Его Яд

— ...ты такой краси~ивый, Хэ-сюн! У меня самый красивый лучший друг на всем белом свете! - заплетающимся языком хихикает младший Ши, ласкаясь к нависающему над ним парню. Взгляд у того очень недовольный, он морщит нос от резкого запаха алкоголя. — Цинсюань, ты дурак? Мы не друзья. — Ну как же это — не друзья?! - очень обижается Ши Цинсюань, возмущенный таким заявлением до глубины души. — Мы встречаемся уже полтора года, - сухо напоминает Хэ Сюань тоном, несущим в себе сожаление на этот счет. А потом выдает Ши Цинсюаню легкий подзатыльник, от чего тот только сильнее веселится: — Тогда у меня самый красивый парень на свете. — ...Ши Цинсюань, ты совсем глупый, да? — Но я же от всего сердца, а ты меня обижаешь! — И совсем пьяный. Я больше не отпущу тебя пить с Се Лянем. Где он, кстати? Хэ Сюань заключает краснющие щеки Ши Цинсюаня в своих ладонях, пытаясь заставить его сконцентрироваться. — Хуа Чэн увел, - наконец, подумав, отвечает младший Ши, — он выпил пол бутылки и вырубился прям за столом. Я еще с час пил сам, а потом написал Хуа Чэну... —...ты час пил сам с собой пока Се Лянь был в отключке?! Цинсюань многозначительно кивнул. Хэ Сюань устало потер переносицу, прежде чем потянуть юношу за руку, намереваясь уходить. Но тот неожиданно заупрямился, поцокал языком и помахал перед его носом пальцем. — Молодой человек, я с вами никуда не пойду! - с чертями в глазах объявил совершенно нетрезвый Цинсюань, — У меня парень есть! Хэ Сюаню все это надоело. Он очень недовольно прорычал что-то себе под нос, наклонился и опрокинул запищавшего Ши Цинсюаня себе на плечо. Людей снаружи забегаловки уже не было, последние гости досиживали свое внутри, так что творящуюся картину со стороны могла оценить только прогуливающаяся с собакой мимо случайная прохожая. Ноша Хэ Сюаня вскоре перестала оказывать сопротивление, так что уже без насилия была пересажена на спину. Их дом был неподалеку, так что не было смысла подгонять мотоцикл или вызывать такси. — Хэ-сюн, Хэ-сюн, - капризно позвал Ши Цинсюань, но продолжил уже обеспокоено: — Я не слишком тяжелый? — Нет. Но если перестанешь мотылять ногами, то мне будет легче тебя нести. Пьяное чудовище хихикнуло, но раскачивать ногами действительно перестало. Хэ Сюань вздохнул. — Зачем ты так напился? Совсем меры не знаешь. — Так получилось. Не ругайся, я правда не специально. Они минули парковую зону в молчании, пересекли проспект и приблизились к знакомой многоэтажке. Район у них был чистый и спокойный, ночные прогулки не были чем-то опасным. Хэ Сюань негромко поздоровался с прохожим, в котором узнал их соседа-заклинателя, когда Ши Цинсюань снова зашевелился. Он так уютно сопел своему молодому человеку в шею, что, казалось, уже давно спал. — Хэ-сюн. — Гм? — Я тебя люблю. Сладкая судорога мурашек прокатилась по всему телу Хэ Сюаня, пока не свернулась теплым клубком в душе. Однако он ответил как можно равнодушнее: — Я знаю. — Не знаешь!! - вскрик Ши Цинсюаня оказался столь внезапным, что Хэ Сюань, оглушенный на одно ухо, от неожиданности пошатнулся. Он может и смог бы удержать равновесие, но его ноша взбунтовалась столь сильно, что не оставила им ни единого шанса. В итоге, после короткой возни, они неуклюже рухнули на аккуратный газон, споткнувшись о низкий декоративный кустарник. Милейшая женщина, ухаживающая за зеленью в этом дворе, должно быть, прикончит их, если куст окажется поврежден. — Ши... Ши Цинсюань! Последние мозги пропил?! - взвыл от боли в ушибленной спине Хэ Сюань. Однако вся злость мгновенно разбилась о взволнованное лицо его пьяни, полу-лежавшей на нем сверху. — Я люблю тебя! Люблю, люблю, люблю! Люблю так сильно, что сердце разрывается; люблю так сильно, что не стану жить без тебя! В огонь пойду, на лед ступлю, с моста брошусь... Возможно Ши Цинсюань еще долго тараторил бы подобные глупости, если б настойчивая рука Хэ Сюаня не притянула его к себе, запечатывая болтовню поцелуем с насыщенным винным привкусом. Юноша замычал недовольно, но очень скоро его слабые сопротивления сошли на нет. Лишь убедившись, что Ши Цинсюань успокоился, Хэ Сюань беззлобно прикусил его за губу и, наконец, отстранился. — ...никаких мостов. И я припомню тебе каждое слово, когда ты решишь меня бросить. Грустная пьянь плаксиво шмыгает носом. Снова Хэ Сюань за свое. Однако Ши Цинсюань не винит его, беспричинно разделяя этот странный, беспочвенный страх. Их отношения не лишены споров, недопониманий и обычных человеческих расстройств. Впрочем, их с легкой душей можно назвать крепкими — с самого момента знакомства, что бы ни происходило, а расходиться своими дорогами они не торопились. Но страх... Как паранойя он проникал в душу и пускал там свои корни. Сложно было взять в толк, с чего вдруг взялось это чувство, но постоянно казалось, что второй вот-вот исчезнет. Уйдет, оставит, покинет, бросит... Вероятно, этот страх так же был одной из причин, по которой оба Сюаня были столь терпимы друг к другу. Страх заставлял ценить. — Не брошу, - упрямо покачал головой Ши Цинсюань, — и тебе тоже от меня не сбежать. Только на тот свет. — Боюсь, смерть меня тоже не спасет, - с насмешкой ответил Хэ Сюань, нежным касанием очертив мягкую щеку восседающего на нем юноши. А после, разжалобившись видом своего искреннего, но пьяного ветерочка, все же добавил негромко, спрятав глаза за опустившимися ресницами: — Я тоже тебя люблю. Лицо Ши Цинсюаня мгновенно просияло лучезарнейшей из улыбок. Хэ Сюань скупится на нежные слова, не обещает того, в чем не уверен, не клянется в вечной любви и сдержанно говорит о том, что чувствует. Младший Ши вынужден довольствоваться этими крохами, однако от того бережет такие моменты словно драгоценности в своем сердце. Хэ Сюаню пришлось выдержать еще один шквал направленных на себя эмоций и пережить мелкие клевки поцелуев, рассыпавшиеся по его лицу, прежде, чем Ши Цинсюань все же согласился подняться и пойти домой. Куст они все-таки сломали — Хэ Сюань вздохнул — завтра придется объясняться и извиняться. — Хэ-сю~юн, давай поженимся, - уже в квартире утыкается Ши Цинсюань носом молодому человеку в шею. Хэ Сюань хмыкает, отстраняя от себя свое пьяное сокровище, чтобы разуться самому и заботливо помочь ему. И тут же совершенно недружелюбно буркает в ответ: — Я на пьяни жениться не собираюсь. — Но ты ведь обещал! Они замирают одновременно, устремляя друг на друга долгие взгляды. Столь случайно вырвавшаяся фраза повисает в воздухе и рождает очень странное ощущение. Им кажется, что она имеет куда больший смысл, чем на первый взгляд; однако, сколько ни пытайся, а причина так и оставалась неуловимо непонятной. — Не обещал я такого, - наконец, сморгнув это странное чувство, произносит Хэ Сюань. Он бы помнил, если б они обсуждали женитьбу, такое просто так не забывается. И все же, почему-то он не может утверждать это со всей уверенностью. Это дурацкое ощущение вызывает в нем смущение и Хэ Сюань сварливо говорит: — Когда протрезвеешь, тогда и поговорим. — Но ты ведь лю~юбишь меня, - мягким котиком ластится сонный от выпитого алкоголя Ши Цинсюань, плюхаясь в грязной одежде на чистые простыни. Лицо у Хэ Сюаня морщится, но он терпеливо начинает раздевать его. — Не люблю. — Ты мне сам сказал, что любишь! — Когда это такое было? Не люблю. — Хэ-сюн!!!

***

— Гэгэ?! — Все в порядке, все в порядке... - отмахнулся Се Лянь, отнимая руку от лица, которое все еще отливало зеленой, — Мне пришлось почти час притворяться мертвым, чтобы Ши Цинсюань не споил меня до настоящего беспамятства. Силы Повелителя Ветров в отношении алкоголя в любой из жизней поразительны. Пришлось капитулировать, поднять белый флаг, рухнуть лицом на стол и молиться в поисках милосердия. Хуа Чэн, не скрываясь, издал короткий смешок, смутивший Се Ляня: — Не смейся, Сань Лан! Моя жизнь была в настоящей опасности. Много поколений сменилось, а их лица все так же молоды, любовь крепка, а прикосновения нежны. Безмятежная ночь укутывает двух мужчин в свои объятия по пути домой, а звезды светят не менее ярко, чем столетия назад. — В таком случае, мне придется потребовать компенсацию с Черновода. За моральный ущерб, - мужчина в красном смеется и заставляет улыбаться мужа. Конечно, это останется лишь шутками — этот Хэ Сюань без малейшего понятия, про какой долг вечно толкует Хуа Чэн. К тому же, свой предыдущий он выплатил сполна, прежде, чем обернуться пеплом на ветру. Они идут некоторое время наслаждаясь тишиной, прежде, чем Непревзойденный Князь Демонов не нарушает ее голосом полным озадаченности: — И все же... Я думал, что их перерождение невозможно. — Почему же, - мягко улыбается Се Лянь, поглаживая мужа пальцами по запястью. — В мире, где существуют боги и демоны, смена судеб и вечная любовь, - на последнем пункте лицо Хуа Чэна отражает всю нежность, которую он испытывает к своему богу, — вполне возможно одно маленькое исключение из правил. Они были так несчастны в той жизни... Они заслужили счастья в этой. Хотя бы одно на двоих.