Живец ты или ловец, умер ты или воскрес

До лаборатории оставалось 15 минут езды. В салоне стояла приятная тишина, в окнах мелькали редкие фонари около населенных пунктов. Арсений слышал тихое сопение пассажира, уснул. Всего дорога занимает около полутора часов. Полумесяц нависает над головами, освещая ближайшие к нему облака. В голове начало мутить. Черт. Не опять, а снова. Арсений хорошо запомнил все чувства, означающие приближение предстоящего кошмара. Он остановил машину, понимая, что дальше двигаться банально опасно. Антон все также крепко спал, даже когда брюнет начал его будить, тормошить и всячески стараться вывести из лап Морфея. Что-то не так, что-то очень не так. Шум усиливался, конечности холодели, голова раскалывалась. Боже. Когда это закончится? Арсения вырубило. «В Петербурге жара, первые +22 Зов сирен прорезал двор, словно выстрелы в упор Раньше я не видел смерть, было бы на что смотреть.» Арсений стоял поодаль от скорой помощи. Из здания выкатили три каталки, на них покоились тела, накрытые простыней по горло. У одного из потерпевших рука свисала из-под простыни, она была вся в крови, в некоторых местах находились глубокие порезы, из которых лилась алая кровь. Мужчина уже было хотел подойти ближе, но почувствовал метал в области шеи. -Не двигайся, дорогой…- прошипела на ухо, по голосу, явно женщина. -Что тебе нужно? -Твоя смерть. — тон такой же железный, как и нож, прижатый к артерии. — Пойдем, нам нужно отойти подальше. — Мерзкий, высокомерный голос разрезал воздух. Холодные руки пихали Арсения вперед, нож прижат, не давая шанса вырваться. Они шли к углублению в здании, солнечный свет туда не проникал. Что ж, удобно. Только умирать сейчас совсем не хотелось. Он оглядывался в надежде зацепиться за спасение, но вокруг ничего не было, кроме… Здания той самой лаборатории. Что за бред? Брюнет и не заметил его, обращая все свое внимание на людей. Заброшенное на момент жизни Арсения здание довольно сложно было узнать, оно выглядело новым, будто только недавно построенным, он вспомнил, что проработала лаборатория недолго, около семи лет, так что это многое объясняет, но только не то, почему он все-таки здесь делает и причины нападков дамы, так и норовящей убить его. Ничего не оставалось, как начать вырываться, терять нечего, может, повезет. Голубоглазый легким движением отстранил голову в противоположную сторону от орудия, вынимая руки из слабой хватки женщины, оборачиваясь к ней лицом и готовясь нападать секунду-в-секунду, но ничего не последовало. Он выжидающе смотрит на даму, а что еще делать? Он не пойми в каком времени, бежать некуда, территория ограждена забором. -Ты думаешь все так просто? — хищная и дикая улыбка-оскал ослепила лицо дамы. — Ну уж нет, в этот раз тебя не спасут! — Арсения прошибает током. Всего, Боль нестерпимая. Он падает на колени, опираясь дрожащими руками на разогретый асфальт. А женщина громко и надрывно смеется, окружающие их будто не замечают, может, и не могут заметить. — Ты должен был поплатиться еще при рождении! Но, тварь такая, выжил! Справедливость восторжествует, и ты погибнешь! Слышишь меня?! Ты умрешь! — Она кричала ему в лицо без остановки, брызгая слюням и яростно сжимая его волосы. Арсений же не мог нормально дышать, кажется, электричество выбило весь кислород из легких и вместе с тем шансы на жизнь. -Вставай, мразь! Вставай, тебе говорят! — она тенят его вверх за волосы, вынуждая подняться с колен, снова прислоняя к нежной коже нож, но на этот раз оставляет порез, неглубокий, но очень неприятно саднящий. Тащит в тот темны угол, периодически пробивая током парня, не так сильно, но все же очень больно. И вот уже приставив его к стене, загнанного, еле дышащего, улыбается безумно во все 32 зуба, поглаживает по лицу и с размаху ножом почти впивается в кожу, но в последний момент ее рука останавливается темным, почти невидимым силуэтом. Но не тем, это не Антон, этот ниже, шире и у него есть глаза. Глаза. Черт возьми. Это та тварь. Но теперь Арсений рассматривает глаза дольше и вспоминает: -Бабушка, а где папа? — радостный маленький Арсюша бегает по комнате, периодически подбегая к любимой бабуле, сидящей за вязанием, и спрашивая один и тот же вопрос уже в сотый раз. -Сюшенька, скоро придет! Чего ж ты каждые 5 секунд спрашиваешь одно и то же? Давай, я тебе лучше поведаю одну замечательную историю… Бабушка. Это точно она, ее небесные глаза, ее складки на веках, она… Он не успевает закончить мысль, как силуэт-бабушка хватает его за плечо, а затем все идет кругом, тело теряет вес, и мир вокруг размывается, картина теряется. Все возвращается на свои места уже в каком-то помещении. Арсений оглядывается и видит длинную комнату, посредине такого же стола, покрытый вышивной скатертью, украшений свечами. На столе также стоят различные столовые приборы, тарелки, бокалы и два кубка по разные стороны. Рассмотреть интерьер дольше не получилось, т.к. взгляд упал на знакомую фигуру. Тоша. Он был привален к стене, руки и ноги были закованы в кандалы (это ж кому так сильно не хотелось, чтоб он сбежал, погодитека, знаем мы одну такую даму). Брюнет быстро подбежал к нему, тормоша и несильно ударяя по щекам, в надежде, что тот очнется. Старания напрасны, но в какой-то момент к ним подлетает «бабушка» и касается сначала лба парня, а затем и кандалов, те испаряются, Антон наконец открывает помутненные глаза. -Тош, ты как? Жив? — Арсений наклоняется ближе, чтобы посмотреть в глаза, кладет руку на плечо друга. — Да, Арс, все хорошо… Это? — Антон застывает, глядя на приведение. –Не может быть… -Тихо проговаривает он, не отрывая взгляда от бабули Арсения, столь поразившей его. -Ты же, вроде, видел много всякого, чего удивляешься приведению? Тем более, познакомься — это моя бабушка, которая умерла еще три года назад. — он истерически усмехнулся, глядя в сторону сверхъестественного. -Я… Это не то… Ты не понимаешь… Я видел ее три года назад! Во снах, она приходила ко мне около месяца, звала, просила помочь, только я не понял ничего и не смог предпринять что-то, после этого начал интересоваться мистикой, хотел найти ответы на этот сон… — Возможно именно поэтому так тянуло за Арсением, тут были разгадки, правда, прибавилось теперь еще больше, но в конце он определенно должен все найти и все понять. -Три года… — задумчиво произнес старший. — Просто так такие совпадения не случаются. Брюнет не успевает закончить мысль, как его гладят за плечо, и он оборачивается, бабуля указывает на один из кубков, подходя ближе, старший понимает, что это именно тот кубок из видения с женщиной. Он берет его в руки, крутит и замечает, что внутри лежит медальон. Красивый, довольно увесистый, серебряный. Антон подходит ближе, заглядывая через плечо. — Арс? Ты видел это раньше? — Кубок — да, это тот самый, про который я тебе рассказывал, а медальон — ни разу. — Хмм… Понятно, значит, нужно поискать информацию про медальон в интернете или библиотеки, в ней точно можно найти почти все. Тут к Арсению пришло осознание того, что рядом с ним находится его родная бабушка… -Бабуль? — он обернулся на силуэт, тот в свою очередь подплыл ближе, дотрагиваясь до друзей. Их вырубило. Видимо, терпеть это их новая традиция. Вот так всегда и происходит, встречаешь любимого человека в виде призрака после смерти и даже не успеваешь слова сказать! *** Очнулись они уже в машине. Часы показывали полночь. В отключке они были около пяти часов. Арсений заметил в своих руках кубок и медальон, поспешил положить их в портфель на заднем сидении. -Едем? — уточнил он у Антон, мало ли что. — Да. Арс? — Угхм, да, что? — У тебя кровь на шее, нужно протереть… сейчас… — Антон достаёт из портфеля перекись и ватные диски. Он готовился. Перекись шипит вместе с Арсением при попадании на рану. Шастун пытается аккуратнее водить, чтобы не причинять боль, выходит хорошо. — Арс… А ты не боишься, что все может закончится… неблагополучно?

***

Заброшенная лаборатория была достаточно большая, темная. Неприятностями от нее разило за километр, звезд видно не было, тучи плотно заволокли небо, лишь небольшой тусклый лунный свет пробивался сквозь них, почти ничего не освещая, так что свет исходил только от фонариков в руках сталкеров. Они уже почти подходили к месту назначения, как Арсений краем глаза заметил мелькнувшую светлую тень, не к добру, но они знали на что идут. — Арсений… — Антон посмотрел на него с опаской. — Тоже заметил? Не зря эта лаборатория имеет такую славу, так что неудивительно, мы еще не зашли, а нас уже встречают, приятно, — как-то нервно хихикнул голубоглазый. -Мы умрем где-то посреди ночи, но я… и очень жаль, что мы умрем, тишина многоточий… — тихо напевал Антон себе под нос, пока они медленно, но верно приближались к злосчастному зданию. Арсения в моменте передернуло от воспоминания то ли видения, то ли путешествия во времени, не очень хочется, знаете ли, вспоминать, что буквально час назад чуть не умер от непонятной бешеной женщины. Но Антону он не рассказывал еще, будет время. Уже стоя около двери мужчина задумался: может, он пойдет один, все-таки только его мучают духи, а Антон тут не виноват, он не выбирал роль защитника осужденных и карающихся налетами сверхъестественного. Зеленоглазый заметил минутные сомнения партнера. -Все хорошо, Арс, мы справимся со всем и избавимся от этого «проклятья», так ведь? Конечно, — с этими словами он одной рукой приобнял ободряюще мужчину за плечи. -Давно ты заделался психологом? — с усмешкой выпалил он, а затем тише добавил: «Я надеюсь» ** В лаборатории было так же, как и тогда, когда Арсений был тут в прошлые посещения. Так же валялись пузырьки со всякими жидкостями, разрушенная мебель, облезлые стены, обвалившиеся стеллажи, в общем, все как во многих подобных заведениях. Но что-то было все равно не то, не так ощущалось, не так дышалось, не та атмосфера. Блондин невольно ближе прижался к партнеру, так легче, так спокойнее идти, плечом к плечу. Они на самом деле невозможно безбашенные, и нет, даже не из-за того, что сейчас находятся в месте, где есть нечисть, которая может им не сильно, но навредить. А потому что доверяют. Свою жизнь доверяют совершенно незнакомому человеку, сколько они знают друг друга? Чуть больше суток — это не время. А что если Антон на самом деле воплощение той женщины, а что, если Арсений какой-то древний демон? А они жмутся друг к другу в попытке защитить и защититься от напастей, поджидающих их на каждом шагу. Парадокс. Но если поразмыслить, то становится все довольно логично и обосновательно. Как минимум, выбора у них нет, связала их, видимо, судьба, а может, бабушка Арсения, а может, и звезды. Неважно кто, факт в том, что так случилось, они застряли в таких обстоятельствах вдвоем, зависящие друг от друга, и выбираться им вдвоем, как бы они не хотели опираться на здравый смысл и адекватное мышление, но когда дело касается паранормального, то вряд ли мы сможем отыскать пути решения, не имеющие риска, хотя, так можно сказать про многие ситуации. В конце концов, кто не рискует — тот не пьет шампанского. В нашем случае лучше будет сказать: «Тот не живет нормально», но мы упустим этот момент. Пройдя пару коридоров, они свернули к лестнице и направились к месту, где видели тень, ну а что уже терять, если идти, то до конца. Самое интересное было то, что все было нормально. Даже хорошо, а это совсем не правильно! Нечисти не было, никто их не трогал, на Арсения не нападали никакие штуки. Все слишком спокойно. Так не бывает. Точнее, бывает, конечно, но обычно кончается реальной жестью. Зайдя в предполагаемое место обитания призрака, они наткнулись на свернутую карту и прилагающуюся к ней бумажку, Арсений быстро подошел к ней и поднял, внимательно рассматривая, на ней красивым подчерком было выведено слово: «Вместе» -Арс, тут карта, — Антон поднял рядом лежащий сверток, более подробно рассматривая его, — и в ней крестиком выделена точка около Приморска, похоже, нужно нам именно туда. -На обратной стороне записки указана дата: 21 декабря. Это день зимнего солнцестояния. Ровно два месяца.

***

Вышли из лаборатории они тоже спокойно, никто не захотел их съесть или напугать, учитывая то, что они находились в почти самом мрачном и мистическом месте — это вообще что-то слишком странное. Арсений, как известно, был до этого здесь несколько раз и каждый из них отличался все новыми нечистями, который так и хотели закопать его где-то в полу. Они так умели, но почти никогда не делали. Исключением был тот случай, произошедший тут около двадцати лет назад. Уже в машине они выдохнули окончательно. Дорога, редко освещенная фонарями, проносилась мимо с такой скорость, что пейзаж превращался в одно месиво. Темнота, царившая вокруг, поглощала в себя, манила, утаскивала в тот мир, смеясь и радуясь новому дорогому другу. Антону казалось, будто сейчас она его возьмет своими цепкими лапами, потащит туда, в глубь леса, проносящегося за окном. Машина не придавала никакой уверенности в безопасности, скорее наоборот, вот, сейчас Арсений не справится с управлением, машина вылетит в кювет, и их точно ничего больше не спасет, а лес закроет путь к дороге, пронизывая их тела острыми ветвями, чтоб уж точно не сбежали…чтоб остались здесь навсегда… Отгонять наваждения уже не получалось, тошнота подступала к горлу, а воздуха хотелось невыносимо много, так чтоб им удушиться. Дыхание перехватывало от представленных в голове картин, руки начинало сводить спазмами, губы жутко пересохли, сердцебиение отдавалось где-то в горле, не давая даже попытки на восстановление столь важного для человека ритма пульса. Каждая клеточка организма чувствовала страх, каждая клеточка хотела сбежать, но ни одна не сможет. Не сможет вырваться из тела, не сможет уйти от всех чувств, окутывающих его, будто коконом, потому что она — и есть тело, его составляющая, которая не сможет это место покинуть просто так. Они будут в нем познавать тленность бытия. От бессилия над самим собой Антон начал расслабляться, сползая немного вниз, держаться на сидении помогал только ремень безопасности. Руки не слушались, и одна из них задела ручник коробки передач, заставляя водителя обратить внимание на очень нездорово выглядевшего пассажира. Картина, появившаяся перед Арсением, совсем не радовала: полузакрытые глаза, мелко подрагивающие веки, открывающийся рот, в надеждах поймать заветный кислород, оттенок лица, приближающийся к белому, который можно было рассмотреть даже в темноте — все это заставило брюнета передернутся и медленно остановиться. — Антон? Что с тобой? — Арсений поднес руку ко лбу, ощущая горячую кожу под ней, в этот момент Антон дернул головой, ближе и сильнее прижимаясь к руке, она дарует спасение, спасение от ужасных ощущений присутствия тьмы, желающей заграбастать его к себе… Хочется к Арсению прикоснуться всем телом и никогда не отпускать, только бы никогда больше не ощутить подобного разрушения на мелкие кусочки, только бы никогда… Арсений отстраняет руку и все заново, снова самоубийство участков его тела. Он бы и хотел попросить не отпускать, он бы и хотел кричать о помощи, но не мог, не мог выдать ни звука, горло отказывалось подчиняться, тело отказывалось подчиняться. «Давай, иди, ищи в душе моей сокровища, Но все, кто был там, гибли от зубов чудовища Никто ещё не спасся от моих страхов полночных. Какая сила тока в моих скважинах замочных? Умрешь… Умрешь… Умрешь ты и он… О вас никто не вспомнит, как и о них, как и о них. Никто…» — Женский голос оглушал, раздирал уши изнутри, заставляя сердце топиться в своей же крови, давиться и изливаться в бешеном ритме пульса, не давая передышек органам. Арсений наблюдал жуткую картину изнывающего и плотно закрывающего уши, крутящегося на сидении и почти бьющегося в конвульсиях Шастуна. Брюнет быстро выскочил из машины, оббегая ее, чтобы скорее открыть дверь, отцепить ремень и вывалить парня на улицу, усаживая прямо на землю рядом с авто. В какие-то моменты блондин переставал убиваться, стихая, закатывая глаза настолько, что зрачки не были видны, а глаз заполнял белок, создавая ужасную картину. «Умрешь…», «Никогда и навсегда…» — обрывки так и стояли в ушах, но с касаниями брюнета становилось намного легче, боль, голос, оцепенение испарялись, растворялись в теплых касаниях кожи о кожу. -Арс… Не отпускай…- Шастун еле выдавил из себя два слова, они дались болью в горле и звоном в ушах. -Конечно, хорошо! Ты как, Шаст! — Блондин зажмурился от громкого голоса, пробирающего до самого мозжечка, отдавая дробью в коре мозга. Арсений же уселся передним на колени, тревожно смотря в глаза и держа запястье правой руки. Антон помотал головой и откинул ее назад, прислоняясь к холодному металлу. С каждой минутой становилось легче, уже набатом не кричал голос в голове, горло не болело, а руки не сводило спазмами, но в общем состояние все равно оставляло желать лучшего. -Только не отпускай руку, — тихо произнес он. Сидели они там около пятнадцати минут, ночь вовсю плясала на небе и земле, тьма, исходившая из леса пугала уже и Арсения. Лес, как лес, но что-то в нем не так… Не такие деревья, не такая трава, не такие звуки. Все это не такое отдает страхом в области груди, заставляя сердце болезненно сжиматься. В момент поднялся туман, накрывая путников своим холодном и промозглой влажностью, будто одеялом. Закрывая их от всего мира, но это не безопасность. Это не спасение. Это отчаяние, это конец, это полное ограничение их от выхода отсюда. Туман был слишком густой, чтобы ехать. Белое месиво накрыло землю, не давая видеть даже на полметра вперед. Антон пододвинулся ближе, ища хоть какое-то спасение, они оба сидели плечом к плечу, облокотившись на ледяное железо автомобиля. А туман все сгущался, навевая страх и липкий ужас, пробирающий до костей. Непроизвольный, не подчиненный здравому смыслу, совсем иррациональный. Никто из них раньше не боялся тумана, казалось бы, совершенно обычное физическое явление, но которое сейчас пронизывало отчаянием насквозь. Они просто сидели, смотря вперед, пытаясь хоть что-то разглядеть. Начинало совсем немного светать, но туман только крепчал, давя влажным воздухом на легкие. Они не разговаривали все это время, но в одну секунду оба почувствовали неладное, оборачиваясь друг к другу. Страх увеличился в сотню раз, а тело цепенело от этого горячего и трепещущего совсем не в приятном смысле чувства. — Пойдем в машину, скорее! — на одном дыхании выпалил Арсений, поднимая парня за правое запястье, так и не отпущенное за все то время, проведенное на земле. Они чувствовали, не нужно было видеть, чтобы ощутить, пробирающее до костей, чье-то присутствие, причем не обычной твари, а какого-то явно очень опасного существа, только они могли так дурманить голову, так влиять на тело, окутывая отдельно каждую частичку, каждую молекулу своим мраком. Арсений быстро завел машину, ехать быстро не получалось, точнее, ехалось совсем наугад, видно не было абсолютно ни-че-го. Поэтому, как только они не выехали с дороги в лес — не известно. Телефон вырубило у обоих, электроника в машине шалила, то и дело включая радио, дворники и печку. Путники не двигались почти, стараясь реже дышать и не издавать никаких звуков. Проехав уже, по ощущениям, метров пятсот от места, в радио зазвучали слова: «НЕ убежать. От меня не спастись. Бегите, бегите, не оборачиваясь, может быть, я с вами только поиграю…совсем немного поиграю… А может и нет…» — басистый хриплый голос искажался, то и дело рябя, пугая еще больше. Кажется, если они выживут, то придется закрашивать седые волосы. Тихо сглотнув, Арсений прибавил газу, надежда умрет последней. -Арс… Арс… скорее, пожалуйста. — бормотал Шастун себе под нос, вглядываясь в белую смесь за окном, стараясь разглядеть хоть что-то. — Я стараюсь… — не успел он договорить, как на капот приземлилась непонятная чертовщина. Выворот руля. Съезд с дороги. Движение по инерции по земле. Удар о руль. Ремень отдает болью в районе груди и плеча. В глазах пелена, мозг отключен. К машине подкрадывается существо. Шастун открывает глаза видит сначала лежащего на руле Арсения с рассеченной бровью, а затем смотрит в лобовое окно и не может оторвать глаз от стоящего рядом существа с огромными рогами, завивающимися к концу, с человеческим верхом и низом черта, красные полусогнутые ноги, копыта, острые клыки выглядывают из приоткрытого рта, длинный язык облизывает губы, явно намекая на то, что жертвы ему очень нравятся. Такого ужаса зеленоглазый не испытывал никогда, все происходит с максимально затуманенной головой. Вот он тянется к Арсению, тряся его за плечо, вот черт подходит ближе к его двери, вот Арсений приходит в себя, быстро беря его за руку, открывая дверь, и сильно тянет на себя, вынуждая переползти на водительское сидение, а затем выбежать из машины, мигом срываясь в лес. -Куда же вы, мои крохи?! Убежать хотите? Так скатертью дорожка! Я даю вам 10 минут, потом иду искать! Ждите! Они бежали, бежали, не разбирая дороги под ногами, спотыкаясь, царапаясь о ветки, подворачивая ноги из-за неровного рельефа, но не останавливались, адреналин пробил максимум, так ударил в голову, что даже мысль об остановке или передышки казалась безумной и невозможной. Они держались рядом. Так спокойнее. Спустя пару километров, исполосанных лиц, рук и любых незакрытых поверхностей, относительный холод октября добивал горло, а лихорадочный пульс бил под дых. -Что… это за…кхм…хренотень?! — не в силах произнести нормально, простонал Антон, одной рукой опираясь на ель, а другой держа собственную шею, чтобы дыхание не отдавалось такой болью. -Я не знаю… — отчаянно бормотал голубоглазый, — Я не знаю, но нужно что-то делать, ты же слышал, он вернется. И мы не сможем ему противостоять, пока мы можем только играть по его правилам. — глубокий тихий вздох, он опирается всем телом на дерево, запрокидывая голову, спасительно смотря в небо, но оно не поможет. Только сами. Спастись они смогут только сами. Страх, отчаяние, боль и тлен — чувства, в которых погрязли, как в трясине два парня. Они не понимали, что делать и куда бежать, лес, один сплошной лес вокруг, кусты, деревья, поваленные бревна. Солнце начало показываться из-за горизонта, туман, так плотно державший их в своих тисках, с появлением сущности испарился, словно его и не было совсем. Еще темное, но начавшее светлеть небо, давало надежду, но опуская глаза на землю, она убегала, упорхала, стараясь быстрее уйти от них, еще больше загоняя в страдания. Спустя около трех минут после остановки, послышался безбожный крик, больше походящий на рык: «Я иду». Вот и все. Можно сразу начинать копать могилу. Арсений, медленно сползая по дереву, опустился на колени. -Арс! Пойдем скорее, нужно спрятаться. — Шастун опустился рядом, кладя руку на плечо. — Ну же, вставай, Арсений, прошу, нужно скорее… — ему не дали закончить, бестактно прерывая. -Зачем? Мы от него не сбежим. Ты сам знаешь это. — Глаза в глаза. Голубые полны боли и отчаяние, смирения, зеленые же горят пожаром сопротивления и борьбы. -Мы должны бороться. Мы должны спастись, Арс. И мы это сделаем, чего бы это не стоило, никто за нас не будет решать наши проблемы. Вставай и бежим. — Арсений еще пару мгновений смотрел в такие, оказывается, красивые темно-зеленые глаза, наслаждаясь той силой, что плещет в них, затем резко встал. -Ты прав, идем. — сухой, стальной тон, с нотками безумия и безысходности. Они передвигались как можно тише, ища лучшее убежище для того, чтобы спрятаться. Вот уже недалеко показался небольшой яр, в стенах которого были большие щели, небольшие пещеры, затянутые деревьями, если не приглядываться, то и не видно совсем проходов. То, что нужно. — Шаст, смотри, — Арсений указывает на только что увиденные убежища. –Давай туда. -Идём. Спускаясь и стараясь шуметь как можно меньше, они приблизились к одной из маленьких пещер. В ней было темно, стены казались слишком ровными и гладкими, это казалось странным. Размером, как оказалось, она была где-то 5*5 метров, так что места было уйма. Глупо, конечно, было заходить в пещеру, да еще и с одним выходом, запирая себя в ловушке, но особого выбора не было. Они отошли к дальней стене во тьму, прижимаясь к друг другу, защищая себя и партнера. «Живец ты или ловец, Реши Умер ты или воскрес, Дыши Человек или змея — Каин Тебе кажется нужен я. Хозяин». Послышался тихий вой над самой пещерой. — Каждому нужен хозяин. — уже через секунду послышалось около входа. Шастун непроизвольно вжался в Арсения, хватая его за руку, и утыкаясь ему в область шеи, заглушая громкое, нервное дыхание. Брюнет же обвил его рукой, крепко прижимая к себе. Касания отрезвляли, придавали уверенности и успокаивали, но не убирали проблему. -Вот вы и попались, мои радости! — уже внутри пещеры, смеясь, произносит сущность. –Сейчас мы с вами еще поиграем. — Вроде бы, данное предложение должно звучать приятно и весело, но чувства возникают противоположные. Шастун уже готовь брать свои слова обратно о том, что ему было страшно там, около машины, потому что, нет, страшно сейчас. Черт аккуратно подходит ближе, скалясь и облизывая губы. -Зачем мы тебе?! — Вдруг выпаливает Арсений, а то не понятно зачем. Поцеловать, конечно же. -Грххр… Зачем? Ты еще спрашиваешь, Арсений? — Ошарашенный взгляд направлен прямо в лицо зверя-человека, брюнет вглядывается, понимает, что это гребаное дежавю. Он снова видит знакомые глаза, но не бабушкины, как мы могли подумать, его отца… Но ведь этого не может быть, так ведь? Не может же? -Откуда? Отец…? -Не смей меня так называть, убогий людишка. Я прислужник самого Сатаны, его верный рыцарь и не имею ничего общего с вами, уродами. Так что… пора вам уже к нам. В Ад. — с этими словами он подходит еще ближе, так, что между ними остается около полуметра, Арсений закрывает собой блондина, вжимая его в стену. -Шаст, беги! — командует Арсений, бросаясь на черта. Лучшая защита — это нападение. — Беги, придурок! — кричит он еще раз, толкая в стену нечисть и отхватывая когтями по лицу. -Нет, Арс! — Антон сказочный долбоеб, потому что решил остаться и помочь. Сказочный. Он приближается в пару шагов к драке и заезжает кулаком прямо в челюсть черту, как раз в тот момент, когда нечисть наваливается на Арсения, уже занося когти для удара. Сущность падет, ударяясь об стену головой, но тут же подлетает, становясь в позицию для нового удара. В этот момент Антон поднимает голубоглазого с холодного пола, и из кармана вываливается медальон. Черт делает шаг в их сторону, наступая на медальон, и тут же громко вскрикивает, отпрыгивает и рычит злостно. Арсений, быстро сообразив, поднимает предмет, выставляя перед собой, а другой рукой, запихивает Шастуна себе за спину. Адреналин, плещущий все это время в крови обоих перекрывает абсолютно все чувства, кроме инстинкта самосохранения и самозащиты. Адовый житель скалиться, отступает, затем рывком кидается на них, но снова обжигаясь, отбегает. Воет так, что закладывает уши, а перепонки чуть ли не лопаются от звона. -В этот раз вам повезло… Но, грхгр, мы еще встретимся и тогда… — Он снова скалиться и выбегает из пещеры. Тихий вздох сзади, тело обмякает, и Арсений полностью облокачивается на парня сзади, тот ловит его, прижимая ближе. Им плохо, плохо обоим, они измучены полностью, хочется плакать, смеяться, обниматься и застрелиться одновременно. Оба подрагивают, но держаться в объятиях, как в последних спасательных шлюпках, способных вывести их на берег.