Глава 8.
9 декабря 2022 г., 16:55
Драко аппарирует обратно к дому на Гриммо и находит укромный уголок, чтобы перевоплотиться. Снова оказавшись в форме куницы, он встряхивается, привыкая к своим крошечным пальчикам и пушистому телу, затем пробирается через сад и поднимается по дереву к окну Грейнджер. Он едва успевает свернуться калачиком на кровати и притвориться спящим, прежде чем девушка открывает дверь и заходит в комнату.
— Привет, милый, — воркует она, — Ты хорошо поспал?
Драко встаёт на четыре лапки и вытягивается в длину, разинув при этом рот, будто в зевоте.
Её руки тянутся вниз и поднимают его, прижимая, и он обнимает её в ответ почти инстинктивно. Быть анимагом, жить как нечеловеческое млекопитающее совсем не нормально, но ощущение близости с Грейнджер очень близко к естественному.
— Я и сама провела очень хороший день, — говорит она и уносит его из комнаты, — Давай посмотрим, что делает мистер Поттер, да?
Драко плевать хотел, что делает Гарри Поттер, но ему интересно, расскажет ли она об их походе по магазинам и очередном чаепитии, которым они только что наслаждались. Возможно, ему стоит бы чувствовать вину, но возможность услышать её мнение об их совместном времяпрепровождение, честно и без недомолвок, слишком соблазнительна, чтобы её игнорировать. В конце концов, он ведь не случайно попал в свой дом. Кто-то посчитает это скользким манёвром, но змеи знают как держаться у земли и наблюдать за окружающим миром со стороны.
Он ещё ближе прижимается к ней и поворачивает голову, наблюдая, как они спускаются по ступенькам.
— Гарри?
— Я тут!
Грейнджер ускоряет шаг и они спускаются на первый этаж. Поттер там, полирует кожу на своих наколенниках для квиддича. Запах ударяет в маленький нос Драко так, что его обоняние почти пропадает. Где он только купил эту дрянь?
Но, возможно, не только его нюх оказался поражён этим ароматом, потому что его хозяйка замедляет шаг и морщит нос:
— Мерлин, Гарри, что это за фигня?
— Зелье Тиндалла. Оно предназначено для кожаных частей на форме, но оно немного хреново пахнет, да?
— Да, — с акцентом соглашается Грейнджер, — Это точно. Почему бы не использовать маггловский гель? Он более безобидный.
Драко не знает ничего о маггловской продукции, но всё что угодно лучше, чем это. В "Качественном квиддиче у Квинтона" продают отличное зелье без запаха. Оно немного дороговато, но иногда цена себя оправдывает.
— Оно было по скидке, — если бы Драко мог хмыкнуть, чествуя свою интуицию, он бы это сделал.
Незаинтересованно пожав плечами, Грейнджер садится рядом со своим другом и наблюдает за его действиями:
— В общем, ты никогда не догадаешься, что я только что делала.
— Ходила по магазинам? Это уже редкое событие для тебя, — Поттер нахально ухмыляется, и Грейнджер беззлобно смеётся.
— Да-да, книжный червь Грейнджер, вряд ли даже девушка, — её губы иронично изгибаются, а Драко, прижатый к её пышной груди, совершенно с ней не согласен, — Да, я ходила по магазинам, и, если тебе интересно, весьма удачно, но после... Угадай, на кого я наткнулась в Косом?
Поттеру, кажется, не интересно:
— Джордж? Нет, Дин. Он говорил, что собирается туда после игры.
Она качает головой, на её лице появляется озорная ухмылка:
— Нет, не Дин... Малфой.
— Опять? — растерянный и сомневающийся взгляд Поттера превращается в подозрительный, — Думаешь, он следит за тобой?
Грейнджер взводит глаза к потолку, почёсывая Драко затылок. Он не рад вопросу Поттера, но тут же об этом забывает, когда рука Грейнджер задевает то место, от прикосновения к которому его задняя нога непроизвольно дёргается.
— Вряд ли я играю столь важную роль в жизни Драко Малфоя, чтобы он за мной следил. Должна сказать, он был очень вежлив. Как и в тот раз, когда мы пили чай. Не помню, чтобы он хоть раз сказал что-то неприятное за всё это время, — на её лице выражение откровенного удивления, будто она только осознала, что они ни разу не вцепились друг другу в глотки. Его мучает вопрос, наступит ли время, когда его вежливости будет достаточно, чтобы она наконец перестала считать его придурком.
Драко подталкивает её руку носом. Он надеется, что к тому времени, как он уйдёт из её жизни, она найдёт в себе силы простить бывшего Пожирателя Смерти.
— Ты кормил Бенедика, пока меня не было?
Поттер отзывается:
— Даже не видел его. Я заглянул в твою комнату, когда вернулся, но его там не было.
Грейнджер смотрит вниз на Драко, щекоча под подбородком:
— И где же ты прятался весь день, а? — Драко только поднимает голову, чтобы ей было удобней чесать, и строит невинно глазки, — Наверное, просто заснул где-то. Я купила платье, — она оглянулась на Поттера.
Он в удивлении поднимает брови:
— Довольно неожиданно от тебя.
— Знаю... Я была в магазине Мадам Малкин, когда встретилась с Малфоем, и он предложил мне попробовать...
— Подожди. Остановись, пожалуйста, — выражение полного недоверия на его лице становится очень забавным, — Малфой, чистокровный отморозок, который однажды сломал мне нос, давал тебе советы по моде?
Драко морщится. Ладно, это был довольно дерьмовый поступок, надо полагать... но опять же, как и подслушивание под грёбаной Мантией-Невидимкой.
Наплевать на эту конкретную провинность. Он считает, что они квиты.
Она кивает:
— Вообще-то, именно это он и сделал. Это не совсем то, что я могла бы на себе представить, но, честно, это отличный вариант. Его сейчас шьют под заказ, потом пришлют сову.
— Так что же нам делать в твои последние выходные твоей беззаботной юности? — спрашивает Поттер с улыбкой, — Прежде, чем ты превратишься в серьёзного Министерского представителя?
Грейнджер хихикает:
— Я хотела немного поваляться. Завтра, может быть, приведу в порядок свою комнату.
— Ничего весёлого, — возражает друг, — Я думаю, мы сходим куда-нибудь. Отпразднуем начало твоей карьеры, — вид у него торжествующий, как будто он только что изобрёл лекарство от драконьей оспы. Мерлин, это не так уж и гениально, Поттер.
Она неуверенно спрашивает:
— Только мы?
— Э... ну, я подумал, может ещё кто-то. Ты говорила, что хочешь попробовать снова встретиться с Роном, так что я, на самом деле, уже упомянул об этом ему.
— Гарри... — она протягивает это с укором, лицо исказилось маской неодобрения. Честно говоря, она похожа на Нарциссу Малфой, когда в детстве Драко заставлял свою охрану искать его по всему Минору или был уличён во вранье.
— Только стаканчик, — пытается Поттер, — Рон говорил, что ему очень не хватает наших тусовок. А у Дина, кажется, есть какой-то повод выпить пинту пива.
Она стонет, с раздражением откидывая голову назад:
— Когда?
Стыдливо и притворно невинно, её тупой друг бормочет:
— Сегодня вечером? Примерно... — он смотрит на время, — Через час? Ближе к семи.
Драко чувствует, как его тело приподнимается, когда Грейнджер встаёт с дивана. Она притягивает его к себя, подхватывая за попу, чтобы лучше поддержать, а другой рукой проводит по спине:
— Ну, тогда мне лучше пойти собираться.
— Будет весело. Мы сегодня хорошенько поговорили, Гермиона. Рон не сердится, ничего такого.
Её грудь наполняется вздохом, испустив который треплет шерсть на шее Драко.
— Я рада, что он не сердится, Гарри, и я уже говорила, что хочу его увидеть, — она поднимается по ступенькам и на полпути негромко, чтобы никто не услышал, добавляет, — Я просто не была готова к тому, что это случится сегодня.
В своей комнате Грейнджер закрывает дверь и, прислонившись к ней, отстраняет от себя Драко, смотрит на него очень серьёзным взглядом:
— Бенедик, не хочешь пойти с нами на небольшую встречу? Познакомиться с моими друзьями?
Драко напрягается. Одно дело притворяться фамильяром в спальне или среди незнакомых людей на улице, но в пабе, полном сраных гриффиндорцев? Он не уверен, что за гримаса на его куничьей морде, но как бы она ни выглядела, он её изображает.
Она проносит его через всю комнату и мягко укладывает на кровать, протяжно проведя по спине:
— Я только приму душ, дорогой.
Схватив халат со спинки стула, она направляется в ванную, находу расстёгивая пуговицы на блузке. Драко смотрит в сторону ровно до тех пор, пока она не закрывается в ванной. Он слышит шум воды, бьющейся о кафель душевой, и приглушённый голос девушки.
Грейнджер поёт в душе? Это охуенно как мило. Драко сворачивается калачиком, намереваясь немного отдохнуть. Похоже, ночь будет долгой.
***
Драко ненавидит пабы. Он никогда не был тем волшебником, который тащится от шумной, грубой, пошлой атмосферы и дешёвого спиртного. Воспитанный в стремлении к более утончённым видам удовольствий, Драко наблюдал, как его отец развлекал своих собеседников в одной из самых роскошных комнат их дома, дымя сигарой, вкушая выдержанный виски из безупречного хрусталя, обсуждая политику, финансы и, иногда, литературу. Здесь же абсолютно противоположная жизнь: потрёпанные, неряшливо одетые завсегдатаи галдят между собой, расплёскивая в свои побитые стаканы какое-то пойло неизвестного происхождения и кричат, с какой цыпой они трахаются, или раньше трахались, или хотят трахаться, или... о результатах Квиддича. Даже в теле куницы, прижавшись к Грейнджер, он чувствует себя грязным, благо, никто его здесь не видит. Тут много знакомых лиц, на большинство из которых ему абсолютно плевать. За их столом сидит, естественно, Поттер. Справа от него - сам Король Уизел. Рядом с ним гриффиндорский дуэт Томас и Финниган, и они, скорее всего, трахаются, потому что Драко чувствует запах одного парня на другом, и наоборот, но не признаются в этом, так как сидят по обе стороны от пустого стула. Рядом с Грейнджер сидит Полумна Лавгуд... прекрасно. Ещё одна причина умереть от стыда. Слава Мерлину, ему не нужно с ней разговаривать. "Привет, Лавгут, извини за тот раз, ну, когда мы заперли тебя в нашем подземелье". Но девушка продолжает смотреть на него, от этого он нервничает. Интересно, может ли кто-то из её невидимых друзей учуять Анимага... А рядом с Полумной, непринуждённо болтая с Финниганом, стоит Тео, чтоб его, Нотт. Итак, орёл и змея среди львов. Драко гадает, что его друг делает в этой компании. Конечно, вряд ли его можно в этом упрекнуть. Драко пропал без вести, Забини в Италии, Паркинсон пытается "найти себя"... Хорошо, что у него есть какие-то друзья. — Я не знала, что у тебя есть фамильяр, Гермиона. Затуманенный голос Лавгуд проходит сквозь грохот, каким-то образом перекрывая какофонию шума. Грейнджер почёсывает Драко и кивает: — Не так давно. Бенедик со мной всего несколько дней. — Он странный, для сосновой куницы, — замечает Полумна, — И ужасно ласковый. — Так и есть, — пожимает плечами Грейнджер, — Само совершенство с тех пор, как я его нашла. Думаю, он был чьим-то фамильяром до войны. Может быть, того, кто погиб, — заканчивает она немного тише. Не настолько, будто для неё это слишком больно, но так, будто отдаёт дань уважения. — А мне кажется, он похож на хорька, — встревает Уизли. Впервые Драко жалеет, что у него нет голоса. Он бы сказал этому тупице перестать выёбываться, ведь он сам вырос среди кучки хорьков. Грейнджер жёстко отвечает: — У нас будут какие-то проблемы с моим фамильяром, Рон Уизли? Весь стол задерживает дыхание, Поттеру, кажется, некомфортно больше всех, но рыжая голова немного втягивается в плечи и говорит, надувшись: — Нет, — и вся компания выдыхает. — Мне он нравится, — бросает Томас, — Гораздо лучше, чем жаба или что-то типа того. — Или крыса, — предлагает Финниган, и они все смотрят на Уизли, прежде чем рассмеяться. — Ха-ха, — фыркает рыжий, — Кароста был отличным питомцем... эээ... пока он, ну вы знаете... — Не оказался взрослым немытым мужиком с крайне хуёвой репутацией? — подхватил Нотт. Драко показалось, что его друг немного переборщил, но Поттер хмыкает, а Финниган откровенно хохочет. — Думаю, нам нужно ещё выпить, — встревает Грейнджер, и Драко улавливает в этом попытку спасти Рона от дальнейших насмешек. У этого мудака хватает наглости посмотреть на неё с признательностью, когда именно его мерзкий комментарий о фамильяре начал всё это. Это может быть незначительным, но Драко кажется, что только что узнал много нового об их отношениях. Уизли начинает что-то, что не представляет как закончить, оскорбляет людей, словесно получает по заднице, а потом Грейнджер всё сглаживает. Не удивительно, что она бросила этого придурка. — Я помогу, Миона, — Уизли встаёт из-за стола и идёт за ведьмой. Драко же отрывают от его тела и усаживают на стол. — Гарри, посмотришь да Бенедиком? У меня в сумке есть немного черники, если он будет нервничать. Драко не нравится, что Уизли пользуется возможностью быть к ней ближе и вести себя слишком по-свойски. Она прислоняется к барной стойке и парень становится рядом, слегка касаясь её во время разговора. Кончики пальцев едва заметно дотрагиваются до её запястья, ладонь мягко проходит по её плечу, словно сметая пылинку. Грейнджер выглядит слегка сконфуженно, но тут приносят напитки. Она поднимает два маленьких стакана и протягивает один своему спутнику. Чокнувшись и сделав глоток, девушка вздрагивает от вкуса и сама же смеётся над своей реакцией. Уизли криво ухмыляется и подаёт знак бармену обновить шоты, а Драко думает, что всё это очень хреновая идея. Грейнджер и Уизли возвращаются, балансируя слишком большим количеством шотов, и ставят по одному перед каждым собеседником. — За единство факультетов, — восклицает Грейнджер, подмигивая Лавгуд и Нотту. — За старых и новых друзей, — соглашается Поттер, поднимая свой стакан. — За тех, кто действительно важен, — присоединяется Уизли, бросая на Грейнджер многозначительный взгляд. Она уводит свой в ответ, и тогда они вместе выпивают свои напитки. Драко чувствует тепло, исходящее от Грейнджер, чувствует запах спиртного, который тяжело осел в её дыхании, и надеется, что она знает, что делает.***
Только стаканчик... Гермиона смутно вспоминает, как согласилась на предложение, как собиралась. Один стаканчик. Как получилось, что она лежит, вжатая в диван Гарри, а на неё давит своим весом высокий и знакомый волшебник? В её памяти провалы, целые глыбы событий, которые она не может вспомнить, её мозг плывёт, зрение затуманено и размыто. Однако она достаточно чётко осознаёт, что не хочет этого. Больше не хочет. — Рон, — шепчет она, толкая его в грудь. Он бормочет её имя в ответ, как если бы они просто в предвкушении перекидывались именами, — Рон, стой, — её язык тяжелеет во рту, и она даже не уверена, что говорит вслух. Рон снова что-то бормочет, но заглушает свой голос прижавшись губами к её шее, посасывая место под её ухом. Она ненавидит это. Ненавидит так сильно, что это немного отрезвляет её. Ненавидит это ощущение почти боли и щекотки, оставляющее синяки. Ненавидит, что он метит её как собственность, высекая своё имя на её коже. Ненавидит, что завтра ей придётся замазывать это тёмное пятно. Она снова толкает его, более уверенно, чем раньше: — Рон, отвали! В этот раз он отодвигается, а она понимает, что её блузка расстёгнута до самого лифчика. Его рука лежит на её груди, а колено упирается в промежность её ног. "Сёномално?" По крайней мере, он так же пьян, как и она. Возможно, даже больше. — Я не могу, — бубнит она, не в силах выразиться яснее, и отталкивает его дальше, чтобы встать. На шатких ногах она отстраняется от своего бывшего любовника, опирается на мебель, её блузка всё ещё распахнута. У её ног громко щебечет Бенедик. Рон тоже с усилием поднимается: — Это твой хорёк? — он щурится и покачивается. Подхватив фамильяра, Гермиона прячет лицо в его шерсти, прижимая к себе: — Устал, — она пробует ещё раз, выходит более связно, — Яустала. Увидимся, ладно? — Пого... ты уходишь? — он явно сбит с толку, — Я думал, мы собирались... Мерлин, как они здесь оказались? Они были в пабе и танцевали, смеялись с друзьями. Очевидно одно, она выпила слишком много. В этот момент Гермиона замечает, как с другого конца комнаты к ним входит Гарри: — Ох, изви...Гермиона? — он выглядит обеспокоенно, прервав её, но ещё раз переглянувшись, беспокойство продолжается уже по другой причине, — Рон? Гермиона крепче прижимает Бенедика, пользуясь им, как укрытием для своей груди: — Гарри, я собиралась в крвать, — слова вырываются и сбиваются, не такие уверенные, как хотелось бы. Гарри смотрит на Рона, затем снова на Гермиону и понимающе кивает: — Конечно. Уже поздно. Я провожу Рона до камина. Пробормотав на прощание "спокойной ночи", Гермиона убегает наверх, спотыкаясь на лестнице. В своей спальне ей хватает мозгов понять, что ей срочно нужно протрезветь. Она роется в аптечке, вороча маггловские бутылочки с магическими зельями, пока её рука не натыкается на маленькую склянку, рассчитанную на одну порцию. Быстрым глотком, так подозрительно напоминающим те самые, от которых она себя так дерьмово чувствует, она откидывает голову назад и смотрит на себя в зеркало, наблюдая за действием зелья. Твою мать... Фрагменты вечера нахлынули с такой силой, что Гермиона обмякла и склонилась над раковиной, ища точку опоры. Один стакан - Рон её подначивал. Она знает, он не хотел ничего плохого, его улыбка была непоесредственной и открытой. Он говорил, он рад её видеть, она искренне ответила тем же. Первый напиток был сладким, почти до тошноты, Рон усмехался, облизывая губы, и он ощущался таким привычным, таким Роном, и её стены сломались, она заказала ещё, а потом ещё и ещё, чтобы хватило на весь стол. К полуночи она была уже невменяема, но всячески отрицала это. Первым ушёл Тео Нотт, галантно поцеловав тыльную сторону руки Полумны и похлопав Гарри по плечу. Дин и Симус были следующими. И в конце концов осталось только золотое трио. Её разум прояснился, лицо приобрело пепельный оттенок, Гермиона собирает воедино события ночи и вспоминает, как Гарри спросил, готова ли она уйти. Она ответила, что с ней всё в порядке и она хочет остаться. Гарри не стал спорить и даже предложил отнести Бенедика домой. Гермиона трансфигурировала свою шапку в небольшую клетку и приняла это предложение. После этого кусочки её воспоминаний, даже с учётом того, что она трезва, оказались обрывочными и в полной неразберихе. Они танцевали, она и Рон. В пабе для волшебников, где никто не танцует, он кружил её под негромкую музыку, и они смеялись, как до войны. Рон извинился за своё молчание в последние недели, признался, что его сердце бы не выдержало встречи с ней. В какой-то момент она заплакала, и он обнял её, проводя мозолистой рукой по её кудрям, тихонько убаюкивая. Он поцеловал её, и это было нежно, его сухие губы касались её лба. Это был поцелуй исцеления и утешения, поцелуй дружбы и поцелуй забытого любовника. Дальше она вспоминает другое, и она понятия не имеет, сколько между этими событиями прошло времени. Они уже не танцевали, а сидели за столом одни. В тот момент жар едва не спалил её, возбуждение нахлынуло, как инстинкт. Её губы податливы, прижимались к нему сильнее, требовали больше. Пьяная и одинокая, она даже не придала значения тому, что это был Рон, главное, это кто-то хороший, надёжный и близкий. Она прижималась к нему, как и в прошлом, подстраиваясь под его длинную и угловатую фигуру. Его дыхание у её уха, его рука на её талии, она потакала страсти, по которой никогда бы не призналась, что тосковала. Он предложил проводить её домой. Об аппарации не могло быть и речи, поэтому, должно быть, прошло не мало времени, прежде чем они очутились на Гриммо, громко перешёптываясь, пытаясь не разбудить Гарри. Она не может вспомнить большую часть их прогулки, только момент, когда он украдкой поцеловал её в дверном проёме, прижав к кирпичному фасаду. Это было не долго, но чем всё закончилось, она вспомнить не может. Она хихикала, спотыкаясь о ботинки Гарри, а Рон возился с её одеждой, её мысли разносились по тысячам вещам одновременно, она едва оставалась в сознании, наблюдая за собой со стороны, как за призраком, плывущим сквозь собственное существование. На затхлом диване, с большим запозданием её разум пробудился, сопротивляясь сложившемуся обстоятельству, логика и самоанализ воевали с благословенной безразличностью опьянения. Она знала, откуда-то, что не хочет этого. Происходящее казалось таким родным, романтичным и закономерным, но реальность оказалась гораздо суровее на трезвую голову, и теперь Гермиона помнит, почему всё закончилось. Она закрывает глаза и трёт переносицу - головная боль, которую она справедливо заслужила, даёт о себе знать. Это катастрофа. Вся эта тщательно продуманная осторожность, споры и заверения в том, что они не подходят друг другу - всё сведено на нет одним засосом. Гермиона возвращается в спальню и тяжело падает на кровать, зарывшись лицом в ладони. Бенедик ложится рядом с ней, прижимается носом к колену, больше не издавая тревожных звуков. — Гермиона? — тихий стук, после которого обеспокоенное лицо Гарри выглядывает из приоткрытой двери, — Ты в порядке? — Нет, я просто идиотка, Гарри, — ответ звучит приглушённо и жалко. Она поднимает глаза, видит сочувствие на его лице и стакан воды в руке: — Выпей, — твёрдо говорит он и девушка соглашается, делая большой глоток. Он долго сидит рядом с ней, по другую руку от неё мирно лежит Бенедик. — Я облажалась, да? — Тебе это позволительно, сама знаешь, — пожимает плечами Гарри. — Только не с Роном, — Гермиона качает головой, глаза немного щиплет, — Ошибки с Роном намного страшнее, чем с другими. Он возненавидит меня. Всё будет так же, как прошлой зимой, когда он перестал читать мои письма. Её друг вздохнул и обнял её одной рукой, притягивая ближе, пока её голова не упала на его плечо. — С ним всё будет в порядке. Да, мы не часто говорили с ним о ваших отношениях, но на самом деле он всё это время просто...грустил. — Злился, скорее, — фыркает она. — Злился тоже, — уступает Гарри, — Но он всё ещё любит тебя. Он сказал мне, что хочет, чтобы сегодняшний вечер послужил новым стартом, новым началом вашей дружбы. Я не думаю, что он хотел того, что в итоге произошло. Какое-то время они молчат. Гермиона борется с головной болью, потягивая воду, когда Гарри добавляет: — Я должен был остаться. Прости, не надо было оставлять тебя одну. Гермиона отстраняется и смотрит ему в глаза: — Ты знал, что он планировал попытаться... — Нет! Конечно, нет. Я уверен, он и сам не знал. Просто ты выпила, а потом вспоминала былое, и это просто идеальный маршрут к плохим решениям. Тем более, когда ты, вроде как...сломлен. — Мерлин, Гарри, я не поломанная кукла. — Я этого и не говорил, но интересно, почему ты пришла к такому выводу. После долгого молчания, Гермиона поднимается и демонстративно вытягивает руки над головой, зевая: — Думаю, мне пора спать, — очевидный намёк на то, что ей хочется наконец закончить эту ночь. Гарри кивает и встаёт, перед этим быстро приобняв её ещё раз. Он уходит с мягким "Спокойной ночи", но останавливается у двери: — Миона, всё в порядке? В смысле, не только на счёт сегодняшнего вечера, а так... Гермиона закрывает глаза. Все её стандартные ответы пытаются вырваться из её рта. "Я в порядке. Конечно, всё в порядке. Всё замечательно". Но вместо этого она грустно улыбается другу, берёт на руки Бенедика и крепко прижимает его к себе. Когда она снова переводит взгляд на Гарри, она чуть пожимает плечом и говорит с откровенностью: — Мне становится лучше. Спокойной ночи, Гарри. Она держит в объятиях Бенедика ещё долгое время, сон противится её бушующим мыслям, а одинокие и тихие слёзы впитываются в шерсть её терпеливого фамильяра.
