голову националисту. Отрубленная окровавленная башка мячиком скатилась к ногам Менделя и остановилась своими выпученными глазами, смотря ему на него. Из шеи трупа фонтаном забрюзжала кровь, тело упало сначала на колени, а затем на живот. «Иудины деньги» лежали в луже крови и были никому не нужны. Вдруг, из кармана выкатилась осколочная граната без кольца. Авторитеты поняли, что происходит и отпрыгнули от неё в разные стороны. Произошел взрыв, который задел какую-то часть приспешников Хана. Некоторые остались лежать без частей тела и визжали. Троица разбежалась с остатками отрядов по укрытиям, спрятавшись между контейнерами и балками. Началась перестрелка. — Рыжуха, может хочешь договоримся? — окликнул Бекир. — Знаешь, Хан? Уже поздно. Я тебе и твоим оборванцам давала шанс. Вы его просрали, — девушка выскочила из-за бетонной плиты, держа в обеих руках по пистолету и принялась стрелять «по-македонски» во всех прохожих людей Акима и Менделя. Они не успев сориентироваться, пробегали мимо её укрытия. — Вот как? Глядите, кто у нас здесь такой храбрый? Женщина, которой место в борделе? Я знал, что нельзя с тобой дагаваритаца, эфенди, — Хан вышел из-за контейнеров, стоявших в десяти метрах от укрытия Фюр. И достав шашку с традиционным кличем «Господь велик», повёл за собой в цепочку выстроенных крымцев. Часть его головорезов отправилась на штурмовую группу экипированных черноморцев. На пути к Фюрер, крымский татарин впал в неистовство и начал кромсать каждого, кто попадался у него на пути. Изуродованы были как чайковцы, так и националисты, даже у кого-то из своих полетели головы и конечности. Между тем, штурмовики Менделя захватывали в «огневые мешки» атакующих крымцев, не замечая, как их начали атаковать чайковцы с правого фланга. — Жид! Конторская ты крыса! Я тебя прикончу за своих пацанов! И за предательство ты у меня ответишь отдельно, — воскликнула Фюррер, перемещаясь по диагонали слева направо, в сторону отрядов Алоизовича, перестреливая солдат, пытавшихся препятствовать её движению.       Шли в расход один магазин за другим. Кровавая баня продолжалась всю ночь. До половины пятого часов утра. Оставшиеся небольшие группки бандитов, перестреливались между собой из-за отдельных укрытий. За некоторыми из таких укрытий, сидели и отстреливали последние боеприпасы ещё живые, но раненые главари.       Тем временем, очнулся и Правдивый. Володя просто не поверил глазам тому, что увидел. Вначале, он попробовал подняться. Голова гудела и ощущалась давящая боль. Чувствовалась гематома на голове с правой стороны. Вова коснулся обоих ушей и носа. Ещё оставались следы застывшей крови. После, ему удалось кое-как подняться на корточки. Он, наконец, встал и направился в сторону, откуда была слышна стрельба. Воздух был наполнен трупным запахом, который ощущался не так сильно, потому что ноздри опера были забиты. Горы трупов, обломки, расплавленный металл. Вокруг было десятки тел. Знакомых и не очень. Некоторых он даже знал. Там были ребята, кто из коллег, а кто из военных, кто работал охранником на две смены. Настоящее лицо войны было настолько ужасным, что ураган эмоций, который его захлебнул, не позволял удерживать здравый смысл столь опытному и хладнокровному полицейскому.       Потрепанная, поцарапанная и раненая Фюр, покачиваась, снаряжала последний магазин пистолета, который у неё остался. Она получила ранение в правое плечо и левую ногу. Около неё, как и прежде, стоял верный Тайгер, помогавший перевязать раны. — Тайгер, прикроешь меня. Их там осталось трое или четверо. — Хорошо, госпожа. Будет исполнено.       В следующее мгновение, оба выбежали с двух сторон металло-бетонной плиты и помчались в грузовой контейнер, где находились противники. Добравшись до хранилища противника, Фюррер попала сразу в двух наёмников крымцев. Сзади забежал Тайгер и сразу получил удар шашкой в подреберье, нанесённый Ханом. — Тайгер! — крикнула она.       Раненый мужчина схватился за лезвие шашки, но пытался его вырвать из рук татарина. — Убью, шакал неверный! Аллах за нами! — Остановись, Хан! Я тебя говорю! – воскликнула приказным тоном женщина.       Хан её не услышал и пробил насквозь тело одноглазого. Последний вытащил свой кортик из ножен, и с разгона загнал лезвие татарину в шею, и провернул.       Блуждая между руинами ржавых ящиков, Правдивый заметил под обломками приваленное тело Менделя. Вова подбежал и разобрав завалы. После, схватил за руки и достал Алоизовича. У бандита на лице были многочисленные порезы, также он был ранен в легкое, а изо рта стекала кровь. Вдобавок ко всему, у Менделя был перелом голени правой ноги. — Мечта... Любовь... Надежда... Была у меня когда-то мечта, — заговорил Абрамович своим скрипящим голосом, — все мы когда-то мечтали о том, что заработаем первый миллион, у нас будет очаровательная сексапильная женщина, машина и отличная работа... На поверку, все наши мечты становятся одного цвета. — И какого же? — Коричневого. Такого же цвета, в какой окрашены улицы этого проклятого города, которыми ты каждое утро идёшь на свою работу. Помню, каким я радостным был, когда заработал свой первый миллион. Ты бы видел меня. Что еще нужно молодому парню? Но, внезапно, в твоем окружении появляются какие-то завистники. Все на глазах озлобляются. И потом приходит какое-то жалкое голодное никому не нужное быдло и просит почему-то именно у тебя помощи. Внезапно почему-то «резко» ты всем становишься нужным и «обязан» всех обогреть и накормить. Хотя, к тому дню, вы даже не знали о существовании друг друга. Если ты считал, что тебе удастся убедить нас в своей правоте, то вряд ли, мальчик. Я не Мать Тереза, чтобы накормить семью хлебами и двумя рыбами город. Было время, когда я на них тратил свои деньги. И что? Ты думаешь, что мне были благодарны? Им нравилось себя считать жертвами. Они говорили, что я и мои приспешники виноваты в том, что приходил в упадок город. И, тогда, я понял одну очень простую истину… — Мендель прищурил глаза от света первых утренних лучей солнца, не отрывая взгляда собеседника, — людям будет всегда не хватать. Не в социализме было дело, а в них самих. Они добровольно отказались от идеалов своих дедов. И их устраивало, что все эти годы принимают за них решения. — Кто вы, черт возьми, такие? Вершители судьбы?! Я вам не давал права управлять своей жизнью! Это мой город! Я с вами сдохну, чем просто так отпущу! — Правдивый схватил Абрамовича за шиворот и потащил его к побережью. — Давай, Вова... Ты имеешь полное право. Но, не забывай, что на мое место придут другие, а на них тоже другие! Нас всех не перебьешь! Это наш город и будущее за нами. А, тебя мы четвертуем, а требухи выбросим собакам! Впёред Вова! Твои родители будут тобой гордиться… — Ты что-то сказал за моих родителей? — Вова схватил лежавший рядом пистолет и без раздумий продырявил череп мафиози.       После, из-за угла он услышал хлопки. Это аплодировала россиянка. — Я знала, что ты выберешь правильный путь, красавчик, — хромая девушка приковыляла к парню, — я знала, что ты один из нас, русских.       Вова достал из кармана наручники и надел их на раненую авторитетку, ткнув её мордой в пол. — Не имеет значения, какой я национальности. Я милиционер. И я исполню закон, даже если мне придется принести себя в жертву на алтарь правосудия! — опер, сильно затянул бандитке браслеты, повел её перед собой на выход из Порта. — Тебе крышка, тупой хохол! Тебя уроют мои адвокаты. Ты труп! Ты меня понял? — Заткнись, Рыжая, — Вова дал ей пощечину и повел дальше.       Вдруг, раздался выстрел. Правдивый почувствовал резкую боль в животе. Потом снова раздался выстрел. Потом, появилась несносная боль в области груди. Полицейский откинул голову назад, его ноги подкосились и он упал на спину. Бандитка повернула голову назад. Это был раненый Тайгер, из груди которого торчала янычарская сабля. — Тайгер! — Я здесь, госпожа… Всё хорошо… — вдруг охранник о что-то споткнулся, упал и больше не поднимался.       Детонировал заряд, оставленных Ханом боеприпасов в уцелевших к утру контейнерах. Ими были наполнены портовые ангары и пристань. Вереницей начали срабатывать заряды и взрывать контейнера. Небо над Портом стало черным, омрачая небосвод. Одна из балок вылетела из ангара и, попав в Фюррер, разорвала её тело пополам и врезалась в асфальт.       Рядом с Фюррер лежал Вова Правдивый — полицейский, который до последней капли крови исполнял свой служебный долг. Его открытые глаза последний раз наблюдали за затемнённым копотью небом Южного, сквозь которое пробивались лучи утреннего солнца.       В кабинете старшего инспектора управления внутренней безопасности Язвенко проводились допросы по делу превышения полномочий и самоуправства оперуполномоченного полицейского отделения полиции города Южный старшего лейтенанта полиции Правдивого В.Д. Практически все фигуранты массового самоуправства были опрошены и направлены суд для решения вопроса о взятии под стражу. Фронда была жестоко подавлена карающей дланью инспекции. В кабинет к Язвенко ввели главного пособника этого «вероломного преступления» против системы. — Пожалуйста назовитесь, — хмуро глядел на своего подозреваемого Язвенко, сидя в очках за офисным столом и набивная анкетные данные в объяснительную. — Максо Максим Николаевич. — Должность, число, месяц и год рождения? — Оперуполномоченный уголовного розыска отделения полиции города Южный Одесской области, 01.01.1999 года рождения. — Женат? — Да. — Есть дети? — Пока нет. — Что-то может имеете сказать по сути дела? Вскрыть организатора, исполнителя или других сообщников? — Нет, товарищ майор. Мне сказать вам нечего. — Даже не хотите рассказать, как у вас на руках оказался ряд судебных решений, подписанных рукой судьи Скорохода Э.А.? — Есть статья 63 Конституции Украины*. Я её люблю часто почитывать, товарищ майор.       Инспектор запнулся и посмотрел мрачно в глаза оперу. Максо смотрел на него спокойно, как ни в чем не бывало. Минута молчания прошла и Язвенко продолжил дальше печатать протокол. Когда все было закончено, он подал материалы на подпись оперу. — Можете идти, старший лейтенант Максо. У следствия пока нет вопросов.       Макс поднялся из-за стола и направился неторопливо к двери так, словно у него камень спал с души. — Максим Николаевич, — заговорил инспектор вдогонку, — будьте осторожны. Мы за вашей работой будем пристально наблюдать. Ваше начальство говорило, что на вас приходит много жалоб от граждан.       Максо вышел из управления инспекции и продолжил свой трудовой путь дальше.       На место старых олигархов, вскоре, придут новые хозяева жизни. Смута в стране будет продолжаться ещё много лет. В будущем, полном мрака, страха и неизвестности для простого человека будет только война, отчаяние и безысходность... Статья 63 Конституции Украины - статья Конституции, предусматривающая каждому гражданину Украины гарантию права отказаться давать показания в отношении себя, членов семьи или близких родственников.