Колокольный звон

Колокольный звон. Он не раз звучал и не раз ещё прозвучит. Такой разнообразный: настораживающий, тревожный, гулкий, вездесущий, в то же время монотонный и успокаивающий. Слушая периодично повторяющийся звук и сидя в тихой, светлой от солнечного света комнате над курсовой работой, Скарамучче хотелось смены обстановки. И нет, под «сменой обстановки» не имелось в виду написание курсовой, например, посреди зелёного леса около тихо журчащего ручейка. Под сменой обстановки предполагалась желательная смена жизни. Но такое чувство временно, ведь не будет же юноша вечно писать эту несчастную работу. По крайней мере, он надеялся на это. Спустя пару минут колокол местной церквушки замолкает, оставляя тёмноволосого наедине со своими мыслями. Работа писалась медленно, нехотя, будто высасывая из юноши все жизненные соки, как какой-то паразит, но тот отчаянно боролся. Лежащий на краю рабочего стола телефон внезапно завибрировал, оповещая о том, что кому-то что-то надо. «Всяко лучше, чем писать эту нудятину». — думает про себя Скарамучча, читая новое сообщение. Это писала Фишль, которую он знал ещё со школы. За долгие одиннадцать лет совместного обучения и общения ребята собрались в маленькую группку из трёх человек: Мона, Фишль и Скарамучча. Мона Мегистус — помешанная на астрологии девочка, исключительно верящая в предсказания, гороскопы и знаки зодиака. Фишль фон Люфтшлосс Нарфидорт, или по-простому Эмми Люфтшлосс — девочка не от мира сего, с воображаемым лучшим другом-вороном Озом, которого, конечно же, никто кроме неё не видел, и такими же необычными, как она сама, манерами общения. И Скарамучча Куникудзуши — тихий мальчик класса, ничем особенным не выделяющийся, но разделяющий странности своих подружек, которые, в свою очередь, везде таскают парня с собой. Как-то так в жизни повелось, что где бы ни появились Великолепная Принцесса Фишль и Астролог Мона — там будет и тихий Скарамучча. Это как аксиома. Неоспоримая и постоянная. Фишль писала в общую конфу и звала всех гулять. Короткого ответа от юноши всегда хватало, чтобы было понятно, что тот в деле. Скучная курсовая сворачивается, все вкладки приложений на рабочем столе ноутбука закрываются, раздаётся тихий стук от закрытия крышки гаджета. Этот звук знаменовал краткий миг свободы, которым не воспользоваться было бы грешно. Вот поэтому парень, не теряя ни секунды более, схватил свой рюкзак и вылетел из комнаты, за долю минуты оказываясь на первом этаже дома. Отца видно не было, скорее всего, тот копошился как всегда в саду, ухаживая за любимой сиренью, которая вот-вот должна одарить всех своими пышными горстями маленьких цветов. Мама была на местной барахолке, о которой все уши прожужжала своей семье несколькими днями ранее. Куникудзуши хватило пары мгновений на то, чтобы запрыгнуть в кроссовки, накинуть сверху лёгкую куртку и, крикнув папе прощальное: «Вернусь к вечеру, не скучай!» — вылететь из дома, на обыденное место встречи ребят — перекрёсток меж двумя тихими жилыми улицами. Не прошло и десяти минут, как до парня начали доноситься весёлые, знакомые голоса девушек. Вот и они, идут вместе по улочке вдоль домов, радостно общаясь, громко смеясь. — Скараму-у-уш! — вскрикнула блондинка издалека радостно размахивая тому через всю улицу. — Иди к нам, пойдём в сторону фонтана! — парню дважды повторять не надо. Тряхнув головой, будто стараясь скинуть с себя остатки усталости после нудной курсовой, юноша более оживлённо пошёл навстречу подружкам. — Кудзуши! Чё такой грустный? Хуй сосал невкусный? — с издёвкой подметила Мона, ехидно улыбаясь, когда темноволосый подошёл к ним. — Ничего я не сосал, Мегистус. И ты прекрасно это знаешь. — как обычно спокойно ответил парень, абсолютно не реагируя на такого рода дружеские подначивания. Девушки поочерёдно обняли Скарамуччу, длинноволосая наигранно расстроилась. — У тебя Луна в Деве, такими темпами конечно ты никогда не отсосёшь никому, стесняшка. — продолжала подкалывать Мона парня, — Ладно, ты не обижайся, я же любя. Пойдёмте уже! — с этими словами Мегистус схватила обоих ребят под руки и потащила на их уже излюбленное место. В хорошей компании время летит быстро и незаметно. Никто и не сообразил, когда вокруг начало темнеть, случайных прохожих в парке становилось всё меньше, температура воздуха понижалась. Первым смену обстановки заметил Скарамуш, на момент выйдя из общего диалога и задумавшись о своём. Парень опять вспомнил про барахолку, вспомнил про маму, которая была на этой барахолке и про то, что она скорее всего уже дома, потому что… Потому что уже поздно! Достав телефон, он проверил время, а на часах, и вправду, было 21:13, его скорее всего уже ждали к ужину, и была пора отчаливать домой. — Девочки, уже девять вечера, пора бы по домам. — сказав об этом, Куникудзуши поднялся с бортика фонтана, и, наклонившись, забрал свой рюкзак из-под ног, забрасывая его на одно плечо. — По домам?.. Девять вечера?! — Мона ошалело посмотрела на Фишль, затем на Скарамуччу, затем опять на Фишль. Длинноволосая схватила свою сумку, хватая блондинистую подругу за руку и начиная тащить её в сторону дома, пока младшая сидела на фонтане. — Фишль, я надеюсь ты не забыла что у нас сегодня сеанс?! — кинула хмурый взгляд на сидящую Мегистус, отпуская руку девушки. — Сеанс..? Точно, сеанс, моя светлая голова помнит что-то такое. А почему Оз не напомнил? — Люфтшлосс сразу достала смартфон, проверяя уведомления приложения. Уведомления-то были. Только вот кое-кто забыл включить звук. — Чёрт, это моя вина, прости, Мона, нам и правда пора отправляться в путь! — поднявшись с фонтана, Фишль отряхнула полы юбки, на которой сидела. — Прощай, Скарамучча, до новой встречи, друг мой! — девушка присела в реверансе и отбежала к Мегистус. — Пока-пока, Куникудзуши! Позже спишемся, бывай! — помахала вторая девушка парню и уже через секунду тех двоих и след простыл. И вот, Скарамучча стоит совсем один рядом с тихо журчащим, старым фонтаном. Одиночество приходит сразу, только с друзьями попрощался — и вот оно, стучится в двери мозга. Конечно, так бывает не со всеми, очень много зависит от самого человека. Скару даже с двумя такими весёлыми и громкими подругами под бочком порой было одиноко. Не в их компании конечно, что хорошо. Возможно, сознание парня этим чувством одиночества намекало, что пора бы найти кого-то более близкого, чем парочка подружек. Те двое, Фишль и Мона, несомненно, были как его родные сёстры, но это ведь другое. Он не чувствовал ничего большего ни к кому из них, да и если бы чувствовал, это просто разрушило бы дружбу между ними всеми. Куникудзуши это прекрасно понимал. Ноги, пока темноволосый размышлял, сами несли его в сторону дома уже по навечно засевшей в памяти дороге. Вперёд, повернуть направо на другую улицу, затем пройти квартал, повернуть налево, и вот ты уже на знакомом перекрёстке, а там и до дома недалеко. Пара минут, достаются ключи из кармана рюкзака, и входная дверь отворяется, озаряя лицо Кудзуши тёплым светом из прихожей. — Я дома! — оповещает тот, скидывая кроссовки, куртку и проходя в гостиную, где рядом со столом стояли родители, что-то оживлённо обсуждая. — Сыночек! Привет, как погулял? Всё нормально? Как у тебя дела? — повернувшись, мама парня сразу завалила его потоком вопросов, обнимая и целуя в лоб. — Ма, ну, всё хорошо, мы будто не виделись не пол дня, а пол года. — улыбаясь, буркнул Скарамучча, обнимая маму в ответ, заодно заглядывая ей за спину и видя на столе несколько красивых безделушек, новый керамический горшок и интересную чёрную вазу с фиолетовым орнаментом на ней. Ваза почему-то была закрыта крышечкой, что забавляло Скара. — Ну ты и набрала штук разных. Рассказывай давай, что это всё такое? Папе уже наверное всё рассказала, теперь моя очередь. — мягко улыбаясь, Куникудзуши отпрянул от матери, подходя к столу, сразу хватая в руки какой-то стеклянный шарик с кучей граней. — Это просто красивый шар, посмотри через него на что-нибудь, будешь как муха. — захихикала мама, беря в руки пару кристаллов, судя по всему, розового кварца. — А это просто камушки, чтобы положить под растениями в саду. Защита от плохой энергетики, сам понимаешь. — женщина протянула камушки Скару, чтобы тот посмотрел на них тоже. — Ну, жесть конечно вообще. Пап, что ты думаешь про это всё? — всё ещё смотря в многогранный прозрачный шарик, парень перевёл взгляд на отца, видя, как его лицо разделяется на кучу копий, отражаясь в каждой стеклянной грани. Забавное зрелище. — Я считаю, что мама у нас — Плюшкин настоящий. Но, пока это не приобрело катастрофических масштабов, я не против. Безделушки-то красивые. — улыбаясь, папа Скара забрал у него шарик, что заставило парня переключить внимание на красивую, большую вазу. Она величаво стояла посреди стола, будто специально привлекая к себе внимание. Фиолетово-чёрные разводы расплывались по всей поверхности, а посередине, на керамике, были вырезаны люди. Похоже было на типичные египетские наскальные рисунки. У вазы было две маленькие ручки по бокам, а горлышко закрывала маленькая крышечка, выполненная под стиль самой посудины. — А это ты где вообще откопала? — Куникудзуши берёт вазу в обе руки, рассматривая со всех сторон. Почему-то ему стало не по себе. Рисунки начали казаться какими-то зловещими, внутри груди проснулась мелкая дрожь. — Она красивая, несомненно, но какая-то странная. — Я нашла её в зоне, где просто была свалена куча разностей и каждый мог брать что захочет бесплатно. Мой взгляд сразу приковался к этой вазе. Правда, она крутая? — с восторгом уже во второй раз начала пересказывать историю своей находки женщина. Что-то необъяснимое одновременно притягивало и отталкивало в этой вазе. Ради интереса, Скарамучча снимает крышку у вазы и заглядывает внутрь, чувствуя затхлый запашок и различая явное фиолетовое мерцание в темноте. Недоумевающий взгляд фокусируется и натыкается на большой фиолетовый глаз, взирающий на человека со дна. Прямо в голове Куникудзуши внезапно звучит оглушающий, громогласный женский смех, звенящий в черепной коробке так же, как и резкая острая боль. Парень еле успевает поставить вазу на стол прежде чем зажмуриться и схватиться за голову, припадая к полу и вскрикивая. Родители, совершенно не понимая происходящего, мгновенно бросаются к сыну. Отец хватает его под руки, прижимая к себе, мама, как обычно, осыпает дождём из вопросов, не осознавая, что их любимый сын вряд ли сможет что-либо сейчас ответить. Смех в голове усиливался, становился безумным, давя на ушные перепонки, на мозг, на всё тело Куникудзуши. В глазах начало чернеть, а, зажмурившись, юноша увидел яркие фиолетовые разводы, похожие на ослепляющие ветви молний, среди которых на него пристально смотрели фиолетовые глаза. Начав плакать, парень от шока заворочался в руках родителя, а через некоторое время отключился, оставляя родственников в немом удивлении. Еле как родители дотащили их взрослого сына до комнаты, через некоторое время укладывая парня в его родную постель. Они оба ни о чём не переговаривались. Мама надеялась, что это обычный перенапряг от учёбы, так как она знала, что её сын пишет в данный момент сложную и важную курсовую. Отец был настолько ошеломлён произошедшим, что просто ушёл в спальню. Посидев ещё немного у кровати Скарамуша, женщина заботливо укрыла его одеялом, подмяла ткань ему под спину, одарила поцелуем в лоб и тихо вышла из тихой комнаты, освещаемой тонкой полоской лунного света, что просачивалась через небрежно закрытые шторы. Куникудзуши Скарамучча находился в состоянии глубокого сна. И он абсолютно не представлял, что его ждёт впереди.