Свободные отношения и последствия их злоупотребления

      – Ты хорошо поработал сегодня, детка.       – Спасибо, – сухо отвечает Тома, увильнув от поцелуя Аято и накинув на плечи свою кофту.       – Что случилось? Тома, прошу, не отворачивайся от меня так, – Камисато чувствует, как закипает внутри от ревности, но упорно старается сохранять ясность ума и отчаянно пытается выяснить, в чём причина плохого настроения его парня, в очередной раз подтверждая для себя, что «свободные отношения – дрянь»       – Ничего, я просто устал, – он, чуть не плача, разворачивается к голубоглазому лицом, падая к нему в объятия, прижимаясь, словно обиженный ребёнок.       – Тише, сладость моя. Давай ты сейчас успокоишься и расскажешь мне, что с тобой, угу?       Промычав, Тома не сдерживаясь рыдает в джинсовку Аято, сжимая грубую ткань в кулаках.

***

      – Позволь мне позаботиться о тебе, – шепчет Камисато, спускаясь к шее блондина и целуя его за ушком.       – Подожди... Я.. Я сначала всё расскажу.       Тома хватается за чужую руку, лежащую у него на животе, и жалобно глядит на Аято.       – Хорошо, – вздыхает тот, ложась рядом с зеленоглазым, и, обняв его, оставляет на виске лёгкий поцелуй.       – Ты же знаешь.., – неуверенно начинает Тома. – Мне некоторое время нравился Итэр...       Аято, как и ожидалось, закатывает глаза, в очередной раз слыша столь надоевшее ему имя.       – Ну, помню, – пренебрежительно фыркнув, он уже собирается снова заявить о том, что этот Итэр с Томой вообще не выглядят вместе. Поняв это, Тома спешит оповестить, что он уже ничего не чувствует к Итэру.       «Просто немного обидно»       Тома врёт, и Аято, пытаясь умерить пыл ревности, это знает.       – Просто... Я вчера видел его с Сяо, – блондин горько всхлипывает, прячет лицо в подушке, стараясь не расплакаться вновь. – Они целовались.       – Иди сюда, – загребая юношу в крепкие объятия, Аято укладывает его на себя, поглаживая по белокурой голове и приговаривая, какой же Тома у него дурачок.       – Но это не всё, – быстро успокоившись, заявляет зеленоглазый, подняв голову и встретившись с заинтересованным взглядом Камисато; потянувшись, Тома целует его, опираясь рукой в подушку возле чужой головы, после томно, с неким упрёком, глядит на него. – Куда больше меня раздражает то, что ты вообще никак меня не, – он замолкает, подбирая более подходящее слово. – помечаешь. Мы с тобой встречаемся, или просто так? Неужели тебе не надоели эти свободные отношения? Нравится наблюдать, как я краснею, пытаясь отши.., – его последний вопрос остаётся недосказанным, так как Аято, не выдержав, жарко целует его, сминая и кусая алые губы. Камисато руками, забравшимися под свитер, очерчивает каждую напряжённую мышцу, чувствует, как Тома от его прикосновений дрожит, покрываясь мурашками. Аято, получив правильную реакцию, довольно хмыкает в чужие губы, отпуская их из плена и приказывая юноше раздеться.       – А ты? – неуверенно снимая свитер, Тома, как это обычно бывает, прелестно краснеет, опуская взгляд.       – А что я? Я заставлю тебя навсегда забыть про какого-то там Итэра и громко, – акцентируя внимание на «громко», сказанным шёпотом, Аято тянет уголки губ в улыбке, – чертовски громко стонать моё имя. Ты же не забыл, как зовут твоего господина, малыш?       Васильковые глаза пристально следят за тем, как чужое тело остаётся без одежды.       – Господин Камисато Аято.       – Молодец.       Первым делом Аято решает как следует украсить светлую кожу; он, уложив парня на спину, садится у его ног, раздвигая их, и, поднимаясь дорожкой из поцелуев от солнечного сплетения, добирается до шеи; кусая кожу до крови, посасывает, делая свои метки яркими и насыщенными — они точно не сойдут даже за неделю. Однако Камисато не ограничивается одной только шеей, медленно переходя на ключицы и грудь, оставляя особо заметные укусы на самых открытых частях чужого тела.       – Нравится?       Тома, вместо ответа, протяжно мычит в тыльную сторону ладони, чуть кусает её, кивая головой, и смотрит сквозь пелену слёз на Аято.       – Хочешь ещё?       – Хочу господина внутри, – у блондина живот мутит от возбуждения; он пытается следить за голубыми глазами, что мелькают где-то у его колен, и рвано стонет, судорожно вбирая в лёгкие воздух, когда первый палец оказывается в нём на одну фалангу. – Ещё, – казалось бы, как можно запнуться, говоря одно слово, но Тома справляется, проговаривает, ёрзая по кровати ближе к Камисато.       – А-а, не так, Тома. Попроси красиво, – фиксируя юношу на месте, придержав его за бёдра, Аято, издеваясь, сгибает палец, растягивая болезненно ноющее колечко мышц.       – Господин Аято, прошу, трахни меня. Почему ты так надо мной издеваешься?       – Мне нравится смотреть на то, как ты во мне нуждаешься. Логично же, – подняв глаза выше, он замолкает на пару секунд, довольно наблюдая за тем, как цвет свежих укусов медленно сливается с румянцем, разлившимся по чужим щекам, шее и даже плечам. – Господи, какой ты завтра красивый выступать будешь.. весь в моих засосах.       Аято кусает бедро Томы и под его нетерпеливое хныканье всё же проталкивает в него первый палец. Поскуливая, блондин жмурит глаза, чувствует, как пульс бьётся где-то внизу живота, туда же вскоре, в излюбленном жесте, ложится и горячая ладонь Камисато, окончательно выбив из лёгких воздух вперемешку с громким стоном.       – Ха, я же ещё ничего сделать не успел, а ты уже кончил. Хороший мальчик, – улыбается Аято, добавляя второй палец.       – Господин, мне нужен твой член.       – Какой ты у меня откровенный стал. Мне нравится.       Камисато цепляется взглядом с изумрудными глазами, смотрящими на него из-под тяжёлых век, и, заметив огоньками танцующее в них желание, издаёт тихий смешок, приспуская брюки. Исполняя не столько просьбу, сколько требование Томы, Аято двигается нарочито медленно, позволяя блондину привыкнуть, однако, входит глубоко, на каждый толчок слыша несдержанный стон, либо же довольный скулёж. Во второй раз Тома изливается в свою ладонь, слыша после какое-то высказывание на японском от голубоглазого, и открывает глаза, пытаясь сфокусироваться на длинном розовом языке, принимающимся собирать белесую жидкость с пальцев юноши.       – Аято, – шепчет Тома, хныча. – Прошу, кончи внутрь. Как можно глубже, – он робко пальчиками свободной руки указывает на точку под пупком, почти отрубается, почувствовав неожиданно сильное желание спать, но снова возвращается в реальность от ощущения приятного заполнения. Тома, не в силах унять дрожь, жмётся к Камисато, что ложится рядом.       – Ты просто потрясающий, Тома.       – Спать хочу, – потирая глаза, бурчит тот, закидывая ногу на Камисато. – Но надо сменить постель и помыться...       – Потом, – поцеловав светлую макушку, шепчет Аято. – Ты всё равно устоять не сможешь, погляди, как коленки трясутся, – он с улыбкой аккуратно хлопает парня по бедру, в следующее мгновение слыша его мирное сопение у себя на плече.