[ II ]
26 апреля 2022 г., 00:10
Перспектива искать потерявшегося эльфа, который возможно мог бы повеситься, не прельщала. Апанаса не интересовала жизнь очередного длинноухого, а уж тем более того, кто так нагло язвил в их с Басилем лица. Идти с остальными «за компанию» – так себе идея. Внутри бурлила ярость и желание кромсать, обливаясь потоками крови; была ли такая жажда вызвана вином, наркотиками или сценой на арене – неизвестно. Апанас был уверен только в том, что в его венах бурлила кипящая горячая кровь. Именно по этой причине, когда Басиль потянул его за собой прочь от ушлых благородных товарищей Арталя, он пошел сразу же, не задумываясь.
Очень жаль, что помер тот браконьер, Апанас успел заинтересоваться им, пока они перекидывались любезностями. Впрочем, он не сомневался, что Басиль успеет найти еще развлечений на их нетрезвые головы. Одним трупом больше, одним меньше – казалось, в сложившихся обстоятельствах это уже не важно.
Когда они вернулись в основной, заметно опустевший, зал, Апанас заметил на лице Басиля разочарование и досаду. Его словно мучила ломка, непреодолимая жажда, кромсавшая сердце изнутри. Он хватал бокалы с вином, жадно впитывал каждую каплю и резво озирался по сторонам, сверкая бешенством в глазах. Мучал ли его в этот момент Ра’Анис? Не исключено. Но Апанас и сам готов был вынюхивать в поисках реализации своего эмоционального возбуждения. Он достаточно насмотрелся, как кто-то или что-то причиняло боль другим, хотелось самому. Руки начинали крупно дрожать в желании свернуть шею, уши почти слышали хруст переламываемых костей и чавканье Басиля. Все нутро сводило от вожделения.
Они продолжали держаться. С каждой секундой становилось все сложнее, но они безумцы, а не дураки: в приличном обществе не пристало выказывать истинных намерений. Апанас давно заучил эту истину.
Время от времени он таскал со стола мелкие закуски, пока Басиль выхватывал их прямо у него из рук, целиком запихивая в рот и наспех пережевывая. Лицо тифлинга искажала гримаса недовольства. Все его тело говорило о том, что он готов охотиться на самое свежее мясо, которое ему только попадется под руку.
– Доброй ночи, господа.
Втянув воздух, Апанас тряхнул головой и обернулся. Он успел прикрыть глаза парой прядей волос, чтобы нездоровый взгляд не был так очевиден незнакомцу.
– Наслаждаетесь вечером? – продолжал он.
– Вроде того, – Апанас постарался выдавить дружелюбную улыбку вместо кровожадного оскала.
– Это ваш спутник? – поинтересовался гость, подойдя ближе.
На вид – человек. Роскошные длинные волосы, ни единого седого волоска. Молодой, почти без морщин. Их собеседнику явно не больше тридцати.
– Да. Меня зовут Басиль, – Апанас удивился, как чисто и вежливо звучал голос его «спутника».
Еще секунду назад он едва мог держаться на своих двоих.
– Ах да! Я забыл представиться. Маркеллин Дюплесси, – Маркеллин поклонился и пожал им руки.
Апанас внимательно следил за своей хваткой, ибо ему неистово хотелось выдернуть руки из плеч и переломать их пополам еще несколько раз. Кинув беглый взгляд на Басиля, он сделал вывод, что может пока помолчать и поберечь силы.
– Я вижу, вы совсем заскучали, – продолжил Дюплесси. – Быть может, я могу предложить вам нечто интересное?
Голос этого человека звучал мерзко. Апанас сглотнул, подавляя желание одним «неосторожным» движением повернуть его голову на триста шестьдесят градусов. Басиль же уверенно кивнул:
– Да, вы правы. Как-то во второй половине вечера стало… Скучновато, знаете? Мы будем очень рады выслушать ваше предложение.
Слово «тухло» так и застряло у Баси в глотке, Апанас чувствовал это почти физически. Вдруг по ноге проскользнуло невесомое прикосновение. Он готов был поклясться, что за долю секунды этот хитрозадый тифлинг успел погладить его хвостом, подмигнуть и вернуться к диалогу.
– Дело в том, что зачинщица этого невероятного мероприятия куда-то пропала, но… Мы с радостью продолжили. И вы выглядите как те, кто может поддержать нашу инициативу.
По губам Маркелли скользнула нехорошая усмешка, однако ни Апанаса, ни Басиля это ни капельки не напугало. Не тогда, когда при них есть горстка сапфиров с заточенным там оружием.
– Вы меня заинтриговали, господин Дюплесси.
– О, можно просто Маркелли. Пройдемте за мной.
Человечишка повел их коридорами. Чем дальше они шли, тем больше помещение напоминало лабиринт скучных подвалов и служебных помещений. Судя по всему, шайка благородных аристократов решила забуриться подальше от остальных; тем лучше. Апанас с некоторой яростью и досадой вспомнил бойню на арене. Если этот «Дюплесси», будь он проклят, предложит им нечто подобное, Апанас оторвет ему голову без зазрения совести.
– Милую даму, которая собрала нас на это, кхм, мероприятие изначально, звали Лиселис Ликус, – заговорил Маркелли по дороге. – Прекрасная женщина. Она поклоняется Деве Боли, рассказывала нам об этом…
По мере скучной недопроповеди Апанас замечал, как загораются глаза у Басиля. Его невозмутимость и готовность держать беседу постепенно угасала, заменяясь неистовым желанием. Голод, усыпленный деятельностью, пробуждался снова. Апанас чувствовал, что пора перехватывать инициативу, но был ли он в состоянии? Сорвав с пояса флягу, он украдкой сделал несколько жадных глотков. Заткнуть жажду крови получалось только так.
Рассказ Дюплесси сопровождался излишне яркими подробностями об истязаниях эльфийки, о том, как он с товарищами медленно заставлял ее страдать, наслаждаясь чужой болью. Лицо Маркелли ни разу не дрогнуло, но с него не спадала блаженная улыбочка. По какой-то неизвестной причине Апанас чувствовал отторжение к тому, как этот мужчина вел повествование.
– …так что мы нашли очередную жертву, – завершил он свой рассказ и встал у двери. – Вот здесь. Я решил, что нас стало совсем мало, поэтому поднялся на поиски. Мне повезло: на мои глаза попались именно вы.
– Да, вам очень повезло, – пробормотал Басиль, а затем добавил громче. – Благодарим за ваше доверие. Мы польщены.
В помещении стоял спертый запах свежей крови, смешанный с подвальной влажностью. Эта смесь ударила в нос им обоим, и если Апанас просто взбодрился, то Басиля толкнуло на грань сумасшествия. Посреди стола лежала красивая женщина, определить расу которой не представлялось возможным: ее искаженное тело и отсутствие обоих ушей обезличивали ее. Возможно, человек, возможно – полуэльфийка. Разглядывать жертву (а это, как полагал Апанас, именно она) времени не было. Вокруг стола собралась жиденькая кучка дворян, две или три разодетых фигуры, наблюдавших за корчившейся от боли женщиной с нескрываемым восторгом.
В тот момент, когда Апанас и Басиль подошли ближе, Маркелли взялся за нож. Фигуры перед ним расступились, с любопытством оглядывая вошедших. Среди них был полуорк, гном и еще один человек. Первый сразу приглянулся Апанасу, но на знакомство им не оставили ни шанса: по помещению раздался очередной девичий крик. Дюплесси срезал с жертвы кусок плоти каким-то особым ритуальным ножом, не оставлявшим крови. Ранения сразу же зарастали яркими шрамами, пока компания вокруг стола радостно галдела и улюлюкала. Их лица изображали те же блаженные улыбочки, что и лицо Маркелли при их знакомстве. И пока Басиль тянулся к долгожданному удовольствию, в Апанасе вскипал гнев.
Он понял, что именно смущало его в толпе этих напыщенных идиотов: его образ жизни, воздух и землю, на которой он стоял, превратили в веселье. Да, это действительно весело, но так поддельно и неестественно, что срывало голову. Царившее в этой комнате действо походило на пародию, насмешливую копию дорогих Басилю и Апанасу категорий.
Басиль не чуял того же, он с радостью и упоением наблюдал за муками женщины на столе, спрашивая свою очередь взять нож; ему предоставили эту возможность. Апанас впитывал каждое движение тифлинга, и только сейчас процесс не выглядел издевательством. Ритуальный кинжал проскользил самым своим кончиком вдоль живота до груди, после чего его мелкие магические зубчики впились в молочную железу, аккуратно срезая щедрый кусок плоти. Было видно, что Басиля немного задевает отсутствие крови, но болезненные крики до срыва голоса компенсировали это упущение. В конце концов, кусок груди эльфийки скрылся где-то в глубинах лютни, а Басиль отошел назад, оставив кинжал на столе. Вроде как, наступила очередь Апанаса, но стоило ему подойти к столу, другой полуорк оттолкнул его с громким ревом:
– Извини, брат, я пропустил свою очередь в прошлый раз.
С прищуром Апанас уже отступил было назад, но тут в его голову пришла просто великолепная идея: посеять смуту.
– Не извиню. Знаете ли, меня привели сюда не для того, чтобы стоять в сторонке и смотреть.
Кто-то присвистнул. Краем глаза Апанас заметил, как Маркелли грязно усмехнулся. Басиль стоял прямо за его спиной, с отсутствующим самозабвенным взглядом рассматривая извивающуюся на столе жертву. Она, к слову, все еще была при конечностях, и, если Апанасу выдастся шанс, он обрежет ее руку по локоть.
– Эй, ты не наглей. Я здесь с самого начала, – продолжал гудеть полуорк.
– Именно поэтому, полагаю, я имею право встрять в очередь именно сейчас.
И пока Апанас спорил с этим прилизанным негодяем, кинжал выхватил гном, тут же вскарабкавшись на стол и одним ловким движением у запястья срезав кисть. Женщина завопила, закружилась, едва не свалилась со стола, но гостям, собравшимся здесь, уже не до нее: после выходки гнома они начали споры, перераставшие в добротную бойню. Как ни странно, Дюплесси тоже к ним присоединился. Они кружили у гнома, у его кинжала, перехватывали из его рук отрезанную кисть руки; кто-то выкрикивал: «Я хотел ее отрезать!», кто-то смеялся: весело, задорно, так по-детски…
Апанас стоял неподалеку от этой шайки-лейки, и когда дело дошло до нешуточной драки, подливал масла в огонь. Он достал тот ножик, которым Басиль резал его совсем недавно, и начал наносить грубые порезы в неудобных местах: сухожилия, мышцы, спины. Это выводило дравшихся из строя, в результате чего они быстро теряли сноровку и… Погибали. Басиль, как оказалось, занимался ровно тем же, только обессиливал своих жертв магией. Чтобы не попасться на глаза посторонним, Апанас метнулся к двери, но Маркелли (будь он проклят) успел схватить его за руку.
– Куда? – с хитрым прищуром и лукавой усмешкой спросил он.
Потребовалась пара секунд, чтобы стряхнуть его с себя. Впрочем, Апанасу помогли другие гости: затащили его обратно в мерзко шевелящуюся кровавую кучу. После этого незаметно проскользнуть к дверям трудности не составило. Он забаррикадировал ее грузными ящиками и стульями, периодически поглядывая в сторону Басиля. Тот отлично справлялся, ослаблял одного за одним, пока из всех гостей в живых не остался сам Маркелли и упавшая со стола жертва.
– Благодарим за приглашение, – глухо отчеканил Апанас. – Бася, чего ты ждешь? Дверь заперта.
Для верности он опустил засов.
– Не знаю… – хрипел Басиль. – Чуда, наверное?
Заливаясь звонким смехом, тифлинг одним четко отработанным движением перерезал Дюплесси глотку. Тем самым кинжалом… Крови не было, а на лице – только мерзкая ухмылка. Апанас отвернулся. Гомон затих, оставив за собой только звенящую тишину, по которой время от времени проносилось чавканье и хлюпанье крови. Басиль небрежно выкинул ритуальный кинжал, разделывая жертв (их оказалось больше, чем собравшиеся изначально планировали, какая жалость!) подручными средствами и высасывая из них все соки.
Одежда покрывалась мелкими кусками плоти и ошметками внутренностей, сердца присутствующих скоро лежали около их трупов безжизненно и вяло, как сдувшиеся без воздуха мячи. Апанас тем временем баловался с ритуальным ножом, вырезав уже было поутихшей женщине парочку ее глаз и проведя по шее, чтобы выпустить наружу язык, забавно извивающийся, будто мясной червь. В конце концов, он попросту пнул ее тело, отправляя к куче объеденных трупов.
– Спасибо, – сладко протянул Басиль.
Их взгляды на мгновение встретились. По телу Апанаса, казалось бы, уже привыкшему к фокусам своего возлюбленного, прошла дрожь: зеленый омут горел звериным диким безумием и голодом. Тем самым, благодаря которому не наесться даже при лошадиных порциях корма. Тем самым, который выгрызает все внутренности изнутри, сводит потроха, закрывает глаза дурманом.
Тем самым, который Апанас уже видел: в лесу, когда Басиль набросился на гноллов.
Этот голод передался Апанасу, только по-своему: он кинулся к распластанному и разделанному трупу гнома, бесцеремонно и резко отрывая голову и сжимая ее настолько, что под пальцами что-то хрустнуло. Треснул хрупкий дворянский череп.
– Ого, ты и так умеешь, – прокомментировал Басиль, облизнулся и залился звонким истеричным смехом.
Апанас оторвал оставшиеся на месте конечности и скинул их некрасивой кучей к голове. Затем туда же полетела тушка. Шорох одежды. Басиль встал со своего места. Голод в его глазах еще никуда не делся, но изменил свои оттенки, покрывшись чистым безумием. Суставы задрожали, по рукам и плечам побежали мурашки. Апанас осознал, что вожделение Басиля теперь направлено на него, и только на него.
– Ты сильный… – зачем-то произнес Басиль. Стало заметно, как сложно ему дается говорение. – Уверен, точно так же ты сможешь оторвать голову и мне… Обломать рога…
– Ты чё несешь, – Апанас прищурился, заметив, что пятится к столу от наступающих шагов Басиля.
– Обожаю тебя рассматривать. Многим не нравится, что ты ходишь в обносках или тряпках, – он запнулся о валявшуюся под ногами руку и едва не упал, но Апанас на инстинктивном уровне схватил Басиля за плечи, ставя на место. Привычки никуда не денешь. – А я только за. Это… Увеличивает возможности обзора.
Облизнувшись, Басиль развернулся и сел на столешницу, продолжая пристально смотреть на Апанаса. Он чувствовал себя, как под надзором тысячи глаз, исследующих его везде, где только можно: лицо, волосы, плечи, грудь… Апанас сглотнул. Голод снова скрутил его нутро.
– Я знаю, ты тоже хочешь. Здесь и прямо сейчас.
Слова оглушили, в ушах на мгновение воцарился звон, пока в носу свербило от резкого запаха смеси кровей разных рас. Апанас обнаружил, что его лицо и одежда также в обильных алых пятнах, где-то свежих, где-то – уже запекающихся. Он разделил с Басей наступившее безумие, а потому развернулся лицом к столу и навис над тифлингом, прибив его и не давая возможности даже рыпнуться.
– Я хочу тебя съесть, – тихо лепетал Басиль. Его голос проникал сквозь белый шум, будто был пропитан чем-то магическим. – Сделать частью себя, навсегда связаться с тобой…
Честно говоря, Апанас уже давно хотел разделить с Басилем его любовь к человечине, но на пути стоял Ра’Анис. Его смущало, что этот урод будет лицезреть его собственный голод. В любом случае, желание Басиля он более чем понимал. В сложившихся обстоятельствах он бы тоже не прочь оторвать от него пару кусков, чтобы попробовать на вкус.
Или в нем говорил тот самый голод, которым он заразился?
Пока Апанас мешкал и размышлял, что-то очень больно резануло его по плечу. Басиль. Его острые зубы вгрызлись в плоть, отнюдь не так осторожно, как раньше. Еще немного и он действительно откусит от него добрую часть мышцы. Апанас взревел, и только тогда Басиль разжал челюсть, начиная жадно лакать выступающую кровь. Извинений не было, он не проронил ни единого слова, но кусать перестал, обхватывая руками, ногами и хвостом. Апанас оказался опутанным собственным любовником. Полученная боль не отпугнула, а раззадорила: пока Басиль наслаждался возможностью выпить крови, Апанас чуть ли не рвал на нем одежду, добираясь до «самого вкусного».
Укусить Басиля ему не хватало смелости: боялся, что причинит ему непоправимый вред. Зато ничто не мешало заламывать и сжимать, оставляя на коже яркие отметины. Нежно-розовые шея и ключицы покрывались засосами и царапинами. Время от времени Апанас шипел и рычал от смешанной с наслаждением боли; хвост Басиля крепко обвился вокруг ноги, контролируя каждое движение.
– Ни одна капля крови не была такой вкусной, как твоя, – Басиль стонал, выгибаясь. – Трахни меня, давай же. Я знаю, ты хочешь.
– Хочу, – рычал Апанас.
Он подготовил Басиля насколько ему хватило терпения, после чего нетерпеливо вставил одним движением почти наполовину, выбивая из Басиля болезненный крик и шипение. Лицо тифлинга скорчилось в муках, стоявший до этого член немного размяк, однако Басиль быстро пришел в себя, втянув воздух и пристально вглядываясь в лицо Апанаса.
– Это было резко, но… Пока я смотрел на твой член в наркотическом угаре, я только и хотел, чтобы ты сделал именно так. Не переживай обо мне.
Апанас злобно ухмыльнулся:
– А я и не переживаю, – для верности он пару раз двинул тазом, наслаждаясь тем, как туго обхватил его Басиль.
Источник «голода» был обнаружен: похоть. Они с чревоугодием похожи, как две сестры-близняшки, немудрено, что Апанас спутал их, а Басиль перетек от одного к другому.
Их соитие скрепилось безумным влажным поцелуем: Апанас бесцеремонно пропихивал язык в чужой рот, игнорируя вкус крови и душок только что съеденного сырого мяса. Им двигала только жажда удовлетворения, подкрепленная стонами. По правде, после их с Басилем сближения он больше ни с кем не позволял себе поцелуев в отсутствие своего партнера, это была их безмолвная договоренность.
Острые зубы скользили по мягкому языку самыми кончиками, оцарапывая. Апанас понял, что Басиль едва сдерживается, чтобы не откусить; но прерывать процесс он не собирался – слишком манящий и приятный. Жар и наслаждение волнами накрывали тело, от выступившего пота остатки одежды неприятно терли кожу на спине и пояснице.
– Быстрее, пожалуйста, быстрее, – бездумно повторял Басиль, отпрянув от поцелуя.
В конце концов, он в каком-то бреду схватил руку Апанаса и поднес ко рту, облизывая и обкусывая ребро ладони. Потонувший в целом оркестре ощущений, Апанас оказался на самом краю, обильно кончив в Басиля и по инерции сделав еще несколько толчков. Он не вынимал член еще некоторое время, пока его партнер доводил себя до оргазма своими руками.
От тяжелого сбитого дыхания перед глазами двоилось, в голове царила абсолютная неразбериха. Чувствуя, что на ногах больше не удержаться, Апанас развернулся и грохнулся спиной на столешницу, прогнув ее под своим весом. Когда дурман отошел, в ушах гулким эхом отзывалось тяжелое дыхание Басиля.
– Господи, – на выдохе прохрипел тифлинг. – Когда у нас было такое в последний раз?
– Не помню.
– Твою мать, я думал, что откинусь прямо здесь…
Они замолчали, стараясь не уснуть в лужах крови и спермы. Апанас, наконец, ощутил удовлетворение, которого он ждал еще на арене. Сердце теперь прекратило так агрессивно биться. Жажда отступила. Но лишь на время…
***
Они вернулись в таверну с первыми лучами рассвета. Точнее, их вернули: на ковре, в сопровождении джиннов-визирей. В пьяном и наркотическом сумасшествии, которое плавно перетекало в дурное самочувствие, Апанас глупо и безумно улыбался. Он смотрел на небо, всеми силами пытаясь найти ответ на вопрос Басиля… Так они не веселились уже очень давно, если вообще веселились. Он навсегда запечатлит эту картину в своей памяти.
