Слепая преданность

      Каждое утро противный будильник может испортить настроение любому. Человек еще даже не вошел в новый день, а плохое настроение и раздражительность обеспечены на целую жизнь вперед.       Саша не была исключением. Утренние будильники она ненавидела всем сердцем, несмотря на их необходимость. Вещь нужная, но до дрожи в коленях противная. При чем особенной их составляющей должен быть резкий звон или самая отвратительная песня, ведь если песня нравится, и выключать его не захочется. А так выбора не остается: приходится открывать глаза и искать на телефоне кнопку сброса, иначе не дай бог этот звук начнет повторяться.       Саша мысленно проклинает телефон, который услужливо будит ее каждое утро. Утро Трусова не любила примерно так же, как будильники: вечная утренняя рутина, полузарядка-полутренировка, которые она так же терпеть не может. Спорт и Саша Трусова — два взаимоотталкивающихся фактора. С самого детства, еще со времен школьной физкультуры, где учитель каждый урок докапывался к любому ее движению, у нее выработалось отвращение к этому виду деятельности. Но Саша каждое утро упорно разминалась, делала несколько силовых упражнений, бег на тренажере и стояла в планке. В ненавистной планке. А все для чего? Для того, чтобы лицо ее страховой компании — то есть она сама — выглядела минимум сносно, максимум — красиво.       В целом утро состояло из отрицательных моментов, поэтому каждый день хотелось поскорее проскочить это время. То ли дело ночь: спокойное и размеренное время, где почти никто не смеет ее трогать. Можно спокойно заниматься своими делами, смотреть сериалы или продумывать досуг. Саша любила ночь.       Вставать все же пришлось. Выпить стакан воды, умыться, затем утренняя тренировка, сходить в душ, сделать массаж лица, нанести крем, приготовить завтрак. Полусонная Трусова на автомате выполняла заученный план действий. Найти подходящую одежду и выйти из квартиры к машине, где ее уже ждет водитель. Все до безумия сухо и однообразно. — Доброе утро! — Денис открывает ей дверь белого Jaguar XF. Любимая машина. — Исправляешься? — Саша указала глазами на нее. — Стараюсь, — улыбнулся водитель.       Денис не лез с расспросами о том, выспалась ли она, что ела на завтрак, какие планы на день и куда она сегодня едет. За время работы он успел выучить, что Трусова с утра злая бестия, и на все вопросы будет его только посылать. Все, что касается работы, обязательно пришлет списком в мессенджере, а остальное — банальная человеческая вежливость, на которую с утра она плевать хотела с высокой колокольни.       Саша доехала в приятной тишине. Она зашла в офис, в знак приветствия кивнула охраннику, прошла в лифт, наткнулась взглядом на себя в его зеркальных стенах: белая блузка, черные брюки с аккуратными стрелками и темный пиджак. Длинные красные волосы. Такие же красные туфли. Не лучший выбор, но, в общем, не так плохо. Она удовлетворенно кивнула себе в отражение и прошла в свой кабинет.       Трусова кинула портфель с документами и села в кресло, прикрыв глаза. С минуты на минуту войдет Женя — ее секретарь, и доложит снова какую-нибудь проблему. Трусова даже не начала работать, прекрасно зная, что ее прервут. Так и случилось. Стук в дверь. — Войди. — Здравствуйте, Александра Вячеславовна.       Женя стоял с кипой бумаг в руках на пороге. — Здравствуй. — Саша села ровнее. — Я принес отчет о денежном обороте. — Он приподнял бумаги в руке, привлекая внимание. — Давай сюда. Проверял? — Да. — И? — Вот электронный вариант, там красным выделены неточности. — Женя протянул флешку. — Какие неточности? — Саша нахмурилась. — Я не понял куда делось полмиллиона, — Женя опустил глаза. — Откуда? — С отдела имущественного страхования. — А бухгалтеры куда смотрели? — Я не знаю. — Твою мать.       Саша потерла переносицу. Да, пол миллиона для ее компании — как пять рублей. Но это же документы, и все может вылиться в куда большие проблемы, чем неизвестно куда пропавшие деньги. А проблем ей и так хватало по горло. С их оборотами найти эти несчастные 500 тысяч — как иголку в стоге сена искать. Но проблем они могут доставить знатных. — Бухгалтеров и зав отделений пришли ко мне. — устало произнесла она. — Срочно или ко времени?       Саша взглянула на часы. 9:48. — К десяти чтоб все здесь были. — Понял.       Женя ушел.       Саша, пользуясь временем, открыла файл, пробегаясь глазами по страницам, и, благодаря ее невозможному везению, нашла ошибку в расчетах. Еще раз. Нашла. Ошибку. В расчетах. Она, после работы с этими отчетами нескольких человек, за пять минут нашла ошибку в расчетах. В расчетах, мать его. А время без пяти десять. Это утро и Саша и так напряжена. А теперь она зла.       В дверь снова постучали. Женя заглянул в кабинет. — Все здесь, можно?       Саша подняла на него свои глаза и заметила, как Семененко под ее взглядом съежился. Видимо, она и правда была в бешенстве. — Заходите.       9 человек прошли один за другим в кабинет, опасливо косясь на начальницу. — Это все? — Нет. — Остальные где? — У них больничный.       Саша прикрыла глаза и медленно досчитала до 10 про себя. Агрессия ушла, осталась только злость. Это хуже. — Дорогие мои, — начала она, складывая в замок руки на столе, — хотела у вас спросить, с какой целью я вас всех приняла на работу? — она улыбнулась. Все сжались. — У каждого свои обязанности, — молодой и амбициозный парень взял на себя ответственность за разговор. Саша перевела взгляд на него. — А почему ваши обязанности сейчас выполняла я?       Парень переглянулся с рядом стоящим мужчиной в поисках поддержки. Поддержки не нашлось. — Мы не совсем понимаем, о чем Вы. — Почему я должна проверять за вами отчеты в поисках потерянных денег?       Саша откинулась на спинку стула. — Мы все еще не очень понимаем.       Трусова оскалилась. — Дорогие мои сотрудники, сейчас мы чуть не потеряли пол миллиона. — Она поймала облегченный взгляд половины присутствующих. — Рано радуетесь. Полмиллиона это не все состояние, но тоже деньги. И кто-то на эти деньги застрахован. А если это бабка с рынка, которая поднимет такой скандал, что нам вовек потом не отмыться? Об этом подумал хоть кто-то?       Облегчение на лицах исчезло без следа. — Хотите узнать, куда эти деньги исчезли? — продолжила она. — Я знаю, что хотите. — она посмотрела в одну сторону толпы. — Ошибка в расчетах, — посмотрела в другую. Улыбнулась. Наклонилась и облокотилась о стол. — Вы можете своими прекрасными пальчиками тыкать правильно на кнопочки в калькуляторе? Я не буду сейчас разбираться кто прав и кто виноват — мы не в детском саду. Я скажу так, — Саша резко изменилась в лице, в один миг став серьезной, — уволю всех к чертовой матери. Всем понятно?       Сотрудники закивали, а на лицах читалось неимоверное желание побыстрее исчезнуть из этого адского кабинета. — Всем хорошего рабочего дня.       Саша невинно улыбнулась и посмотрела в компьютер. Все стояли на местах. — Что стоим? Работа не волк.       Кабинет опустел за пару секунд. Ну, почти опустел. — Александра Вячеславовна, — опасливо начал Женя. — Слушаю. — Там инвестор просит встречи с Вами. — Отправь агента. — Саша даже не смотрела на него. — Он просил именно с Вами.       Трусова подняла глаза. — Крупный? — Да. — Во сколько? — К семи. Вот адрес, — Семененко протянул стикер с адресом. — Поняла. Передай, что я буду. — Хорошо. Я Вам еще нужен? — Нет.       Женя кивнул и покинул кабинет.

***

      Пронизывающий ветер проникает под пиджак, издевательски треплет длинные волосы, пускает мурашки по коже, заставляет леденеть кровь и убивает последнее желание появится в несчастном ресторане на окраине Москвы. Хотя, откровенно говоря, никакого желания и не было. Просто надо. Просто нельзя давать себе слабину. Просто нужно включить режим автопилота и добраться до машины. — Добрый вечер. — Денис слегка кивает, открывая заднюю дверь машины. — В каком месте?       Саша устала. В глазах песок, ноги гудят как после марафона, шея болит. Хочется спать. — Устали? — вежливо интересуется водитель, заводя машину. — Зае… — Саша многозначительно обрывается на полуслове.       Денис слегка посмеивается. — Домой? — Не дави на больное. — Саша протянула стикер с адресом. Денис хмыкнул. — Долго ехать? — Прилично. — Разбудишь меня тогда. — Хорошо.       Саша прикрыла глаза и тут же… открыла. Ее уже будили. — Господи, ты издеваешься. — В каком плане?       Саша протерла глаза, совершенно не ощущая, что проспала почти час. — Я только моргнуть успела. — хнычет она. — Вам пора, я полагаю. — Пора.       Трусова вытягивает спину, прикрывает зевок, забирает сумку и выходит из машины, направляясь к горящей вывеске.       В ресторане приятно пахнет смесью различных блюд и специй, тепло пропускает ощущение расслабления по телу, теплый свет и приветливая женщина на входе формируют довольно сносное первое впечатление. Саша понимает, что смертельно хочет есть. — Добрый день. — женщина улыбается во все зубы, но Трусовой абсолютно лень проявлять эмоции. Хочется есть и спать. — Александра Трусова. Вам, вероятно, говорили. — Ах да, конечно. Пройдемте за мной. Вас уже ждут.       Саша кивает и буквально заставляет свои ноги пройти за дамой.       Они останавливаются перед столиком около окна, за которым сидит довольно симпатичный молодой человек в черной джинсовой куртке. На его руке дорогие серебряные часы, пальцы пролистывают ленту мессенджера в айфоне последней модели, черные волосы беспорядочно взъерошены. Свободной рукой он берет кружку с кофе со стола, лениво отхлебывая глоток. Заметив Сашу, парень кладет телефон на стол экраном вниз и встает, подавая ей руку. — Добрый вечер, Александра Вячеславовна. — Надеюсь.       Саша подает руку и парень слегка ее пожимает, сразу же отпуская. — Приятного вечера, — женщина со входа удаляется, оставляя пару официантке. — Ваше меню. Что будете заказывать? — девушка подает Саше книжечку.       Конечно, Трусова могла выделится и заказать что-то сверх обычной пищи, но она просто произнесла: — Стейк говяжий, медиум, греческий салат, апельсиновый сок.       Официантка кивнула и ушла. — Итак, начнем? — Саша подняла взгляд на парня, мечтая быстрее с этим разобраться. — Мы ждем еще одного человека, и тогда начнем. — Меня не предупредили, — немного раздраженно сказала Трусова. — Не волнуйтесь, его тоже. — парень направил взгляд за спину Саше. — А вот, кстати, и он.       Трусова повернула голову и раздраженность в ее голове повышалась с каждой секундой в геометрической прогрессии. На нее шел Сергей Косторной. Саша глубоко вдохнула и начала крутить на пальце кольцо. — Добрый вечер, Сергей Валерьевич.       Инвестор привстал с места, как сделал это с Сашей, и пожал ему руку, но уже не как Трусовой, а по-мужски. — Добрый, добрый, — Косторной добродушно улыбался. — Здравствуйте, Александра, — он повернулся к ней и по-дружески потрепал ее по плечу.       Саша поморщилась. Ей совершенно не нравилось, что он до сих пор видит в ней четырехлетнюю девочку. Но она улыбнулась. — Добрый вечер. Может, начнем уже? — Может, Сергей Валерьевич хочет что-то заказать? — парень посмотрел на него. — Нет, я сыт. Можем начинать.       Трусову бесило присутствие этого неопознанного объекта на её встрече с инвестором, которая плавно переставала быть её. И что бесило больше: присутствие или то, что она не была в курсе — она не знала. — Меня зовут Андрей Артемович Соколов, — Начал инвестор.       Артемович? Интересно. — Я хочу инвестировать в одну из Ваших компаний, но не достаточно уверен, в какую именно. Встречу я назначил с целью услышать от Вас что-то, что поможет мне определиться.       Саша даже воздухом подавилась. Она сейчас должна уговаривать непонятного человека инвестировать в ее компанию? А не много ли он хочет?       Косторной встрепенулся, прочистил горло, но его перебила официантка. — Ваш заказ. — она поставила перед Сашей две тарелки и один стакан с соком.       Ну наконец-то. Трусова взяла вилку и нож, внутри безмерно радуясь наступившему ужину. — Моя компания будет очень вам признательна, если вы решите выбрать нас, поскольку мы ответственны в…       Саша не слушала и не намерена была слушать этот бред сумасшедшего. Сейчас начнется промывка мозгов, и в ней она участвовать не хотела. Ее больше привлекал стейк и салат, которые она спокойно жевала.       Речь рядом с ней не прекращалась. Трусова и представить не могла, что можно такое количество времени говорить. Сама она в инвестициях не нуждалась, и бороться за этого самовлюбленного инвестора не собиралась. Хочет — пусть инвестирует. Не хочет — скатертью дорожка. Лишь бы скорее домой, в кроватку с собаками и спать. — Я Вас понял. — Андрей выдернул Сашу из мечтаний о сне. — Александра Вячеславовна, что скажете?       Саша не спеша дожевала кусок мяса, отпила сок, промокнула губы салфеткой и села прямо. — Я скажу вот что. Заставлять, призывать или умолять Вас, Андрей Артемович, вложится в нашу компанию я не собираюсь. Рассказывать о ней — тоже. Все, что хотите, можете узнать из информационного источника. Кого выбрать — сугубо Ваше желание, и я не намерена на него влиять.       Саша вернулась к салату и мыслям о сне. Она заметила, как Косторной, сидящий рядом, мерзко усмехнулся. — В таком случае, я считаю, выбор сделан. Да, Андрей? — Сергей Валерьевич уже протянул руку, чтобы пожать ее своему новому инвестору, но только вот ему встречной руки не протянули. — Да, Сергей Валерьевич. Извините, я инвестирую в компанию Александры Вячеславовны. — С этими словами Андрей протянул руку ей. Саша посмотрела на него как на идиота. — Почему? — недоуменно протянул Косторной. — Знаете себе цену, — подмигнул Андрей Саше, оставляя прошлую реплику без внимания. — Знаю, — улыбнулась Саша.       Косторной чуть не покраснел от плохо скрываемой злости. — В таком случае, я приглашаю вас обоих на небольшой банкет в честь нового союза, — ослепительно улыбался Соколов. — Сергей Валерьевич, можете взять свою дочь, буду рад с ней познакомиться. — Конечно, — криво оскалился Сергей. — Надеюсь на наше долгое сотрудничество, — вставая из-за столика, сказал Андрей. — Взаимно.       Саша тоже принялась вставать, но вспомнила, что не оплатила ужин. Звать официанта — долго, поэтому она направилась к стойке. — Я за все заплачу, — обратился к ней инвестор. — Я и сама в состоянии, — возразила Саша. — Позвольте, я таким образом извинюсь за украденное время.       Саша немного подумала, и, положившись на лень ввязываться в спор, кивнула. — Я свяжусь с Вашем секретарем. До встречи. — До свидания.       С этими словами и мыслями о странном поступке инвестора Саша вышла из ресторана и села в машину.

***

      Алена в пятый раз перекатывала дорожку шагов из произвольной программы и в пятый раз путалась в ногах, забывая где право, а где лево. И не то, чтобы она была глупой или отсталой. Она просто была Аленой, и этого вполне хватало для оправдания. Если ты Алена Косторная, то тебе, в принципе, простительно путать ноги, забывать про тренировки, надевать разные носки, пахать носом лед, громко смеяться и травить глупые анекдоты, потому что потом ты все равно будешь чемпионкой Европы, России и Мира. А всеми этими титулами Алена обладала. Более того, в данный момент была действующей чемпионкой Европы и Мира — Чемпионат России себе забрала Аня Щербакова, с которой Косторная делила много золотых медалей.       Удивительно, как эти двое до сих пор дружат, и дружат на столько близко, что позавидуют даже женатые 50 лет парочки. А они друг для друга были главными конкурентками. Но и Аня, и Алена только радовались друг за друга так же, как за себя любимых. Множество подколов совершалось каждый день с обеих сторон, и никто не обижался.       Но, конечно, достичь этого было непросто: еще в юниорках было много разговоров по типу «мне грустно, что золото у тебя, я хотела выиграть». И в этих разговорах была такая сила, такая открытость и глубокое понимание, что обе всегда точно знали, что чувствовала другая. И спустя несколько лет такие разговоры сошли на минимум. Не потому, что говорить об этом стало бесполезно — нет. Потому что и не было этой грусти вовсе. Алена просто приходила к Ане и называла ее «золотой», а Аня в свою очередь подмигивала и обещала, что сдвинет Алену, все равно именуя при этом «чемпионкой». Косторная после таких слов слегка стукала ее по лбу и в следующий старт брала золото. И так всегда. Это словно была игра в чехарду: они все время друг друга перепрыгивали, при этом смеясь и подставляя спину для следующего прыжка подруги, а дойдя до награды, улыбались обе, ведь золото, пусть даже и приписывается в документах одной из них, принадлежит обеим.       Тренировка заканчивается так и недокатанной дорожкой и Алена слезно обещает тренерам собраться к следующему дню, уже пулей вылетая в раздевалку. Если Аня любила путь достижения результата, то Алена любила только результат, с тоской принимая необходимость постоянных тренировок для его достижения. — Как же ноги болят, — взвыла она по приходе в раздевалку. — В натуре, трэш, — подтверждает Аня, заходящая в раздевалку. — Слышь, золотая. Тебе тренироваться надо! Ныть после тренировок — моя прерогатива, — заявила Косторная. — Ален, не канифоль мне мозг. — Аня плюхнулась на свою скамейку, поспешно расшнуровывая коньки. — Ноги затекли… — Просто ты старая уже. Скоро на пенсию. — Косторная, ты старше меня. Если я бабка, то ты — прах. — Аня стянула коньки, разминая ступни и вытягивая ноги. — Злюка. — Алена быстро переодевалась, торопясь на… свидание? Что незамеченным не осталось. — Ты куда торопишься?       Аня выглядела выжатым лимоном. — Да познакомилась там, ждет меня на выходе. — С каких пор ты торопишься к парням? А как же «подождет, я женщина»? — Он-то подождет, а вот я домой хочу, — Алена уже надевала кроссовки. — Так ты же к нему идешь? — Аня не понимала вообще ничего. Мозг замерз, видимо. — Он просто до дома меня довезет. — Теряешь сноровку. — Не теряю, а обретаю новую, — важно сказала Алена, накидывая рюкзак на плечи.       Косторная подошла к подруге, обняла ее на прощание, помахала рукой остальным и выбежала из раздевалки.       Около ступенек стоял красный мотоцикл, а рядом с ним — парень, с которым Алена познакомилась. На нем была черная кожаная куртка, перчатки, а в руках он держал два шлема. — Ну только не шлем, — захныкала Алена, даже не сказав «привет». — Техника безопасности, — пожал плечами парень.       Алена напряженно пыталась вспомнить его имя. Кажется, Ваня. Ладно, по ходу разберемся. — Я не знаю, как надевать, — печально сообщила Косторная. — Давай надену.       Парень, который кажется Ваня, подошел и очень аккуратно надел шлем. Голова стала слишком тяжелая, и Алена даже на пару секунд потеряла над ней управление. — Поехали? — Ага. — Надо определиться с именем. — А за что держаться, Вань? — Косторная внимательно смотрела на него. — За меня, — самодовольно сказал, теперь уж точно, Иван. — Пф.       Алена закатила глаза. Фирменный жест.       Она села на заднее сиденье мотоцикла, ухватившись за ручку сзади. Но к ее не сильно великому сожалению, как только Ваня тронулся с места, стало понятно, что такими темпами она слетит с этого сидения еще даже толком не выехав на дорогу, поэтому она переместила руки на талию своего нового ухажера.       Вечерняя Москва встречала в полном обмундировании: все вывески горели разными цветами, одна ярче другой. Ощущение скорости бодрило и разгоняло кровь, но было одно большое но. Алена, привыкшая к холоду, сейчас очень сильно замерзла от встречного потока воздуха, поэтому она уже представила, как дома садиться в горячую ванну, расслабляя мышцы.       Благо, ехать было недалеко, и вот Косторная уже снимает тяжелый шлем. — Спасибо, что подбросил, — Алена дарит ему улыбку и спешит развернуться и уйти домой, но чувствует, что ее задержали за запястье. — Стой.       Алена стоит. Вдруг парень приближается близко и тянется за поцелуем. Секундное раздумье и Алена отвечает, про себя злясь, что он даже не спросил разрешения. Все они такие. Косторная давно не считала поцелуи чем-то особенным, поэтому, отстранившись, просто бросила «пока» и ушла домой.       Алена скидывает кроссовки и тут же встречается взглядом с отцом. — Что за мальчик?       Поправочка. Со злым отцом. — Да познакомилась где-то. Не бери в голову. — Вы целовались.       Капитан Очевидность. — Ничего серьезного. — Ален, так нельзя. — Кто сказал? — Я сказал.       Косторная закатила глаза, показательно тяжело вздыхая. Театр одного актера. — Па, я молодая девушка, могу целовать кого хочу. — Поцелуй — это проявление чувств. А в твоем случае я их не вижу.       Да господи, какая муха его укусила. — Па, не начинай. — Я не начинал еще. — Ну вот и не начинай. — Не затыкай рот отцу. — Да что с тобой сегодня?       Алена медленно начинала злиться. — Да то, что моя дочь целуется черт знает с кем у меня под окнами! — всплеснул он руками. — А лучше, если я буду целоваться черт знает с кем в переулках? — таким же тоном ответила она. — Лучше вообще ни с кем не целоваться! — И умереть старой девой? — Тебе 19! — Вот именно! Я не маленькая девочка! — Вот так начнешь целоваться сначала не пойми с кем, а потом спать будешь с инвесторами? — повышал голос Сергей. — Че?       Сбой программы. Какие инвесторы? — Па, ты перегрелся? — Алена вернула голосу привычный будничный тон.       Сергей потер переносицу.       Алена вспомнила про его встречу, о которой он рассказывал утром. — Что там случилось? — Извини. — За что? — Что на тебя сорвался.       Он подошел и крепко обнял дочь. — Извиняю. Так что случилось? — Трусова.       Сергей пересказал все подробности встречи, заканчивая словами: — И вообще, я больше, чем уверен, что этот Артемий просто хочет затащить ее в постель.       Алена немного загрузилась. В ее представлении, Трусова — старая некрасивая тетка, которая просто издевается над ее отцом. Она не была посвящена в подробности, потому что узнавать все это начала относительно недавно — когда подросла. — В постель? — непонимающе переспросила она. — Ален, ну не маленькая же, мне тебе объяснять сейчас? — Нет, я не в этом смысле. Ты же говорил инвестор — молодой парень… — А молодым парням не свойственно хотеть молодых девушек? — Молодых?.. — Аленочка, ты чего, Трусову не видела? — Не видела, кажется, — нахмурилась Косторная.       Сергей приподнял брови. — Как? — Я не была с тобой ни разу на встречах с ней. — А интервью? — Читала только вырезки, которые ты показывал.       Алена все еще хмурилась, как будто это помогало переваривать информацию. — Я ее с четырех лет знаю. Ты вряд ли помнишь. Тебе было года два, наверное. — Года два?       Алена подняла глаза на отца. — Трусовой — двадцать один?       Казалось бы, что удивительного? Но когда ты всю жизнь при слова «Трусова» представляешь сорокалетнюю даму в очках и с пуховым платком, а тебе говорят, что ей 21, это немного бьет по восприятию.  — Ален, ты чего? — А вот ее отец и представить себе не мог, что дочь не знает ничего о его главном конкуренте. Не считая, конечно, информации о том, что она сука. — Да я что-то… вообще другого человека представляла. Покажи ее, — вдруг попросила она. — Точно! — воскликнул Сергей. — Забыл сказать, скоро мы идем на встречу с ней. Этот инвестор решил устроить банкет, и тебя тоже пригласил. Там и посмотришь. — Он, кажется, вообще забыл, что 10 минут назад заявлял, что Андрей с Сашей спят. — А меня зачем? — Выпендрится решил. — Ладно… — Пойдешь?       Еще спрашивает. — Пойду.       Алена, погруженная в свои мысли, поднялась к себе в комнату.       Привычный вечерний ритуал: дневник и ручка. Трусовой 21. Ахуеть. Она всего на два года старше меня, а я думала, что она мне в матери годиться. Я вообще в ауте щас. Тренировка нормально. Тот парень меня до дома довез, потом поцеловал. Папа увидел это Блять, Трусовой — 21. Она не Александра как там ее, а просто Саша. Почему я вообще раньше не задумалась об этом? То есть она в 21 год уже управляет компанией? Трэш. А я что? Ну хотя я чемпионка мира, но блять, компанией в 21… Пиздец.       Алена зависла, смотря в дневник. Она сама не могла до конца объяснить, что именно ее так потрясло, но привычная картинка рухнула, а на ее место еще не пришла новая.       В дневнике в этот день записей больше не появилось, потому что ни одну мысль Алена не смогла собрать в слова.