Его Яд

— Как я выгляжу? - обеспокоенно спрашивает Ши Цинсюань и тут же заливается своим безудержным смехом, когда Хэ Сюань честно отвечает: — Как нищий. — Красивый нищий? Демон молча кивает. На его глазах некогда безупречный небожитель, смеясь, расправляет складки на своей простой одежде и заправляет веер за свободно повязанный пояс, всем своим видом выражая непринужденность. Солнечному дню Хэ Сюань предпочел бы подходящую под настроение мрачную погоду, однако, словно в насмешку, на небе нет ни единого облачка. Над их головами шумят деревья, где-то вдали слышится городской гул столицы. Солнце пробивается сквозь листья и солнечными зайчиками его лучи пляшут на светлом лице Ши Цинсюаня. Его красоту не спрятать за бедными одеждами, как веселый, переменчивый нрав не потопить невзгодами. Ши Цинсюань напоминает собой теплый весенний ветер — пытаться удержать его занятие бессмысленное, пусть и до боли желанное. Хэ Сюаню мучительно хочется вцепиться в него, уволочь обратно в Чертоги Сумрачных Вод; хочется выпить его до остатка, не позволяя покинуть себя... Однако вместо этого демон молча протягивает юноше напротив себя раскрытую ладонь. Напускная веселость хрупкой маской трескается у того на лице. Ши Цинсюань дрогнувшей рукой принимает изящное украшение, отданное ему. — Это?.. Уголки глаз предательски краснеют от непролитых слез, когда бывший небожитель прижимает замок долголетия к груди. Утекло так много воды с тех пор, как Ши Цинсюань видел эту вещь в последний раз. В тот день украшение было надето на одного из сумасшедших чудиков и считалось юношей безвозвратно утерянным. — Спасибо, - одними губами выдыхает Ши Цинсюань. Хэ Сюань безмолвно качает головой: это меньшее, что он может сделать после того, как самолично уничтожил пару этого замка. До истерического хохота веселит то, как демон Черных Вод вновь ломает что-то принадлежавшее Повелителю Ветров и вновь пытается склеить. Он безнадежен. Ши Цинсюань надевает замок долголетия на шею и прячет под одежду, надежно скрывая свою драгоценность от посторонних глаз. Он больше не посмеет потерять единственное, что осталось в память о брате. — Тебе пора. Голос Хэ Сюаня кажется еще более пронзительно-холодным, чем обычно. На лице Ши Цинсюаня застывают сколотые края улыбки, когда он, взглянув в безразличные глаза напротив, соединяет руки и наклоняет голову в легком поклоне. — Да. Ши Цинсюань смеется, когда весел; смеется, когда расстроен или напуган. Смех — его самая лучшая, самая надежная броня из имеющихся. Хэ Сюань нежно любит и яростно ненавидит эту улыбку, но сейчас в ответ на нее лишь равнодушно отворачивается. Бывший Повелитель Ветров в нерешительности застывает на несколько мгновений. Это действительно прощание? Что ж, оно вполне в их духе. Такое холодное и, пусть болезненное, но быстрое. Сорняки принято вырывать с корнем одним быстрым движением. Так что Ши Цинсюань подавляет в себе любые желания наполнить пустоту своей болтовней и кидает последний взгляд на князя демонов. Все еще равнодушен и по-своему красив в своем тоскливом демоническом обличии. Бледный и гордый. Бедняк, возвращающийся в мир людей, запомнит его именно таким. Пора. — Ши Цинсюань, - неожиданно даже для самого себя, в последний момент Хэ Сюань дергается вперед и перехватывает уже собравшегося уходить юношу за руку. Вздрогнув от неожиданности, бывший небожитель тут же оборачивается на него с чем-то сложно описываемым во взгляде. Несколько минут они просто молча смотрели друг на друга, пока тишина не стала неловкой. — Больше не наказывай себя, - наконец, непослушным, словно бы чужим, голосом произнес демон. Иначе он снова вмешается — подразумевает эта фраза. Иначе они так и не смогут отпустить друг друга. — Ты... Прощаешь меня?.. - слегка растерянно, отчего-то шепотом спросил Ши Цинсюань. — Ты ничего не сделал. Так что не наказывай себя больше. Это правда. В конце концов, они оба лишь жертвы сложившихся обстоятельств. Их жизни так долго были переплетены в плотный клубок — и вот они, наконец, держат в своих руках самый конец этой нити. Им нужно оставить друг друга в прошлом без сожалений. Им придется оставить друг друга. Даже если совершенно по-детски хочется биться в истерике и топать ногами, просить прощения бесполезно. Сотворенное не прощается. Как бы ни хотелось, а они больше никогда не смогут быть вместе. Сжимающие руку Ши Цинсюаня пальцы на мгновение стиснулись сильнее, но тут же разжались. Черновод опустил безвольную руку вдоль тела. Однако Цинсюань не торопился сбегать; наоборот, вместо этого он неожиданно в один шаг приблизился. Теплые человеческие ладони легли демону на щеки, притягивая к себе чуть ближе. Губы Ши Цинсюаня коснулись губ Хэ Сюаня, даря невинный, очень грустный прощальный поцелуй с привкусом соли. Они стояли, прикоснувшись, буквально несколько секунд, прежде чем бывший Повелитель Ветров отстранился. Однако глаза его были сухие. С запоздалым удивлением Хэ Сюань осознал, что слезы, разбавлявшие их поцелуй, принадлежат ему самому. — Прощай?.. - робко прошептал Ши Цинсюань. — Прощай. Юноша развернулся, возвращаясь на свой путь в человеческую жизнь, и больше не оборачивался. А Хэ Сюань еще долго смотрел ему вслед, даже когда потерял из виду.

***

Жизнь у богов и демонов столь длина, что теряет со временем свою ценность. Чего не скажешь про смертных, чья крохотная история расцветает и увядает за сезон подобно цветам на крабовой яблоне. Время, минувшее для бессмертного в мгновение ока, станет для человека длинной жизнью. Получив свое прощение, Ши Цинсюань больше не стал искать для себя искупление в боли и нищете. Годы, отведенные ему небом, бывшее божество потратило на странствия. В конце концов, он продолжал делать то, что умел лучше всего — любил жизнь. Заводил друзей, влипал в приключения, долгие годы был в пути, словно дитя одуванчика. Время оставляло на нем свои следы. Со своего поста незримого наблюдателя Хэ Сюань замечал каждую морщинку, каждое пигментное пятнышко, появляющееся на неизменно лучезарном лице. «Уже не так красив, как раньше, не так ли?» — смеется Ши Цинсюань в разговоре с кем-то. Хэ Сюань закрывает глаза. Нет. Так же прекрасен. Прекрасен в каждое мгновение своей смертной жизни. Последний закат Ши Цинсюань встречает в деревеньке, в которой и проводит свои оставшиеся несколько лет. У него нет родных — однако нет ни одного человека в округе, что не пролил бы по нему слез. Конечно же его все любили, он ведь столь легко завоевывал сердца. Как его вообще можно было не любить? Его глаза закрывает последний оставшийся рядом надежный друг. На губах Се Ляня грустная улыбка — даже в смерти Повелитель Ветров остается собой. Уголки бледных губ чуть приподняты, черты лица испещрены смешливыми морщинками. Казалось, что этот светлый, дружелюбный человек просто спит. И ощущение это сохранялось даже когда гроб был опущен во влажную землю. Звездное небо вновь безоблачно. Погода насмешлива, а мир жесток — им не интересно подыгрывать живущим свои крохотные жизни созданиям. Лишь сильный ветер треплет одежды, словно провожая в последний путь своего бывшего повелителя. Мужчина в черном, в длинном одиночестве стоявший над могилой, медленно наклоняется, чтобы оставить на захоронении теряющееся в ночной мгле украшение. Его последняя ложь выглядит точь-в-точь как замок долголетия, принадлежавший некогда Ши Уду. Жаль, но судьба настоящего так и останется для мира тайной. Блеск украшения вскоре увядает и оно оборачивается пеплом. Ветер уносит и его, не оставляя даже напоминания про чью-то рассыпавшуюся душу. Безразличное завтра все равно наступит. И, возможно, для кого-то оно будет лучше, чем сегодня. Если и есть в их истории что-то, соответствующее воспеваемым песням о любви, так это лишь смерть. С нее все началось и ею же и закончилось. Они умерли в один день. Оставаясь друг для друга лишь шрамом на сердце — до самого конца.