Tear you apart

      Щебет светского раута разительно отличался от гомона трактиров. Не сказать, что Басилю это не нравилось, здесь он чувствовал себя важной шишкой — флёр роскоши расслаблял, можно было действительно повеселиться, а азартное задание Графини лишь подливало масла в огонь. К ним подходили самые разные гости и беспрестанно расспрашивали, откуда же они такие красивые взялись, из какой страны; эфенди хорошо постарались над их внешним видом. Апанас, впрочем, тушевался: язык тела выдавал неловкость. Он постоянно отводил взгляд, прижимал плечи ближе к груди, как оловянный солдатик, и отвечал на все входящие вопросы сухо и односложно. Басиль, как мог, тянул на себя инициативу, но долго их коммуникабельность не продлилась: в конце концов, они удалились ближе к углу, исключающему скопление народа.       Во второй половине празднества стало как-то полегче, часть приглашенных гостей рассосалась, да и компания эльфского барда Арталя куда-то подевалась. Они даже не заметили, как целая орава знакомых лиц и макушек ретировалась из залов. Разочарованный таким упущением Басиль уже собирался дернуть Апанаса пойти их искать, но осекся, когда прямо перед ними вырос носатый лакей со сверкающим блюдечком. На подносе, как ни странно, ни одного бокала — только причудливой формы сундучки с бордовой бархатной отделкой. Басиль не сдержал в себе любопытства, приоткрыв один и увидев там пыль, которую он некогда видел у Дамакоса. Пошарив взглядом по подносу еще немного, он заметил и уже знакомую «слезу богини».       Гарсоны Графини совершенно бессовестно разносили по банкетному залу дурь.       Нет, Басиль отнюдь не моралист. Он — беспринципный рогатый хуй, который пришел сюда для того, чтобы кутить. Поручение Графини — это, конечно, хорошо, но после очередной бойни с каргами хотелось расслабиться.        — Апанас?        — Чего, — глухо отозвался полуорк.        — Держи.       Поблагодарив лакея со всеми почестями, Басиль отпустил его, протягивая теперь Апанасу коробочку с заботливо уложенными там пузырьком «слезы» и свертком пыли. Он смотрел на своего партнера довольными, даже гордыми, глазами, будто втягивал в очередную остросюжетную авантюру.       В пальцах Апанаса пузырек выглядел мизерным, словно там и нет ничего; Басилю даже показалось, что еще чуть-чуть и он попросту раздавит тонкое стекло, вылив бесценное зелье на пол. Но нет: покручивая, полуорк спокойно рассмотрел содержимое, после чего повернулся к Басилю и вопросительно вскинул бровь. В чужих зеленых глазах плясали черти. Им даже не было нужды открывать рот, чтобы понять друг друга, их тесные взаимоотношения позволяли наладить контакт на уровне одной лишь мимики.       Басиль кивнул, чувствуя, как обозначает старт дикого наркотического безумия. Он даже не успел насладиться этой мыслью, когда Апанас, вскрыв сосуд, влил в себя все его содержимое. Как тогда, перед боем с дочуркой Беаты. Не мешкая, Бася последовал чужому примеру, лишь на пару секунд задержав жидкость на языке: из-за нее все во рту немело, и он хотел навсегда запомнить эти ощущения.       Эффект настиг моментально, расползся по телу вязкой паутиной, сковывая и не оставляя для трезвости никаких шансов. На один момент в глазах даже помутнело. Басиль стер выступившую на веке слезу и, испугавшись, резко обернулся. Шорох собственной одежды показался неестественно громким, как и чужое дыхание. Он, кажется, даже слышал биение сердца Апанаса, не говоря уже о том, как повысилась резкость обзора. Он мог рассмотреть лицо гостя из другого конца огромного зала и не испытывать при этом сомнений по поводу увиденного. Вместе с тем способность к анализу притупилась, потухла, как свечка. Басиль видел, но не осознавал, что он видел; зато на уровне инстинкта весь вскинулся, когда в нос ударил знакомый запах.       Кровь.       Никаких сомнений, что по банкету ходил десяток кровососов, от которых разило железистым душком, пробуждающим внутри какое-то дикое первобытное чувство влечения и голода. Чуть больше недели назад он с голодухи сожрал парочку гноллов; наверное, этого не было достаточно, чтобы утихомирить инстинкты. Ноги ослабли, роняя на пол, который постепенно становился левой стенкой. Окончательно рухнуть Басилю не дал Апанас, дрожащими руками схвативший его за плечи.        — Отборная дурь, — хохотнул он. — Мне кажется, еще хлеще, чем то, что у нас есть.        — Ага, — только и прошептал Басиль, широко распахнув глаза и всмотревшись в лицо напротив.       В плену веществ он заметил пару новых морщин, которых не видел раньше. Широкий нос, массивные клыки… Нет, Басиль, конечно, часто пялился на Апанаса, но, похоже, есть детали, которые можно заметить только при помощи наркотиков.        — Ты красивый, — в бреду буркнул Басиль, затем очень громко втянув воздух через нос. — А пахнешь как…       Он обнаружил себя стиснутым в чужих ручищах. Мышцы под кожей мелко, почти судорожно, подрагивали: «слеза» феноменально действовала на крепкое тело Апанаса. Почему-то от этой дрожи хотелось принюхиваться дальше; вдобавок ко всему, от полуорка пахло не только каким-то восточным парфюмом, но и его бурлящей, как лава, кровью.        — У тебя глаза превратились в два кольца, — ехидно оповестил Апанас и щелкнул по носу.        — Господин Апанас? — рядом появился один из гостей. — Все ли в порядке с господином, кхм, Басилем?       «Господин Басиль» в этот момент предпочел сделать вид, что упал в обморок. После замечания Апанаса он с интересом взглянул на полуметаллический пояс, в котором искаженно отражалось его лицо. От зеленых глаз, как Апанас и говорил, осталось только два тонюсеньких обруча, с обеих сторон окруженных темнотой зрачков и склеры. Одно неосторожное, слишком резкое движение — и нос ткнулся прямо в локоть, туда, где суетливо билась жизнь. Здесь запах крови становился сильнее, из-за чего уши окончательно заволокло ватой. Басиль держался из последних сил, чтобы не устроить кровавую расправу прямо здесь.        — Э, как тебя унесло, — эхом залетели в голову слова Апанаса.       Затем движение: Басиля под руку вели в какое-то место, тихую коморку с приглушенным светом, где глазам не было так ярко. Несмотря на тени, насыщенность все еще резала, и темно-бордовые стены казались красными, как спелое яблоко. Басиль присел, потер лоб и опустошенно посмотрел на руки. Он постепенно приходил в себя.        — Тот вежливый господин указал на это место, когда увидел, в каком состоянии я тебя баюкаю, — пояснил Апанас, прикрывая дверь. — Сомневаюсь, что дело только в дури.        — Я хочу… Кровь… — прохрипел Басиль и умоляюще уставился на Апанаса.       Сил на то, чтобы выстраивать последовательную речь, катастрофически не хватало, поэтому Басилю оставалось надеяться только на понимание. Жалостливо сведя брови у переносицы, Апанас подошел ближе, сел перед ним на корточки и провел большим пальцем под губой:        — Не знал бы тебя, подумал, что ты заразился бешенством.       Басиль на это только бездумно кивнул, рассматривая одну из жил на чужой шее. Апанас бормотнул что-то в духе «ясно» и достал нечто, похожее на нарзанник, только с ножом.        — Стащил со стола. Думал, пригодится в качестве оружия, если че, — он заботливо вложил инструмент в руку Басиля и загнул его пальцы, позаботившись, чтобы его руки крепко сжались. — Режь. Только не убей, а то я тебя, блять, знаю.       Облизав мокрые губы, Басиль стыдливо сглотнул и взял себя в руки, чтобы движения стали четче и резче: Апанасу ни в коем случае нельзя навредить из-за какой-то там слабости в теле. Он попытался приспуститься, съехать задницей пониже со стула, но сорвался и уперся коленями на бедра все еще сидящего Апанаса. Тот придержал его за пояс.        — Мне уже начинать бояться?        — Нет… Я все аккуратно сделаю, правда. И, если что, вылечу… Обязательно, — он приставил лезвие к грубой коже, прямо рядом с той жилкой, которая его манила. — П-пожалуйста, подержи меня немного, я скоро приду в себя. Обещаю.       Хват на поясе стал крепче, Басиль облегченно выдохнул. Одной рукой он опирался на шею, пока другая делала ровный надрез почти идеальной глубины. «Почти» — потому что Басиль не мог адекватно оценить толщину чужой кожи. Так или иначе, вскоре по смуглому телу заструился теплый ручеек, а безумие Басиля выпихнуло наружу всякую адекватность. Когда самоощущение снова включилось, он понял, что его рот буквально обогнул плечо, пока язык слизывал горькие капли крови. Как только в голове рассеялось облегчение, Басиль отпрянул.        — Ой. Я, эм, забылся.        — Не…нехуево ты забылся, — Апанас смотрел мутными глазами.       Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а щеки покрывал румянец. Смущение или лихорадка? Басиль осмотрелся и увидел, что руки по-прежнему сжимают его тело. Быть может, даже крепче, чем раньше. Одно Басиль знал точно и наверняка: его почти не штормит. Насыщенность и четкость картинок перед глазами осталась, запахи резали нос, а звуки — слух; но мысли перестали быть кучей мусора.        — Хочешь еще? — скромно спросил Апанас.       Или предложил? По интонации сразу и не скажешь. Да это и не важно, Басиль согласился бы в любом случае. Он аккуратно провел пальцем по порезу, залечивая, и приставил лезвие с противоположной стороны.       Прежде, чем он успел вновь прильнуть к источнику крови, Апанас схватил его за подбородок и вовлек в грубый развязный поцелуй. Теперь Басиль понял, что жажда и инстинкт морили не его одного; просто выражалось это у них по-разному. Он поднялся с чужих колен, мягко подталкивая Апанаса подняться тоже; затем они отошли к стене, где Басиль разорвал поцелуй и моментально вгрызся в обильно истекающую рану. Апанас болезненно простонал, прижав к себе. Температура чужого тела явно возросла, кровь тоже стала горячее; Апанас впадал в болезненную лихорадку. Взглянув в его глаза еще раз, Басиль заметил там отблески звериного безумия. Кто угодно испугался бы, но точно не он.       Окровавленные губы только расплылись в блаженной насмешке.       Неожиданная вспышка ощущений в какой-то степени напугала Басиля, из-за чего он рефлекторно сомкнул зубы, оставив в изгибе шеи Апанаса красноречивый укус. Тот зашипел. Спустя полминуты Басиль обнаружил причину: полуорочья ладонь бессовестно спустилась к промежности, поглаживая вставший от возбуждения член сквозь свободную ткань шароваров.        — Ну ты бы хоть предупреждал, — огрызнулся Бася, оглядывая неаккуратный рваный укус.       Графиня бы за такое по голове не погладила.        — Уважаемый Басиль ибн Басиль, не возражаете ли вы против того, чтобы грязные руки-        — Заткни свою пасть, — Басиль закатил глаза, неосознанно толкнувшись в руку и тут же зардевшись из-за этого. — Не возражаю.        — Какая честь! — Апанас шлепнул его по заднице. — Надеюсь, против этого тоже.       Вздохнув, Басиль отстранился и любовно посмотрел в чужое лицо. Он даже потянулся за поцелуем, но в нерешительности замер: а можно ли туда лезть со своим кровавым хлебальником?        — И чё смотришь? Не видел никогда?        — Ты красивый сегодня, — спокойно ответил Бася, наспех стирая с губ свежую кровь.        — Ты уже говорил.       После этого Апанас прекратил разговор одним лишь своим жестом: сжал член посильнее, одновременно с тем развязывая пояс свободной рукой. В таких условиях Басиль не то, что кровь пить, даже думать отказывался. Он прильнул к чужой груди, обмякая, и растворялся в ощущениях, время от времени облизываясь.        — Как насчет того, чтобы не отдыхать, а тоже поработать руками? — грозно спросил Апанас.       Безропотно подчинившись, Басиль потянул руки к черным штанам, стаскивая их вниз, чтобы вытащить крупный полуорочий член. Он обхватил его обеими ладонями, медленно лаская. Некоторое время самозабвенно рассматривал этот процесс, но затем резко отвернулся. На вопрос в глазах Апанаса прозвучал вполне однозначный ответ:        — Если продолжу пялиться, одной дрочкой мы не отделаемся.        — Справедливо. Тогда смотри в глаза.       Вообще-то, Басиль так и собирался, но все равно кивнул, задрав голову и беспорядочно водя взглядом от одной точки к другой: всклокоченные волосы, мутные глаза, на губах остатки собственной крови, бордовые, в цвет ковров, щеки… Вкупе с тем, как искусно рука Апанаса скользила по члену, эта картина посылала волны возбуждения. Басиль заводился все больше и больше, пока его член изнывал и истекал. Чтобы получить еще эмоций, он бесцеремонно залез на Апанаса, уложил одну его руку на свою задницу и уткнулся носом в изгиб шеи — прямо туда, где постепенно запекалась кровь. Для обывателя она пахла обычно — горечью и железом; но Басиль отличал здесь нотки остроты, которые особенно чувствовались при пробе на вкус.       Когда их члены соприкоснулись, начав плотно тереться друг о друга, Басиль позволил себе поднять руки и обнять Апанаса. Ему хотелось быть ближе, сожрать его всего. Он был настолько красив, что Басиль чувствовал необходимость поглотить его, присвоить. Темп движений ускорялся, вместе с тем Басиль водил шершавым языком по телу, впадая в экстаз от витавшего вокруг букета ароматов. Быть может, не самых приятных, но несомненно заводящих. Он кусал Апанаса в разных местах, где-то пуская кровь, где-то — просто дразня острыми зубами.       В момент оргазма Басиль словно за доли секунды вылетел из материального плана в Дальний Предел и, как ни в чем не бывало, вернулся обратно. Он смотрел на Апанаса ошеломленно, угашенно. Наркотик постепенно отпускал, но еще плавал в его крови.        — Ты кончил? — отдышавшись, бестактно спросил Басиль.        — Нет.        — Стой так, — он приложил руку к груди Апанаса, спрыгнул с него и сел на колени, попутно завязывая пояс, как было.       Необходимость хотя бы на несколько минут почувствовать в себе чужой член сожрала настолько, что Басиль накинулся жадно, не отдавая себе никакого отчета в действиях. Он неосмотрительно взял его в рот сразу наполовину, знакомыми движениями посасывая и облизывая. По телу растеклось извращенное удовольствие, прекрасно дополняющее послеоргазменную негу.        — Если… ты думал, — Апанас рычал и пыхтел. Басиль почти кожей ощущал, как хорошо было его любовнику, — что я буду играть по твоим правилам, то ты ошибся.       Вдруг широкая ладонь легла на затылок и толкнула, прижимая. Вне зависимости от собственной воли, Басиль ткнулся носом в поросль лобковых волос, принимая член до конца. Горло разрывалось от боли. Вскоре по глотке потекла горячая вязкая сперма. Как только Апанас отцепился от волос, Басиль отстранился и закашлялся. Это было дико, но никаких замечаний — остроумных или нет — он делать не собирался. К тому же, Апанас, заправив штаны, сразу же кинулся помогать подняться.        — У тебя очень вкусная кровь, — резюмировал Басиль.        — Лавочка открыта круглосуточно.       Засмеявшись, он поцеловал Апанаса в щеку, приглаживая растрепанные кудри и готовясь залечивать раны. Выходить в таком виде не то, что «некрасиво» — не безопасно.