Точки давления

Нил сделал еще один круг вокруг поля, в то время как его товарищи по команде скрылись в школе. Спустя месяц вся команда по ориентированию знала, что он задерживается после тренировок. Ему не нравилось выделяться, даже так, но о том, чтобы принять душ вместе с командой, не могло быть и речи. Его ноги шлепали по густой грязи там, где обувь истоптала траву. Ветер был скорее жарким, чем прохладным, а в горле пересохло и саднило от бега. Когда сил терпеть не осталось, он пошел в школу. Сегодня тренер Дрезден отвел его в сторону, чтобы поговорить о чемпионатах штата, о квалификационном времени, летних тренировках и возможностях получения стипендии в следующем году, когда он станет старшеклассником. Нил кивал и улыбался, решив меньше выделяться на тренировках. Будущее, описанное тренером Дрезденом, было похоже на фальшивое удостоверение личности и имя из телефонного справочника. Нил никогда не сможет долго за него держаться. Его мысли последовали за ним в раздевалку. Там, как обычно, царила полнейшая анархия: потные подростки подносили своим друзьям вонючие кроссовки и перчатки, крича о пятнах от травы, синяках и физических столкновениях. Команда по экси обычно оказывалась в раздевалках вместе с командой по бегу, что было еще одной несправедливостью, которую Нилу приходилось терпеть. Команда средней школы Колумбии в прошлом году прошла половину пути до чемпионата штата. Как бы ему ни хотелось играть, снова взять в руки ракетку, команда такого уровня ни за что не взяла бы такого новичка, как он. Ему нравилось бегать, но экси отличался харизмой, которая каждый раз заманивала его обратно. Он проверил душевые, чтобы убедиться, что они уже свободны. Именно душевые привлекли его в спортивные команды; в заброшенном промпарке, где он ютился, не было водопровода. Когда он увидел, что они пусты, то отступил в самый дальний угол и за две минуты принял душ и оделся. Его одежда прилипла к влажной коже, когда он вернулся в раздевалку. — Эй, Нил! — Сэм приветливо помахал ему рукой, как будто они не были вместе на тренировке больше часа. Сэм был новичком, на два года младше Нила, но тот был склонен забывать об этом. Возможно, потому, что он был выше Нила на полфута. — Привет, — ответил Нил, прислонившись к стене, где вероятность попадания в него летящей бутылки с водой или потного полотенца была гораздо меньше. — Часть команды собирается сегодня вечером поесть пиццу, хочешь присоединиться? — Эм, — сказал Нил, быстро взвесив свои возможности, — Конечно, почему бы и нет? — Отлично! — обрадовался Сэм. — Лиз и Марко тоже придут, и еще пара человек, я думаю. — Круто, — сказал Нил, хотя внутренне он уже стонал. Вечер, проведенный за светской беседой с кучкой новичков, наверняка будет утомительным. Но это не могло быть намного хуже, чем часами сидеть в холодном здании в одиночестве, кроме того, он уже слишком долго живет на бутербродах с арахисовым маслом. Громкие голоса привлекли его внимание. Сэм поморщился и начал быстрее собирать сумку, стремясь поскорее покинуть зону боевых действий. Нил поискал источник шума и вздрогнул. Была еще одна причина, по которой он не стал пробоваться в команду экси, и это был не совет его матери. Он мало что знал о старшем вратаре команды экси, но каждый раз, когда тот говорил, в его сознании вспыхивали тревожные сигналы. Дилан Риман не разделял инстинктов Нила. — Тебе просто доставляет удовольствие смотреть, как остальные тренируются, в то время как ты, блядь, просто стоишь без дела? — рычал он. — Остынь, Дилан, — предупредил Каллум. Он был капитаном команды экси и привык ликвидировать пожары. Но всем было известно, что нельзя вмешиваться в дела Эндрю Миньярда. — Знаешь что, к черту. Вы с тренером всегда спускаете ему все с рук, только потому, что у него есть какая-то дурацкая душещипательная история о его матери. Эндрю прислонился к шкафчику. Он был почти на фут ниже Дилана, но в его глазах было что-то темное и мертвое, что говорило о том, что он даже наполовину не запуган. Он только выглядел скучающим от его тирады. — Может, я бы и попытался, если бы действительно считал, что ты можешь забить мне, — скучающе сказал Эндрю. — Какого хрена? Думаешь, ты можешь делать всё, что хочешь, только потому, что ты любимчик тренера? Да пошел ты! Пошел ты и твой кузен-педик. Меня тошнит от его извращений на всех наших тренировках! — прорычал опять Дилан. — Мне не нравится это слово, — голос Эндрю был смертельно тихим. - Не используй его. — Что, педик? Ты тоже педик? Целая семья педиков. Вы ходите домой и трахаете друг друга, или вы платите за это другим людям? — лицо Дилана ехидно скривилось. — Дилан... — пробормотал один из парней рядом с ним, отстраняясь. — Завязывай. — Почему? Ты думаешь, я должен относиться к нему по-особенному только потому, что ему нравится в задницу? Может, нам стоит послать девушку за твоим близнецом-геем? Может, если бы он наконец-то переспал... Сильный треск потряс шкафчики, когда голова Дилана отлетела назад от удара кулака Эндрю. Нил застыл, едва дыша. Он даже не заметил, как Эндрю пошевелился. Его безразличие превратилось в чистую, темную ярость, когда он схватил Дилана за рубашку и швырнул назад так, что тот заскользил вниз по шкафчикам, как сломанная марионетка. Каллум хотел вмешаться, но Эндрю, словно почувствовав это, повернулся, и Нил ощутил прилив адреналина, как удар молнии, когда увидел, что рука Эндрю погрузилась в карман. Прежде чем он успел подумать об этом, Нил оттолкнул Каллума в сторону. Эндрю, казалось, не волновало, что его цель изменилась. Вспышка света на лезвии ножа вернула Нила в Сиэтл, к садистской ухмылке Патрика ДиМаччио, извращенной ярости его отца и хрусту трубы, разрывающей внутренние органы его матери. Нил вскинул руки. Инстинкт взял верх, голос матери кричал в его ушах. Он поймал одной рукой опущенное запястье Эндрю, сжав точку давления так, что пальцы разжались в судороге. Глаза Эндрю расширились от шока и ярости. Нил ловко поймал нож другой рукой, перевернув рукоятку, как учила его мать. Они стояли неподвижно. Нил слишком сильно сжимал нож, воспоминания нахлынули на него и ограничили зрение только до блеска лезвия. Он медленно отступил назад, отпустив запястье Эндрю и пытаясь скрыть, как сильно дрожат его руки, убирающие нож. Выражение лица Эндрю стало как камень, за долю секунды превратившись в абсолютное безразличие. Нил моргнул. Жестокость не появилась вновь. Она умерла и была похоронена в одно мгновение. Кто-то обошел Эндрю, чтобы проверить Дилана, и столь же внезапно воспоминания Нила исчезли. Он осознал, что десятки глаз смотрят на него. Его горло судорожно сжалось, но он лишь опустил взгляд на нож в своей руке. Он не хотел его брать. Он не хотел больше никогда держать нож в руках. Нил протянул его Эндрю. Если тот и был удивлен, то этого не было видно. Он мгновение изучал выражение лица Нила, затем взял нож из его руки и спрятал обратно в карман. Голоса требовали его внимания, но он их не замечал. Подойдя к тому месту, где он уронил вещмешок, Нил машинально поднял его. Руки дрожали от адреналина и воспоминаний о пережитом страхе. — Нил, — сказал Сэм, его обеспокоенное лицо появилось перед ним. — Нил, это было... Нил перекинул вещмешок через плечо и вслепую протиснулся мимо Сэма. Никто не встал у него на пути, когда он, шатаясь, вышел из раздевалки и чуть не упал при дневном свете. Ему нужна была сигарета, он как никогда нуждался в наставлениях матери. Несмотря на солнечный день, ее отсутствие нависло над ним, словно тень. — Нил! Сэм материализовался рядом с ним, выглядя обеспокоенным. Нил подбирал слова, пытаясь придумать правдоподобное объяснение своим действиям. — Нил, ты в норме? — в глазах Сэма светилась тревога. — Я в порядке, — ответил Нил. — Это было... так круто, то, как ты просто... вынырнул прямо перед Каллумом. — Сэм, по-моему... — Нил остановился, пытаясь привести в порядок свои мысли. — Мне просто нужно домой, хорошо? Как-нибудь в другой раз. — Эй, всё в порядке, мы всё еще собираемся за пиццей, если хочешь, приходи. — Извини, — сказал Нил и пошел прочь, не обращая внимания на протесты Сэма. — Ты не хочешь рассказать тренеру, что случилось? — не отставал Сэм. — Нет, — Нил ухватился за лямку своего вещмешка, как будто она могла приковать его к земле. Если Сэм и сказал что-то еще, он этого не услышал. Его мысли были полны ножей и темных улыбок. Пот густыми каплями скатывался по шее. Он чувствовал руки матери, рвущие его волосы, слышал ее кричащий голос. Он чувствовал запах бензина. Я не смогу сделать это без тебя, мама, — подумал Нил, — я не выживу.