Не важно, как ты все планировал, и не важно,
как ты все представлял. В один прекрасный момент
жизнь может найти способ дать вам то, что вам
действительно нужно… или того, кто вам нужен.
(Холм одного дерева)
Как известно, если хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Только вот смешить Серкан Болат никого не собирался, да и, как это ни странно, впервые в жизни у него не было этого самого плана.
С ранних лет растущий в атмосфере дисциплины и плотного расписания, Серкан привык к дотошной организации и полному контролю подвластных ему сфер жизни: работа, семья, отдых, личные отношения — все подчинялось своему распорядку и, по возможности, непересекающимся индивидуальным графикам.
Без всякого намёка на кощунство можно смело заявить, что в планировании он и сам был как Бог. На каждый проект, на каждую встречу, на каждую командировку и даже на каждый форс-мажор у него был подготовлен подробный план с детальными инструкциями и графиком. И к каждому плану «А» в обязательном порядке прилагался запасной план «Б», а в некоторых случаях, коих, впрочем, было большинство, еще и план «В», потому что все должно быть подсчитано, подготовлено и предусмотрено. Импровизации и сюрпризы в профессиональной сфере были у Болата не в почете, потому что там, где во главе угла стоят контроль и порядок, им не место.
Этим утром Серкан Болат проснулся без плана. Точнее, план у него, конечно же, был, однако со времени его разработки при помощи Селин на стадии возвращения из небытия он уже столько раз был изменен и отредактирован, что от него, казалось, не осталось ни единого действующего пункта. Имеющий своей целью возврат всех акций компании и скорейшее выпровождение коварной черноглазой интриганки, он каким-то непостижимым образом рушился как карточный домик. Вчерашний вечер и разговор по душам вишневыми
трусиками чернилами неожиданно изменили вектор направленности этого самого плана с лозунга «Прогнать госпожу Йылдыз» на мотто «Узнать Эду поближе». Новые правки не были еще окончательно утверждены господином Болатом, но и не оказались при этом забракованными вследствие своей полнейшей абсурдности. Пожалуй, на этот раз он не будет спешить, а пока отложит их в сторонку для дальнейшего более тщательного изучения, туда, где, прижавшись друг к другу, ютятся их общие с Эдой фотографии, ее обручальное цветочное кольцо и красная коробочка в виде сердечка со вкусным вишневым секретом…
Проведя очередную бессонную ночь в раздумьях, Серкан встал с рассветом. Наскоро извинившись в сообщении перед Селин за то, что не сможет заехать за ней, поскольку планирует быть на работе на два часа раньше по причине проверки готовности презентации, он пренебрег утренней тренировкой и сразу же отправился в ArtLife. Физические упражнения помогали ему снимать напряжение в теле, но разгрузить кипящий мозг могло только любимое дело. Этот рецепт всегда действовал на него безотказно, вытесняя роящиеся ненужные мысли сложными расчетами и затыкая щели, сквозь которые начинали пробиваться эмоции, техническими чертежами. Удобно устроившись в офисном кресле, он открыл на компьютере окончательный вариант проекта, с нетерпением предвкушая погружение в глубины архитектурных нюансов, словно счастливая домохозяйка, наконец-то дождавшаяся очередной серии своего любимого сериала. Но сегодня все шло не по плану…
Подготовленная Эдой презентация оказалась выверена от первой буквы и до последнего графика: ни эскиза для корректировки, ни цифры для правки, ни замечания по тексту выступления. Даже размер и тип шрифта были подобраны со вкусом. Она не оставила ни малейшей зацепки, на которую можно было бы отвлечься его мыслям, ни единого шанса для того, чтобы отключить свои чувства, никакого запасного плана для наступления. Все чертежные пропорции, как у стройной женской фигурки, были соблюдены, дизайнерские линии, словно оголенное округлое плечико, завораживали своей плавностью, а ландшафтные формы, будто обтянутые узкими джинсами ягодицы, манили безукоризненностью. Она была идеальна… в смысле, презентация. Презентация была идеальна.
Удивленно хмыкнув, Серкан откинулся на спинку кресла. Он всегда умел отдавать должное мастерству других, но осознание того, что ЭТА женщина была не только исключительно красива, дерзко остроумна, но еще и невероятно талантлива, приводило его в неподдельный восторг. Без ложной скромности, Серкан Болат считал себя одним из лучших молодых архитекторов Турции, не боясь конкуренции и самоуверенно продвигаясь к своей цели по завоеванию данного звания и на международной арене, но теперь он отчетливо видел перед собой равного по силе и качествам профессионала. Безусловно, Селин была не менее красива, умна и талантлива в своей сфере, но маркетинг и пиар всегда были далеки от Серкана как нечто придаточное, немного раздражающее, но, к сожалению, необходимое для продвижения себя и своих услуг в современных реалиях цифрового мира. Ему были неинтересны нюансы реклам и пиар-компаний, потому что там, где начинались расчет и коммерция, заканчивалась индивидуальность, отличающая наполненное смыслом архитектурное творение от бездушного чертежного продукта массового потребления. Но с НЕЙ все было не так. Подготовленный Эдой проект словно дышал свежестью, непринужденностью и оригинальностью, заставив Болата посмотреть на него совсем с другой стороны. Изучая проделанную ею работу, он словно на время погрузился в ее мир, где она творила свое дизайнерское волшебство. Он был совсем другим и непохожим на вселенную бездушного робота — ярким, ароматным, шумным, но при этом очень уютным, завораживающим, приглашающим остаться. Миром, где с этого момента Серкан Болат планировал задержаться чуточку подольше…
Как показывает практика, план не может быть совершенным, если в нем замешаны люди. В случае Серкана Болата ими оказались ненавистные ему журналисты, располагающие непонятно как добытой информацией о его расставании с Эдой и скоропалительной помолвке с Селин. Свежая сплетня, раздражительно запиликав в рабочем чате новостных рассылок и тем самым возвещая о своей эксклюзивности, нагло выскочила на середину экрана компьютера, застав Серкана врасплох. Увеличив картинку, он и сам не сразу понял, как перед ним возникло изображение газетного разворота, на котором прямо посреди страницы размещалось фото с ярким заголовком: «Новое — хорошо забытое старое». В центре снимка, сложив руки на груди, стоял он собственной персоной в окружении Эды и Селин. Одну из них от него отделял пририсованный заряд молнии, словно отрывающий часть изображения, а вторая, с помощью все того же дешевого графического редактора, была заключена в красное безвкусное сердце. Следующая новость, и снова они — с другим заголовком и иллюстрациями, но с той же самой темой, только теперь в разбитом сердце находился он с Эдой. Поперхнувшись, Серкан прикрыл рот ладонью, вовремя защитив от темных брызг кофе свой галстук. Привычный шум в open space вдруг прекратился, и, находясь за закрытыми деревянными панелями, Болат без труда понял, что послужило причиной такой непривычной для этого места тишины — в эту самую минуту все сотрудники ArtLife вместе с ним читали последние новости.
Серкан вскочил на ноги и стал нервно мерить шагами кабинет, обдумывая дальнейший план действий. Первым его импульсом по привычке было потребовать у СМИ размещения немедленного опровержения, но он тут же осекся, вдруг осознав, что новость была чистейшей правдой. Сделав предложение Селин и купив ей обручальное кольцо, что было сделано в состоянии полнейшей растерянности и замешательства, Болат не был готов к тому, что его действия так скоро станут достоянием общественности. Одно дело говорить о помолвке в узком кругу за закрытыми дверями и совсем другое — отвечать на навязчиво-бесконечные вопросы журналистов о дате предстоящей свадьбы. Он не знал, как данная новость попала на первые полосы газет, но теперь это было абсолютно неважно, потому что, как верно заметила его всему миру объявленая невеста, известия полностью соответствуют действительности, и, в любом случае, все узнали бы об этом рано или поздно. Селин не видела в случившемся никакой проблемы, заверяя при этом, что со своей стороны никогда не допустила бы утечки данной информации без ведома Серкана, а ему оставалось лишь послушно кивать и отводить в сторону растерянно-озадаченный взгляд. Стоило турецким СМИ вынести новость о личной жизни Болата на всеобщее обозрение, как он вдруг с оцепенением осознал, что это все становится не просто реальным, а абсолютно безвыходным и совершенно незапланированным…
В ожидании заказанной у Лейлы лимонной воды Серкан никак не мог собраться. Ему не сиделось на месте, он не мог сконцентрироваться, а, главное, он не знал, как теперь вести себя с Эдой — еще вчера он просил ее о возможности узнать больше об их прежних отношениях, а уже сегодня — красовался в напечатанном сердечке вместе с Селин.
Болат раздраженно потер начинающие ныть виски. Переживания последних дней залегли под его глазами тёмными кругами, высасывая из него все силы. Он еще никогда, насколько он, конечно, помнил, не был в подобном положении, разрываясь между двумя женщинами, одна из которых тянула его, а ко второй, как он не пытался от этого отнекиваться, он тянулся сам.
И как кто-то в здравом уме заводит по несколько интрижек одновременно? У него нет ни секретных свиданий, ни параллельных любовных отношений, а он уже выжат как лимон, терзаемый запретными мыслями и этим сладким цветочным запахом, от которого начинает кружиться голова и подкашиваются ноги…
Аромат Эды опередил свою хозяйку на несколько мгновений, предоставив Серкану возможность ретироваться к стеллажу с альбомами пробников и образцов. Он встретил ее «Доброе утро» напрягшейся спиной, делая вид что увлеченно ищет что-то на полках.
— Доброе, — слегка выдержанная пауза, будто ему все равно, пальцы нащупывают первый попавшийся альбом, ноги разворачиваются и идут к столу, глаза устремлены на обложку, словно ему и правда есть дело до надписи на ней.
— Новости видел? Уверена, что видел, — она говорит с издевкой, но вполне спокойно и буднично, демонстрируя всем видом, что заголовки газет ее совсем не задели.
— Да, видел, — он наконец поднимает на Эду свой взгляд. Слава Аллаху, она уже сидит, скрывая от него свои стройные бесконечные ноги. Серкан бегло отмечает ее строгий темно-синий пиджак, высокое приличное декольте, доходящее почти до основания шеи, распущенные пышные волосы, небрежно убранные за усеянное серьгами ушко, так, как ему нравится…
Стоп, Серкан Болат! Глаза быстро опускаются к сухим буквам описания продукции.
— Ты же не любишь такие статейки? — он буквально чувствует на себе ее ироничный взгляд.
— Не люблю… — мужчина делает паузу, все еще не решаясь посмотреть на нее. — Но я не хочу никаких недопониманий, — эти прятки глазами становятся подозрительными, и, натягивая на себя мину непринужденности, он поднимает свой взгляд. Лишь на одно мгновение, ну ладно, на два… — Да и в статье правду написали, — пришедшие так вовремя на ум слова Селин были процитированы им со стопроцентной точностью, потому что в голове вдруг стало совсем пусто. Три — сердце начинает какую-то нелепую гонку… Четыре — пальцы спасительно листают страницы, инстинктивно заставляя глаза вновь опуститься.
— Угум. Конечно, правду, — он не видит, но точно знает, как в этот момент мило сжимаются ее красивые губы.
— Угум, — ни одной заготовленной фразы больше не всплывает в памяти, и он начинает переворачивать просмотренные страницы в обратную сторону, лишь бы как можно дольше не поднимать на нее глаз.
— Еще раз поздравляю вас, — пожелание звучит сухо и официально, противореча своему же содержанию.
— Спасибо, — он все же не удерживается от соблазна снова посмотреть на нее, но ему так и не удается встретиться с ней глазами. Может, это и к лучшему?
Вся эта кажущаяся мирной беседа зарядила пространство между ними электричеством почище громкой ссоры. Они оба молчали каждый на своем конце стола, вперив глаза в какие-то нелепые предложения и цифры, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не разрушить эту хрупкую тишину. Серкан так и не решился сесть на свой стул, продолжая стоя перелистывать этот абсолютно бесполезный буклет с образцами оттенков беж, хотя цветовая гамма их нового проекта планировалась в сине-голубых тонах. Эта безмолвная напряженность нервировала и давила. Казалось, что невысказанные мысли и претензии могли вспыхнуть ярким пламенем от малейшего шороха, мельчайшего скрипа, еле уловимого вздоха…
— Господин Серкан, доброе утро, вода с лимоном, — бодрый голосок Лейлы пронзил молчаливую обстановку словно иголка, лопающая воздушный шарик, сдув витавшее напряжение до размера стакана с водой.
— Отлично, спасибо, Лейла, — Болат поднес к лицу половинку лимона и, слегка сжав ее, втянул ноздрями цитрусовые нотки. Перебивая ЕЕ цветочный запах, который, казалось, уже успел заполнить собой всю переговорную, аромат лимона возвращал ему ясность мысли, успокаивая внутренне волнение. Закрыв глаза, мужчина сделал несколько глубоких вдохов, выравнивая слишком быстрый сердечный ритм.
— Ты в порядке? — в ее голосе прозвучала неподдельная забота, словно цитрусовый аромат привел в чувства и ее, смыв своим кислым соком привкус обиды и иронии.
Эда пристально смотрела на него, сев по струнке и слегка подавшись вперед, будто в любой момент была готова встать со стула и подойти ближе. В ее глазах снова вспыхнули те самые огоньки надежды и неверия, которые он увидел вчера, когда, еле сдерживая слезы во время их беседы, она спросила, вспомнил ли он ее. Серкан не знал, с чем была связана такая резкая перемена, но не смог противиться ее искренности. Она не играла, не притворялась, совсем как вчера, и он вдруг признался в том, что очень устал. Слова сами вылетали из его рта, не встречая ни осуждения, ни подтрунивания. В целом, он в порядке, просто все навалилось, просто все очень запутано, просто лимонный сок успокаивает, и он не помнит, откуда узнал эту информацию. Просто иногда мозг хранит в себе всякую бесполезную ерунду. Просто, сам того не замечая, он в очередной раз стер улыбку с ее лица. Просто ее надежда вновь была отправлена им в технический нокаут…
Серкан Болат всегда был очень внимателен к своему здоровью. В отличие от большинства мужчин, игнорирующих первые симптомы болезней, он предпочитал лучше предупредить недуг, чем потом его лечить. После смерти брата и проблем с социализацией у госпожи Айдан, он стал одержим не только своим состоянием, но и самочувствием других — работники тут же направлялись им на полный медицинский осмотр при появлении признаков насморка или кашля. Он регулярно сдавал анализы, принимал витамины и планировал визиты у врача. Он тщательно следил за тем, что ест и что пьет, за режимом сна и бодрствования, знал полный перечень своих аллергий — клубника, пыль и цветение. Но, видимо, на фоне пережитой катастрофы и последующего стресса к ним прибавился еще один раздражающий фактор — разговоры о предстоящей свадьбе. Казалось, они его преследовали, выскакивая на электронных девайсах в новостях, перешептываясь между сотрудниками в open space, звуча по радио в машине. И даже в квартире Селин ему не было покоя — невеста, воодушевлено улыбаясь, читала поздравления от их общих друзей, бросая на него радостные взгляды и обещая выслать приглашение на свадьбу, как только они определятся с деталями. Серкан буквально физически ощущал, как от этих слов у него начинают отекать губы и немеет язык. Еще чуть-чуть, и его гортань сожмется в удушье, как при отеке Квинке — скоропалительно и уже необратимо…
Болат покосился в сторону кресла. Там, на мягкой спинке вальяжно лежал его пиджак, в кармане которого пряталось купленное для Селин кольцо. Серкан поспешно сунул его туда сразу после приобретения подальше и от ее, и от своих глаз. Он даже на время забыл о нем, пока вдруг газеты не запестрели заголовками об их помолвке. Теперь, казалось, оно прожигало дыру не только в его одежде, но и в мозгу, напоминая о себе и мучая, словно кольцо Всевластия, подчинявшее бедного доходягу Голлума.
С самого детства Серкан отлично знал, что на первом месте у мужчины всегда стоит долг. Он обязан брать на себя ответственность за свои слова и поступки. «Надо» значит «надо», и никаких тебе «не хочу», «не могу» и, тем более, «не буду». Его статус, образ жизни и порядок мыслей не позволяли ему идти на поводу желаний и своих эмоций, а если он каким-то образом вдруг посмеет об этом забыть, ему тут же об этом напомнят… После очередного намека Селин на то, что им не мешало бы подумать о дате свадьбы, Болат резко встал и подошел к креслу.
Нет, так больше продолжаться не может, он должен покончить с этим раз и навсегда! Настало и его время броситься в пламя Роковой Горы…
Вручение кольца вышло неловким. Пара дежурных фраз, бегающий взгляд, тремор в руках, но не от волнения, как это обычно бывает у влюблённых, а скорее от искусственности ситуации, даже какой-то инородности. Серкан не становился на одно колено, не шептал признания в любви, не задавал тот самый вопрос, который, достигнув пубертатного периода, в тайне мечтает услышать каждая девушка, даже если она утверждает обратное. Это было похоже на очередное заключение сделки: протягивание черной коробочки — оферта, поцелуй в щеку — акцепт. «Селин, это для тебя», — это все, что Серкан смог из себя выдавить, тут же сцепив пальцы в замок. Он даже не надел невесте на палец кольцо, словно и в самом деле боялся прикоснуться к нему и получить болезненный ожог. Болат полагал, что как только поступит как должно, то ему сразу же станет легче, ведь обычно это работало именно так — удовлетворение от правильности поступка всегда приходило почти незамедлительно, но на этот раз такого не случилось. Серкан не считал себя романтиком и натурой с тонкой душевной организацией, но ведь хоть что-то должно было всколыхнуться внутри? В повседневной жизни он испытывал больший спектр эмоций от подписания долгожданного контракта, а тут — ничего. Разве так должен чувствовать себя мужчина, дарящий кольцо своей любимой девушке?..
Похоже, старина Фрейд все-таки оказался прав, утверждая, что в план сотворения мира вовсе не входила задача сделать человека счастливым…
Болат не планировал надолго задерживаться на сегодняшней презентации. В глубине души он вообще не хотел туда идти, но прекрасно осознавал, что не мог на ней не появиться. Пусть проект и был завершен без его участия, но он был непосредственным руководителем ArtLife и пропустить это мероприятие было бы неуважением по отношению к их давнему клиенту — госпоже Перин. К тому же, Селин не терпелось появиться перед публикой в официальном статусе невесты Серкана Болата с бриллиантовым кольцом на пальце. Он понимал, что так будет правильно во всех отношениях, и снова поступил так, как нужно… всем, но не ему.
Всю дорогу до офиса Селин радостно щебетала по телефону, обсуждая подходящие места и вероятные сценарии предстоящей свадьбы. Серкан же старался сосредоточиться на дороге, попутно убеждая себя в правильности происходящего. Ведь, если хорошенько подумать, что может быть лучше, чем идти по жизни с человеком, с которым у вас похожие взгляды, принципы и правила? С тем, кто из вашего же круга, и кого вы знаете так же хорошо, как самого себя. Кто пришел на помощь по первому же зову, забыв обиды и предательство, кто оказался рядом, несмотря ни на что. Кто так уверенно поддерживает тебя, когда ты совсем запутался. Кто не посмеет перечить, требовать и провоцировать. Кто так же сдержан, хладнокровен и рационален. Кто никогда не станет приковывать тебя к себе наручниками средь бела дня, кидать одеждой и уж тем более называть «бесчувственным роботом». Кто идеально вписывается в твой жизненный план, подходя под каждый пункт списка твоих требований. Кого, с учетом всех вводных, безоговорочно и однозначно выберет твой разум, ведь, со временем эмоции иссякают, а отношения по своей сути и есть договор… Да, он поступает абсолютно правильно, и все дело просто в этой шумихе и давлении со стороны СМИ, но как только эта тема исчерпает себя, все наладится. Осталось лишь пережить этот вечер, сделать пару дежурных фото для журналистов, и уже завтра первые полосы газет будут пестреть совсем другими новостями, до которых, слава Аллаху, ему уже не будет никакого дела…
Как говорил Макс Фрай,
события редко развиваются именно так, как мы это себе представляем. И еще реже — так, как мы планируем. Вот и Серкан Болат, входя с Селин рука об руку в свой офис, не мог себе даже представить, что всего его установки и планы будут в очередной раз подвергнуты сомнению, а ночь снова станет бессонной из-за легкого, жёлтого облака, медленно опускающегося по украшенным свечами ступенькам, ведущим на второй этаж, первым делом явив взору бежевые сапоги, доходящие до колен длинных стройных ножек, заканчивающихся где-то под пышными воланами коротенького платья. Плотный атлас обтягивал идеальную женскую фигурку, тонкими бретельками зацепившись за острые плечики. В этом образе не было ничего вычурного, кричащего, алмазно-бриллиантового, и лишь большие черные глаза сияли ярче самых блестящих драгоценностей. Огоньки вплетенных в перила лестницы белых гирлянд окружали девушку мягким свечением, а в ушах Серкана вдруг снова зазвенели те самые колокольчики. Сердце сжало жгучим спазмом, и, на мгновение зажмурившись, Болат тряхнул головой, прижав руку к грудной клетке в попытке унять боль. Эда замерла на середине лестницы, увидев его, и все вокруг словно остановилось. Люди, запахи, звуки превратились вдруг в картонные театральные декорации, а в голове вспышками замелькали картинки:
комната, занавеска, женская спина, его отражение в зеркале и это платье, он его уже где-то видел… кажется.
Холодные пальцы с силой сжали его ладонь, заставив вздрогнуть и быстро проморгаться. Все вокруг ожило, зашевелилось, а желтая фигурка, аккуратно ступая, устремилась вниз к телевизионному стенду с презентацией. Потянув замешкавшегося Серкана за собой, Селин подошла к госпоже Перин. «Поздравляю».., «слышала новости».., «вы — отличная пара», — до его уха долетали какие-то звуки и слова, но мозг не спешил выныривать из пелены воспоминаний. Болат растерянно рассматривал Эду, хлопая глазами, словно школьник, которого застали врасплох вопросом, на который он не знал ответа. Невеста легонько пнула его локтем в бок, и он обескураженно уставился на заказчицу.
Что здесь происходит? «Кольцо», «хороший вкус»… Пытаясь включиться в разговор, Серкан нервно потер пальцем лоб и, промямлив что-то несуразное, поспешно приобнял Селин, закусив щеку.
Что это с ним? Чуть не опростоволосился перед клиентом! Еще чего не хватало.
Селин натянуто улыбалась гостям, не забывая бросать на жениха внимательные взгляды. Самообладание стало потихоньку к нему возвращаться, подпитываемое зарождающейся на самого себя злостью. Теперь они должны подойти к Эде и поздороваться, но слова почему-то никак не хотели слетать с языка.
Соберись, Серкан. Это всего-навсего Эда, та самая, несносная, шумная, и… такая хорошенькая в этом платье. Глаза снова мимоходом скользнули по ее фигурке, поднимая уровень злости еще на одну шкалу.
Черт! Витающая между Эдой и Селин враждебность в этот раз сыграла ему на руку, а внезапно оказавшаяся на талии Йылдыз ладонь стоявшего возле нее мужчины окончательно отрезвила. «Дениз», — с ухмылкой бросил он, кивнув головой.
Вроде получается неплохо. Что он еще там говорил?. «Ааа» на ее реплику «Ты опоздал» и «Ну, да» на вопрос про кольцо?
Прекрасно, Серкан, просто замечательно. Левая рука то приобнимала Селин, то висела без дела, и он решил отправить ее в карман так же, как и правую. Еще одно мимолётное скольжение взглядом по жёлтому платью… чересчур интенсивная мимика, слишком воодушевленное пожелание удачи, чрезмерное мотание головой — Болат как мог боролся с чрезвычайным напряжением, пока они с Селин наконец не отошли к своему столику. Вот и все, осталось только дождаться конца презентации и можно идти домой, принять душ и лечь спать пораньше, как он и планировал. Серкан облегченно выдохнул, удобно затерявшись среди гостей. Он и правда сейчас чувствовал себя лучше и спокойнее — слухи про помолвку подтверждены, кольцо вручено и даже продемонстрировано публике, ничего больше не сможет выбить его из колеи…
Однако, как и у порывистого ветра есть свои планы на твою новую прическу, так и у собравшихся гостей сегодня были планы, идущие вразрез со спокойным вечером Серкана. Сначала — признание Алекса и госпожи Айфер в том, что они состоят в отношениях, повлекшее истерику его матери. Затем заявление Пырыл о том, что она беременна, вызвавшее бурю эмоций и поздравлений. И, в заключение, объявление Эды о своей помолвке, сопровождающееся полнейшей тишиной и одинокими, затерявшимися в изумленных вздохах овациями Селин.
Вот тебе и готовые заголовки для завтрашних газет, Серкан Болат. Все, как ты и хотел: новый день — новые новости, до которых тебе не должно быть никакого дела.
***
Войдя в квартиру, Серкан на ходу бросал вещи, сминая пиджак и буквально срывая с себя галстук, быстрыми шагами направляясь прямо в душ.
Неужели это правда? Скоропалительная помолвка Эды никак не выходила у него из головы. С той минуты, как она произнесла эти слова, внутри него будто что-то оборвалось, выжигая горечью все, что попадалось на пути: легкие, пищевод, желудок и, в особенности, сердце, которое словно свело болезненной судорогой. Госпожа Айдан, пребывая в шоке от обрушившихся сегодня новостей, в безапелляционном тоне потребовала Серкана отвезти ее домой, предоставляя ему тем самым прекрасную возможность избежать неловкого вечера в компании Селин. Однако, проведя в машине около двадцати минут с непрекращающей отчитывать его за то, что упустил Эду, матерью и причитающим ей в унисон Сейфи, он уже не был уверен в том, какое из двух зол меньшее. К тому моменту, когда он наконец добрался до своей квартиры, Болат был вконец взбешен.
Она обручена!
Но и ты тоже… Она собирается замуж за друга детства!
В общем-то, как и ты… Нет, это совсем другое. Как это возможно? Ведь, судя по рассказам, она любила его без памяти?
Впрочем, как и ты ее… Серкан ударил кулаком по стеклянной стенке душа, которая, жалобно звякнув, гулко завибрировала. Подняв лицо к теплым струям, он продолжал прокручивать в голове события сегодняшнего вечера, все еще не понимая, как так вышло. Всего двадцать четыре часа назад они беседовали по душам перед горящим камином загородного шато: она воскрешала в памяти их совместные воспоминания, а он создавал в тот момент новые. Он вдыхал ее, слышал, касался. Они были так близки и чувственно, и физически, а теперь… Серкан закрыл глаза, вода постепенно успокаивала, снимая напряжение с мышц, смывая усталость прошедшего дня. Как жаль, что ей не под силу вымыть из головы назойливые мысли, а лучше — все эти противоречивые чувства. Как бы хотелось сдать душу в химчистку, где бы ее отстирали, отбелили, выгладили и отдали тебе абсолютно нетронутой, чистой, свободной от кареглазой брюнетки и ее цветочного, сводящего с ума запаха…
Телефон Болата пиликал без остановки, разрывая рабочий чат поздними сообщениями. Сотрудники писали Эде поздравления, посылали пожелания счастья, а неугомонный Эрдем, казалось, отправлял эмоджи красных сердечек каждую секунду. С таким трудом пришедший в себя Серкан взял в руки мобильник и выключил звук. Теперь вереница электронных поцелуйчиков и смайликов с сердечками вместо глаз летела в чат от абонента Askim.
Хм, Askim, быстро же она нашла ему замену. Безусловно, может показаться, что он поступил так первым, но ведь это было не совсем правдой. Он не сделал этого специально. Может, он первое время и отталкивал ее, уходя в отрицание их отношений, но это было потому что он забыл о ней, а не потому что… разлюбил. Телефон в его руках дрогнул. А что если… она его никогда и не любила? Что если Селин была во всем права, и это все была игра от начала и до самого конца? Разве может человек, любивший так, как ему рассказывали мама и Энгин, с такой скоростью согласиться на предложение руки и сердца от другого?
Неужели она и правда не более, чем коварная обманщица? От одной этой мысли Серкану стало тяжело дышать. Сердце бешено заколотилось, грозясь пробиться сквозь ребра, а в районе солнечного сплетения запекла пульсирующая боль.
Этого не может быть, он не мог так ошибиться, только не снова, когда она стала ему… небезразлична.
Экран лишенного звука телефона загорелся очередным сообщением в рабочем чате от абонента Askim. Серкан раздраженно схватил телефон: пора прекращать этот цирк! Покопавшись в настройках чата, он, как администратор, поставил таймер на ограничение отправки сообщений до девяти часов следующего утра и, самодовольно улыбнувшись наступившей в переписке тишине, открыл список абонентов. Продолжить Болат решил с переименования ЕЕ контакта. Ему давно пора было это сделать, но все как-то не доходили руки, или само подсознание останавливало его от этого шага. Но теперь уж точно ждать больше нельзя. Еще не хватало, чтобы Селин заметила, как Эда записана у него в телефоне. Несмотря на то, что он был уверен в порядочности своей невесты, подобное могло произойти абсолютно случайно, чего он допустить не мог.
Никаких больше случайностей и незапланированных сюрпризов, Эда Йылдыз! Красное сердечко в имени абонента было стерто первым, а за ним — и остальные буквы. Теперь вместо нежного Askim в списке обычных контактов совершенно обычно была записана совершенно необычная Эда.
Итак, имя абонента отредактировано, пришла очередь и закрепленного за ним фото, ведь Болату совсем не хотелось, чтобы при ее звонке у него на экране появлялись их радостные лица. Копаясь в настройках личной информации контакта, Серкан никак не мог найти нужную функцию: вместо удаления фото телефон предлагал ему заменить его на другое, аккуратно подбирая один за одним портреты Эды. Болат невольно засмотрелся на эту фотоленту, отматывающую события назад. Вот, она играет с Сириусом, вот — позирует вместе с госпожой Айдан, а тут — делает селфи в зеркале его ванной, соблазнительно вытягивая губки…
Тыкая в нетерпении на все подряд команды меню, Серкан вдруг случайно нажал на значок телефонной трубки. В динамике раздались гудки. Вмиг пропотев, Болат быстро сбросил вызов. Черт! Может, она не заметит? Или, что было бы просто замечательно, исходящий на другом конце еще не успел стать входящим? Но, к сожалению, мобильная связь работала сейчас в разы лучше, чем голова Серкана Болата.
Ты звонил?
Сообщение пришло незамедлительно. Всего два слова, но сколько эмоций отразилось сейчас на лице Серкана. Тихо выругавшись, он вынуждено напечатал ответ.
Случайно. Не обращай внимания.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть только она не продолжает эту неловкую ситуацию…
А я думала, что ты захотел меня поздравить…
Восемь слов, и теперь всего одна эмоция. На этот раз Болат выругался громче и снова напечатал не то, что хотел.
Поздравляю.
Обычного «спасибо» с ее стороны должно быть достаточно.
Это искренне или только потому, что я спросила?
Да сколько ж можно! Мужчина сжал челюсть, скрежетнув зубами, зажмурил глаза и начал размеренно дышать, вновь вспоминая дыхательную практику от панических атак. Оно того не стоит. С него на сегодня хватит.
Желаю счастья.
Безликое, дежурное пожелание. Спокойное и размеренное, как и он сам.
Спасибо. Я уже невероятно счастлива 🥰.
Губы Серкана нервно дернулись, и он решил, что, пожалуй, ему не стоит больше ничего писать, как вдруг черные точки набираемого сообщения забегали в левом нижнем углу экрана.
Не удивляйся, если я вдруг завтра немного
опоздаю на работу, мы собираемся отмечать
до самого утра 😇. Спокойной ночи, Серкан Болат.
Пальцы потянулись к буквам, но тут же замерли. Нет, он не пожелает ей спокойной ночи в ответ.
Он вообще ей больше ничего не пожелает и ничего не напишет! Серкан прошел в спальню и, не включая свет, забрался в кровать. Простынь приятно холодила разгоряченное тело.
Видите ли она счастлива. Ну, ну, еще вчера со слезами на глазах она молила его все вспомнить, а теперь… Он лег на правый бок и отключил телефон, чтобы она больше не смела светиться на экране красными сердечками и радостными смайликами.
Что-то здесь не так. И он обязательно выяснит, что. Завтра же, прямо с утра и начнет, а сейчас ему нужно выспаться, ведь, в отличие от госпожи Йылдыз, гуляющей до утра, ему нужно быть на работе вовремя. А она пусть веселится со своим женихом в этом желтом коротком платьице…
Скомкав одеяло, Серкан перевернулся на другой бок и взбил кулаком подушку.
Я выведу вас на чистую воду, госпожа Йылдыз, нужно только придумать новый план. Какой он там по счету?.. Работающий, как заведенный мотор спортивного автомобиля, мозг никак не хотел замедляться. В голове крутились вопросы, предположения, названия. План «А» был разработан, чтобы прогнать Эду. Затем сам собой нарисовался План «Б» с установкой «игнорировать Эду», который каким-то чудесным образом перерос в следующий «В» — «узнать Эду». Еще никогда за всю свою жизнь Серкан Болат так часто и так кардинально не менял своих планов. Но хуже всего то, что все они на данный момент выглядели, как план «Г», пахли, как план «Д», были так же бесперспективны, как план «Ж», и накрывались медным тазом, как план «Полная З»…
Если план «А» не сработал, Серкан Болат, у тебя есть ещё тридцать две буквы, чтобы попробовать.
Этой ночью Серкан все же принял снотворное. Вереница бессмысленных, сменяющих друг друга, словно вращающаяся карусель, картинок наконец остановилась, и он блаженно выдохнул. Он не лукавил, когда сегодня говорил Эде, что очень устал. Просто ему нужно как следует выспаться.
Утром все станет яснее и проще. Должно стать, наверное… Болат прикрыл уставшие глаза. Постепенно веки становились тяжелыми, неподъемными, а мозг — ленивым и неповоротливым, отдаваясь на волю еще не успевшего попасть под действие таблеток подсознания, которое, в отличие от него, помнило все…
Женская фигурка в желтом платьице возле открытого настежь окна стоит у большого зеркала спиной к нему. В светлой комнате они одни, и лишь колышущаяся на ветру занавеска настойчиво пытается протиснуться между ними. Он не видит ее лица, но точно знает, что это — ОНА. Совсем как во сне, когда тебе необязательно всматриваться в его персонажей, потому что ты уверен в том, кто есть кто. В сновидениях тебе не нужна четкая картинка, потому что все держится на осознании и ощущении. Так и сейчас, он отчетливо чувствует, как тёмные густые волосы теплой волной оглаживают его ладонь, убирающую локоны на плечо, чтобы дать возможность слегка подрагивающим рукам коснуться молнии на платье и мучительно долгим движением застегивать ее, желая как можно дольше наслаждаться видом обнаженной гладкой спины. Тягучий комок внизу живота сжимается в спазме от того, как его пальцы касаются нежной бархатистой кожи, водружая на место непослушную сбежавшую бретельку, и задерживаются там, на ее ключице чуть дольше необходимого. Ее лицо в отражении размыто, он не видит ни ее глаз, ни ее губ, но ему это и не нужно. Он ее чувствует, он ее чует и не хочет на этом останавливаться… Вот его губы ловят свежесть жасмина, целуя ее за ушком, наверняка они угодили в то место, куда ненароком попала капля ее цветочного парфюма. Его язык игриво царапается о длинную сережку, следуя от мочки уха по раковине к ее блестящим кафам. Кончик носа, собирая аромат у основания волос, застывает на разноцветной татуировке бабочки, не обращая внимание на то, как короткие завитки щекочут ноздри. Пальцы той самой пострадавшей в аварии правой руки скользят вверх по стройному бедру, оставляя на загорелой коже дорожку из мурашек, путаются в воланах юбки, наконец добираясь до кружева нижнего белья, и, дрожа от возбуждения, останавливаются лишь на миг перед тем, как сменив траекторию, направиться к месту сплетения желания и удовольствия. Всего через секунду барабанная перепонка его левого уха ловит первые волны ее тихих стонов, запуская вибрации от кончиков пальцев до корней волос, и он сам уже не понимает, сон это или явь, мечта или реальность, прошлое или настоящее…
А может, это наброски нового плана? Серкан еще не знает ни его основные пункты, ни варианты воплощения, ни набор необходимых инструментов, но уже чувствует его цветочный запах, ощущает на нёбе вишневый вкус и, ритмично двигая кистью, мычит от наслаждения сквозь сомкнутые губы, ускоряется, рвано выдохнув короткое «
Э», чтобы, достигнув, наконец, цели, в сладостной судороге гортанно прохрипеть освобождающее «
дааа»…
Sounds like a plan! Отличное название, Серкан Болат…
