Кадры нашей нежности

      За тонкими светлыми занавесками уже началась жизнь: солнце ярко освещало берег, лёгкий тёплый ветер освежал трудящихся рыбаков и нёс с собой вкусные ароматы чьих-то завтраков. Пату не было до этого никакого дела: всё, что его волновало, — это тихо сопящий на его груди Пран и собственные пальцы в его спутанных волосах, бережно перебирающие тёмные пряди. Мир мог прямо сейчас развалиться на части, но Пат ни за что на свете не оторвал бы свой взор от парня в его крепких объятиях.       В конце концов, зелёная деревня была их местом — остров комфорта и безопасности посреди урагана, что изо дня в день кружил их между семьёй и друг другом. Здесь они принадлежали себе, были собой и могли не думать ни о чём больше, кроме греющего теплом солнца, синевы моря, томных поцелуев вдали от чужих глаз и своих сплетённых рук. Это была маленькая вселенная, в которой их любовь не нуждалась в том, чтобы быть спрятанной.       Пат понимал, что они рисковали, когда решили провести каникулы в зелёной деревне, но Корн и Вай обещали, что прикроют их, если понадобится, а Инк и Па взяли на себя отца Пата, который заподозрил неладное, прознав, что Пран не вернулся домой на каникулы. У них всё было продумано, но они были готовы к тому, что что-то может выйти из-под контроля. Прошедшего времени оказалось вполне достаточно, чтобы понять кое-что важное: несмотря ни на что, Пат и Пран будут бороться за свои отношения, если это то, чего захотят их родители, — больше никакие обстоятельства не заставят их быть порознь.       — Я слышу, как ты думаешь, — сонно пробормотал Пран и глубоко вздохнул.       Пат тихо фыркнул, улыбнувшись:       — Тогда ты должен знать, что я думаю о том, какой замечательный парень мне достался.       — Болтун, — успел ответить Пран, прежде чем зевнуть.       Некоторое время они снова молчали. Пат ласково гладил Прана по голове, пока Пран танцевал кончиками пальцев по его руке, выводя незамысловатые узоры, похожие на буквы их имён — Пат не уверен, что понял правильно, но хотел верить, что это так. Атмосфера вокруг не была напряжённой даже немного, но лёгкий флёр недосказанности неприятно давил на чувства, упрямо подталкивая к разговору.       Пат сдался первым.       — Если они узнают, — он остановил движение рукой, аккуратно сжав волосы на затылке Прана, — что мы будем делать?       — Искать выход, — не раздумывая, ответил Пран. — Я не собираюсь отказываться от тебя снова, если ты обещаешь, что будешь стоять рядом со мной, когда они придут разлучить нас.       — Я обещаю, — Пату тоже не требовалось время для ответа: он уже дал Прану это обещание однажды, и ему не сложно повторить столько, сколько Прану требуется, чтобы поверить в его искренность. — Я просто…       Пат замолчал, не зная, как правильно выразить мысль. У него не было сомнений в том, что он будет бороться за их отношения. Но он действительно не знал, как будет справляться с Праном, который ради него встанет на тропу войны со своими родителями. Он понимал, как сильно Пран привязан к семье, и ему совершенно не хотелось быть причиной, по которой Пран должен будет погребсти любовь к матери под бесконечными сражениями за возможность быть с Патом.       В тот день, когда они расставались перед воротами родительских домов, когда они приняли решение снова стать тайной друг друга, их главным приоритетом было сохранение добрых отношений с семьями — единственная причина, по которой они согласились идти на уступки перед обстоятельствами. Конечно, было совершенно очевидно, что ничего не могло быть, как раньше, но Пран предложил притвориться, и они все приняли эту игру. Но как долго они смогут притворяться? Сколько им удастся бежать от неминуемой бури?       Пат вздохнул. Пран выбрался из его объятий, чтобы сесть, и уставился на Пата в ожидании продолжения. Он не сказал ни слова, но Пат чувствовал каждой клеточкой собственного тела, каким нетерпеливым был Пран в своём желании узнать, что его беспокоит. Пат вздохнул и потянулся к руке Прана, чтобы крепко сжать её в своих.       — Я не хочу, чтобы ты ругался с родителями из-за меня, — тихо признался он.       — Я тоже не хочу, чтобы я или моя мама были причиной, по которой ты перестал общаться с отцом, — Пран согласно кивнул, глядя ему прямо в глаза.       Пату было невыносимо выдерживать зрительный контакт, обнажая все свои чувства и страхи, но он упрямо не отводил взгляд — не мог позволить себе скрывать от Прана то, что ему на самом деле хотелось показать.       — Я не перестал общаться с отцом. Я лишь смог увидеть его настоящего и… Всё изменилось между нами, но это не твоя вина и не вина твоей мамы. Это случилось бы в любом случае.       — В таком случае, Пат, как ты можешь брать на себя ответственность за мои отношения с мамой? — Пран вопросительно вскинул брови.       Пат не нашёлся с ответом и получил тихую усмешку.       — Ты прав в том, что всё изменилось, и это было неизбежно. Если моя мама не сможет принять жизнь, которую я хочу прожить, разве это мои проблемы? Или, может, твои? Я так не думаю.       Пат только кивнул, не зная, что ещё должен сказать. Пран улыбнулся ему и потянулся к его лицу, чтобы поцеловать, прижимаясь к его губам своими со всей любовью и обожанием, — и этого было вполне достаточно, чтобы успокоить беспокойства Пата хотя бы на некоторое время.       Всё вокруг них стремительно менялось, и они оказались не готовы к этим переменам. Но до тех пор, пока они стояли рядом, плечом к плечу, рука в руке, у них оставалась уверенность в будущем, которое они смогут встретить вместе.