Глава 9.
16 декабря 2022 г., 22:07
Что ж, это была ужасная ночь.
Маленькое тельце Драко затекло от того, что Грейнджер держала его в одной и той же позе слишком долго. По идее, в какой-то момент он мог бы выбраться из её рук, особенно после того как она наконец-то задремала, но если его присутствие хоть немного её успокаивало, он не хотел отстраняться.
Наступило утро, и Грейнджер напевает себе под нос, перелистывая свежий "Пророк", опять изображая из себя счастливую и довольную ведьму. Но Драко лучше знать. Особенно после вчерашнего ночного кошмара. Сразу после того, как она вошла в дверь, спотыкаясь, едва стоя на ногах, он понял, насколько она пьяна. Он наблюдал, как она качалась и почти падала, пробираясь через весь дом, цепляясь за Уизли в поисках опоры.
Вышеупомянутый волшебник был ничем не лучше, он и сам в свою очередь пытался держаться за неё, едва не спотыкаясь о свои собственные большие нелепые ноги. Когда он попытался поцеловать её в первый раз, он практически промахнулся, ударившись губами об угол её рта, тщетно пытаясь найти центр её губ. Всё это время Грейнджер находилась словно под оглушением и почти не реагировала на его действия, их сцена с поцелуем была чем-то, что просто происходило без её участия.
Не сказать, что Уизли было легко. Просто он скорее был инициатором, а Грейнджер, так сказать, ушла в астрал.
Драко знал, что она пожалеет об этом. За эти несколько коротких дней он узнал достаточно, чтобы увидеть в этом ошибку и понять, что закончиться это может очень и очень плохо. Поэтому он верещал и набрасывался на неё, но она, казалось, даже не замечала его. Буквально не видела. Бросив эту затею, он сделал то, чего Драко Малфой никогда не думал, что сделает: он побежал к Гарри Поттеру.
Захламлённые руины, которые Поттер называл своей спальней, к счастью, были открыты, а сам волшебник сидел на кровати и рассматривал различные тактики в квиддиче. Драко запрыгнул на кровать и рявкнул Поттеру в лицо, затем быстро спрыгнул и поторопился к двери.
— Ты,.. что за нахуй, малявка?!
Драко бы ухмыльнулся, если бы, во-первых, ситуация с Грейнджер не была столь катастрофичной, а во-вторых, если бы его лицо могло ухмыляться. Вместо этого он снова рыкнул, на два шага подошёл к Поттеру и повернул обратно к двери, пытаясь заставить парня следовать за собой.
В итоге, этот тупой болван сложил два и два и, похоже, получил три - ровно столько, чтобы спросить:
— Тебе, мать твою, что-то надо от меня?
Ну, Драко повторил свои действия, ещё настойчиваей и вереща ещё громче, чем прежде. К тому моменту, когда он привёл Мальчика-Который-Не-Может-Понять-Ебучуй-Намёк обратно в гостиную, пуговицы Грейнджер уже были расстёгнуты, а Уизли вовсю тёрся об неё. Драко никогда не испытывал такого отвращения.
За тот промежуток времени, в котором Драко застал эту пару в доме и Поттером, ворвавшимся в комнату, Грейнджер, видимо, пришла в себя и оттолкнула своего бывшего любовника.
Всё что было дальше - это бесконечные слёзы и невозможность нормально дышать от того, как крепко она его держала.
Сейчас Поттер суетится на кухне, подбрасывая что-то на сковородке, а Грейнджер сидит за столом и, как уже заметил Драко, напевает.
— Ну что, завтра важный день?
— Думаю, да, — она поднимает глаза и улыбается.
И он снова поражается, как Поттер ведётся на этот спектакль. О, да, она выглядит бодро, но Драко чувствует беспокойство и напряжение в её позе, фальш в её улыбке.
— Твоё платье пришло?
— Ещё нет, — улыбка сникает, — Думаю, может вернуться в магазин.
— Я могу сходить за тебя, если хочешь.
— А, так ты куда-то собираешься? — выражение лица Грейнджер слегка порозовело. Она хотела провести день со своим другом? По мнению Драко, Поттер с каждым днём просирает всё больше очков своей репутации.
— Ну, Рон сегодня связывался по камину...
— Дай угадаю, он хочет узнать, нет ли у него шанса после вчерашней ночи?
Поттер пожимает плечами и выглядит как ёбаная невинная овечка. Драко срывает чернику, чтобы не укусить этого идиота.
— И что ты ему сказал? — она гнёт свою линию, в её голосе сквозит лёд.
— Я сказал, что вам стоит поговорить лично. Может, за пинтой пива. Клин клином и всё такое.
— Уверена, он чувствует себя довольно жалко. Я - так точно.
— Гермиона... ведь шансов нет, верно? — Поттер звучит нерешительно, и Драко не верит, что этот дебил вообще спрашивает. Конечно, шансов нет никаких. Она не настолько отчаялась.
Девушка раздумывает немного дольше, чем хотелось бы Драко, но он осознаёт, что она пытается просто подобрать слова:
— Верно, нет. Гарри, я люблю его, правда люблю.
— Я знаю, — Поттер кивает.
— ...но он мне не подходит. Мы не подходим друг другу. Мы так разочарались в отношениях, а ведь встречались всего несколько месяцев. Я не могу представить себя замужем за человеком, у которого нет стремлений. Не могу представить, что у меня будут дети от человека, для которого я уже как мать. Мы просто... мы не стыкуемся.
Он вздыхает на её речь, и Драко считает его хуесосом, если даже в его дыхании слышится разочарование от её выбора:
— Я так и понял. Я просто хотел быть уверен, прежде чем поговорю с ним.
— Мне жаль, Гарри.
О, блядь, это то, что нужно. Драко бросает еду и суёт свою мордочку под руку Грейнджер, заставляя её приподнять кисть и утыкается в её ладонь носом. Он не может поверить, что она, блядь, извиняется. И что Поттер, блядь, позволяет ей это. Он в половину оборота поворачивается к Поттеру и громко пыхтит через свой крошечный нос, со всей силой стараясь изобразить презрение.
Неизвестно, может быть, Поттер понял его намёк. А может, Драко тут ни при чём, но ему хотелось бы думать, что он оказывает хоть какое-то положительное влияние на жизнь Грейнджер, перед тем как причинит ей боль. Независимо от причины, Поттер отвергает её извинения:
— Тебе не нужно извиняться, Гермиона. Это твоё решение. Я с тобой даже согласен. Мне просто неприятно видеть, что кто-то из вас страдает, а я знаю, что Рон будет стрададть.
Они оба замолкают на мгновение, пока Гермиона не нарушает тишину решительным заявлением:
— Знаешь, я думаю, я пойду в Твилфит. Я ценю твоё предложение, но сидеть здесь одной весь день не слишком здорово.
— Прости, Гермиона, я не хотел оставлять тебя одну...
— Нет, всё в порядке, — отмахивается она от его слов, — Сегодня ты больше нужен Рону. Не у меня одной разорвано сердце из-за всего этого.
Драко хотел бы прокомментировать, что ей, похоже, в целом свойственно переживать разрывы сердца по всяким разным поводам, но у него, конечно, нет права голоса.
Грейнджер поднимается из-за стола и гладит Драко сначала по голове, затем продолжает движение по спине.
— Я не буду брать Бенедика, если ты не против. Он, вроде, спокоен и не должен начудить.
— Конечно. Я даже не замечаю, что он здесь. И за дверьми прослежу, чтобы всё было закрыто. Не понимаю до сих пор, как он выбрался...
Драко смотрит, как она выходит из комнаты, и уже собирается следовать за ней, мечтая оказаться подальше от Поттера и его странной домашней выпечки, но вдруг волшебник подталкивает к его носу маленькое блюдце.
— Не говори Гермионе, хорошо? Ей взбредёт в голову постоянно так делать, но как насчёт тунца?
Драко недолго раздумывает над предложением, съедает небольшой кусочек и позволяет Поттеру провести рукой по своей спине. Чертовски унизительно... но рыба отличная.
— Ты отлично справился прошлой ночью. Я рад, что ты у неё есть.
Блять, это запомнится Драко надолго.
Драко раздумывает снова встретиться с Грейнджер в Косом переулке, но то, что это наверняка уже начинает казаться подозрительным, заставляет его колебаться. В итоге, решение принимают за него. К тому времени, когда Поттер уходит, а он в очередной раз перекручивает в голове идти ему или нет, девушка уже возвращается с пакетом под мышкой. Он идёт за ней в спальню, но стоит ему уловить лишь едва заметный намёк на её голую талию, когда она начинает переодеваться, Драко вдруг кажется, что вон та птица за окном очень занимательна.
Мерлин, однажды это его погубит. Он чувствует себя таким мерзавцем, просто думая о том, что она раздета. Но его снедает любопытство. То немногое, что он уже видел, было крайне соблазнительным. Ей повезло, что он вырос джентельменом.
— Ну, что думаешь, Бенедик?
Он поворачивается к своей хозяйке, любуется её нарядом, что он выбрал, и обходит её с разных сторон, чтобы лучше рассмотреть. Она выглядит потрясающе, вот что он думает. Даже лучше, чем у Твилфита, там она была немного нервной и скованной. Неудивительно, что Уизли до сих пор по ней вздыхает. Драко тоже был бы таким, если бы они познакомились теснее.
Драко слегка кряхтит, надеясь, что это звучит как одобрение.
— Немного официально для первого дня выхода на работу, но, по крайней мере, никто не обвинит меня, что я легекомысленно отношусь к этой должности, — она оглядывает себя в последний раз, затем начинает снимать одежду, расстёгивая боковую молнию, — Не хочу помять ещё до того, как выйду в нём на улицу.
Драко отворачивается и видит, что птица исчезла, а на подоконнике сидит скучающий жук. Хлебный точильщик? Древоточец? Поттеру следует лучше следить за своими продуктами...
— Ты просто прелесть, да?
Драко чувствует, как поднимается в воздух и прижимается к груди Грейнджер. А точнее, к самой коже её груди, к мягкому, низко обрезанному кружеву, которое даже не старается скрыть полноту её достоинства, чёткий контур ключиц.
— Я готова поклясться, что ты держишь какие-то рамки приличия, милая маленькая бестия, — она улыбается ему, и Драко смотрит в ответ, не сводя с её лица своих глаз-бусинок. Как много может вынести человек? Ни от одного волшебника нельзя ожидать, что он вытерпит столько соблазнов. Мерлин, выдави мне глаза, это чертовски несправедливо.
К счастью, она ставит его обратно на подоконник после минутной ласки и возвращается к своей куче одежды. Драко находит жука и одержимо его изучает, будто это его спасение. Его маленькие уши улавливают шуршание ткани о кожу, дай Церцея ему силу.
Когда звуки стихают, он оглядывает за спину и видит, что Грейнджер лежит на кровати, подперев спину кучей подушек, и что-то пишет на пергаменте.
Драко спрыгивает вниз и тихо, чтобы не отвлекать, крадётся к ней. Кажется, она полностью сосредоточена на деле, что бы там ни было.
Подойдя достаточно близко, он заглядывает за край бумаги и понимает, что это что-то типа ежедневника. Завтра понедельник, в восемь утра значится одна запись - "Первый день". В пять вечера - "Конец первого дня". Во вторник в полдень "Обед с Гарри", как и на следующий день. В пятницу "Обед с Полумной, видимо..." - многоточие подчёркнуто, и кажется, она решила отменить эту встречу. Ему кажется это забавным, но его голосовые связки не умеют хихикать. Он смотрит, как она дописывает "Встреча с Кингсли" в среду в три часа, затем откладывает бумагу в сторону и откидывается назад, закрыв глаза.
Больше всего его поражает отсутствие встречи с Поттером в свой первый рабочий день. В тот день, когда она, скорее всего, будет нервничать больше всего. Где, блять, поддержка этого Поттера?
За ужином он узнаёт, что по понедельникам у парня полевые работы.
— Прости, Миона. Это ужасно, что в первый день с тобой никого не будет. Правила в Министерстве просто ужасны, как в маггловском фильме про школу. В мой первый день все уступали мне место за своими столами и глазели, когда я садился рядом с Робардсом.
— Класс. Ещё одно место, где меня подвергнут остракизму*. Надеюсь, там внезапно окажется тролль и я смогу найти себе друга, — Гермиона закатывает глаза и усмехается, Гарри поддерживает её в этом веселье. Так вот как они стали друзьями? Этот ебучий тролль на первом курсе? Интересно, если бы Хоггвардс был защищён чуть лучше, как бы всё могло сложиться? Смог бы Поттер пережить войну без неё? Или они все жили бы в антиутопическом кошмаре?
Эффект бабочки, и всё такое.
Драко принимает решение. Очередное в списке тупых решений, по факту. Куница не может ни усмехнуться, ни красноречиво вздохнуть, ни хмыкнуть, ничего из всех возможных вариантов, но если бы могла, прямо сейчас Драко бы застонал.
Конец вечера проходит без происшествий и Грейнджер ложится спать. Очень рано и ответственно, в девять часов. Двадцать минут она читает, затем гасит свет и целует Драко в его пушистую голову. Он ждёт ещё один час, а после пробирается через окно, перевоплощается, и аппарирует к отделению совиной почты в Косом переулке.
Почта принимает письма до одиннадцати, поэтому здесь тихо, а одинокий почтальон прибирается в одной из клеток для сов. Драко подходит к волшебнику, прочищая горло.
— М-мистер Малфой!
Кажется, мужчина немного нервничает, и это заставляет Драко нахмуриться. Он даже не знает кто это такой.
— Мне нужно отправить сову.
— К-конечно. Само собой. Сюда, пойдёмте, — волшебник худощав и едва волочит ноги, но двигаться быстрее, очевидно, он не может.
— Вам нужен пергамент, сэр?
Драко кивает и принимает от мужчины принадлежности. Написав красноречивое сообщение, он соврачивает бумагу и перевязывает письмо тёмно-синей лентой, с нежностью думая о платье, которое она наденет завтра. Всё же ему нравится, что она прислушалась к его совету.
— Пожалуйста, отправьте это мисс Гермионе Грейнджер завтра первой же утренней совой.
— Сэр, не сегодня? Уверяю вас, мы ещё успеем отправить послание сегодня. Это не составит труда...
Блять. Мужчина судорожно сжимает ладони... Он просто в ужасе. Драко почти... почти... вырывает свиток из его рук, чтобы достать откуда-нибудь портключ до тихоокеанских островов и покинуть Англию прямо сейчас.
Но он вспоминает Грейнджер, свернувшуюся калачиком на боку и бормочущую что-то во сне. Он вспоминает её лицо в тот день, когда он сбежал, опустошённое и безнадёжное. Это наименьшее, что он может для неё сделать... он задолжал ей гораздо больше.
— Нет, спасибо, — говорит он максимально вежливо, — Мисс Грейнджер рано ложится, я не хотел бы её будить. Пожалуйста, отправьте его в семь, — он кладёт оплату и ещё несколько кнатов в качестве чаевых хозяину.
— Да, сэр, — глаза старика округляются и он кивает, — В семь, так и сделаю. Я пошлю Бесси, она у меня самая быстрая.
Несколько монет - вот решение всех проблем. Неудивительно, что Люциус смог вытащить семью Малфоев из грязи после падения Реддла два десятилетия назад. Теперь, когда их казна почти пуста, это будет не так просто. Но у Драко достаточно, чтобы умаслить парочку лиц, прежде чем он исчезнет. Просто небольшой запас, чтобы добиться благосклонности тех, кого он может встретить.
Попрощавшись, Драко аппарирует в тот самый укромный уголок возле дома Поттера, который стал уже его привычным местом для трансформации. В форме куницы он взбирается на дерево по веткам, избегая слишком хилые и неустойчивые.
У него хорошо получилось. Стоит записать это в своё резюме. Драко Малфой - прекрасная хитрая сосновая куница.
Грейнджер всё ещё спит, уткнувшись в стену. Одна нога торчит из-под одеяла и свисает с матраса. Её волосы разметались по подушке и они занимают так много места, что сложно представить, как кто-то может уместиться рядом с ней. Эта мысль заставляет его остановиться. Он пытается убедить себя, что понятия не имеет, откуда она взялась, но в то же время он знает, что мысли о более личной стороне её жизни возникают не в первый раз. Он переводит своё внимание на её нелепую пижаму, с рисунками крошечных животных которые гоняются за золотым снитчем.
Осторожно, чтобы не разбудить её, он проскальзывает на кровать и сворачивается улиточкой прямо за её плечом и удовлетворённо вздыхает. Он поступает правильно, говорит он себе. Возможно, какие-то вещи он... не рассчитал... но он всё ещё может их исправить. Ему не обязательно быть злодеем в этой истории.
***
Проснувшись, Гермиона сладко потягивается, выгибая спину и сжимая ладони сначала в кулаки, а после широко растопырив пальцы. Бенедик рядом с ней тоже просыпается. Она почёсывает его по животику и ему это, кажется, очень нравится, но после он будто приходит в себя, смущается, и поднимается во весь рост. Такой забавный малыш, этот фамильяр. В нём так много от человеческого. — Доброе утро, моя любовь. Сегодня важный день. Пожелай своей мамочке удачи. Сев на кровати, она разрешает себе ещё раз потянуться и отключить заигравший будильник. Она всегда ставит его на всякий случай, но почти всегда просыпается раньше. Сейчас только шесть утра и у неё достаточно времени, чтобы привести себя в порядок и одеться. Приняв тёплый душ, она выбирает бельё, накидывает халат и приступает к своим ежедневным ритуалам. Рутина - отличный способ не позволить стрессу взять верх. Она даже не думает о министерстве, пока ухаживает за лицом, чистит зубы и воюет со своими непокорными кудрями. Проходит час, прежде чем она, довольная, возвращается в свою комнату и застаёт там сову, которая стучит в окно. Бенедик сидит на подоконнике и наблюдает за ней. — Будь умницей, милый. Сова тебя не тронет. Бенедик окидывает её взглядом, описать который можно как надменный, будто она недооценивает его. Если он действительно был фамильяром погибших волшебников, то предполагать, что он не знаком с совиной почтой было и правда немного унизительно для него. Гермиона открывает окно и разрешает сове спрыкнуть с ветки в её комнату. Птица подставляет лапку, отдавая письмо, и тихонько ухает. Оглядевшись, она пытается найти хоть какие-то лакомства для совы, но, к своему стыду, не находит ничего подходящего. Порывшись в сумке, она достаёт пару сиклей и кладёт их в маггловский конверт вместе с короткой запиской. — Отнеси это обратно почтальону, и он накормит тебя вкусняшкой за твою работу. Сова косится на неё, но не выглядит недовольной. Удивительно, как много понимают магические существа. Девушка думает, что сейчас она похожа на сказочную принцессу, общающуюся со своими друзьями-животными. Гермиона хихикает. Как только сова улетает, она закрывает окно и развязывает ленточку на свитке. На пергаменте она обнаруживает самый элегантный почерк, который она когда-либо видела. Её родители обзавидовались бы. Они всегда хотели изменить свои врачебные каракули, но так и не смогли. Предположительно, они ещё много чего не смогут сделать, раз уж они забыли, кем были... Она качает головой... Хватит об этом... она принялась читать. Грейнджер, Если мне не изменяет память, сегодня твой первый день, который положит начало твоей блестящей карьере. У меня есть кое-какие делав маггловском Лондоне, недалеко от Министерства. Можем ли мы встретиться и пообедать? Я буду в "The Old Shades" в половину двенадцатого, если ты захочешь присоединиться. С уважением, ДМ Что ж... это точно не то, чего она могла бы ожидать. Гермиона смотрит на пергамент округлившимися глазами, прежде чем аккуратно кладёт его на кровать. Бенедик подходит, смотрит на него, а затем поднимает на неё вопросительный взгляд. — Приглашение на обед. От человека, который, казалось, презирал меня всю жизнь. Что думаешь? Стоит мне согласиться? Бенедик неуверенно стрекочет, но Гермиона воспринимает это как одобрение. — Ну, в смысле, мне ведь нужно есть. И он был вполне дружелюбен на двух последних встречах. И было бы ужасно невежливо просто оставить его без ответа... хотя он сам виноват, что не запросил ответную сову, — добавляет она, рассматривая ситуацию с обеих сторон. Она продолжает разговаривать сама с собой, пока заканчивает сборы. — Конечно, это мой первый рабочий день. Кто знает, будет ли у меня возможность отлучиться поесть. И если будет, то когда. Если я опоздаю, он не должен меня за это стыдить. У меня даже не было права голоса! Как он может думать, что я буду свободна именно в то время, которое он предложил. Но, справедливости ради, он, видимо, не рассчитывает, что я приду. Это просто приглашение, а не требование. Так она болтает, подкрашивая губы и собирая свою бисерную сумочку. Всё это время Бенедик так молчалив, что она почти забывает о его присутствии. — Ладно, похоже, ты меня уговорил. Я могу пойти. Пусть применяет своё очарование или что у него там за игра. Может, он чего-то хочет. Сомневаюсь, что этот волшебник делает что-то бескорыстно. По крайней мере, я уверенна, что лезть в мои трусики он собирается, — она фыркнула при этом высказывании. Бросив последний взгляд на куницу, которая очень пристально наблюдает за ней, она машет рукой и устремляется к двери. — Я оставлю на кухне немного лосося и ягод возле раковины. Увидимся после пяти, дорогой. Она спускается на первый этаж и ей кажется, что она слышит шаги над головой, ровно над тем местом, где должна быть её комната. Но Гарри уже ушёл и в доме больше никого нет. Она отмахивается от этой мысли и выходит из дома в солнечный день и думает, что почти с нетерпением ждёт обеда, какие бы странные эмоции это ни вызывало. *По сути, остракизм – это внесудебное наказание, одобренное тайным голосованием большинства участников, решавших судьбу нежелательной в политике персоны.
