Кадры нашей нежности

      Пат не был взволнован. Пат был просто в ужасе. Ни в одной вселенной он не мог представить, что получит приглашение поужинать с семьёй Прана, словно это совершенно в порядке вещей для них и их родители не враждовали больше двадцати лет. И всё-таки вот он здесь, перед воротами соседского дома, с букетом цветов, которые, как заверил его Пран, любит Диссайя, и бутылкой дорогого коньяка для его отца. Это даже в его голове звучало абсурдно, и он не мог поверить, что в самом деле собирается войти в этот дом.       — Всё будет хорошо, — Пран мягко улыбнулся, подтолкнув его в плечо. — Если ты почувствуешь себя неуютно или они перейдут черту, не стесняйся уйти. Не заставляй себя делать это, ладно?       — Это просто ужин с твоими родителями, — Пат хмыкнул, стараясь выглядеть настолько непринужденно, насколько это только возможно. — Думаешь, что-то такое может меня напугать?       — Думаю, да, — усмехнулся Пран, коснувшись его руки, и Пат только теперь заметил собственную дрожь. Пран улыбнулся, прежде чем продолжить: — Мама готовилась к этой встрече, и я почти уверен, что она не сделает ничего, что заставит тебя чувствовать себя некомфортно. Вообще-то, мне кажется, она хочет, чтобы вы подружились.       — Подружиться с твоей семьёй… Звучит, как что-то, что я определённо должен сделать, — Пат кивнул, больше самому себе, чем кому-то ещё, и уверенно посмотрел на Прана. — Пойдём, невежливо заставлять себя ждать.       Пран только тихо рассмеялся, ничего не говоря, и Пат был очень за это благодарен: если бы было сказано ещё хоть слово, он бы тут же ухватился за возможность потянуть время побольше и, может быть, в конце концов, просто убежать домой, пока не стало поздно, пока у него ещё был путь назад. Скорее всего, Пран это тоже понимал, поэтому и решил промолчать, и вместо этого с мягкой улыбкой повёл Пата через просторный двор, крепко держа его за руку.       Как только они вошли, Диссайя тут же вышла в прихожую, чтобы встретить их. Пат занервничал ещё больше, сильнее сжимая стебли несчастных, совершенно невинных цветов, грозя сломать их. Но, к его удивлению, женщина лишь улыбнулась — Пат увидел в этой улыбке что-то очень знакомое, даже родное — и протянула ему руку для приветствия.       — Мы очень рады, что вы двое, наконец, нашли время, чтобы вместе посетить нас, — она осторожно похлопала его по плечу.       Пат нервно улыбнулся, кивая:       — Было много работы, простите, что заставили ждать так долго.       — По-моему, ты хотел что-то сделать, — тихо напомнил Пран, указав взглядом на цветы в руках Пата.       — Ох, да, верно! — воскликнул Пат, возможно, эмоциональнее, чем это было строго необходимо. — Вот, примите его, пожалуйста, — он протянул ей аккуратный букет лилий, склонив голову, словно опасаясь, что вместо благодарности получит этими лилиями по лицу.       К его счастью и некоторому удивлению, по лицу он всё-таки не получил. Диссайя с мягкой улыбкой приняла букет и взглядом, похожим на удовлетворённый, осмотрела его, прежде чем прижать к груди и вновь посмотреть на Пата. Она выглядела так, словно действительно была рада видеть его, и Пат чувствовал, как напряжение медленно слабеет. Может быть, теперь он мог признать, что Пран оказался прав — переживать было не о чем.       — Пран, твой отец предложил барбекю на сегодня, так что, будь добр, помоги ему, — попросила Диссайя, посмотрев на сына.       Пат подумал, что поспешил с выводами. Ему хотелось закричать, умоляя Прана остаться, не оставлять их наедине, и Пран, судя по тому, как неуверенно он выглядел, тоже не горел желанием уходить. Они оба понимали, что возражений Диссайя слышать не желает, более того, даже может принять такое недоверие слишком близко к сердцу — и это совершенно не то, чего они ждали от этой встречи. Поэтому Пран кивнул и, ободряюще улыбнувшись Пату, поспешил в сторону предполагаемой кухни.       — Тебе не нужно так нервничать, — Диссайя покачала головой. — Я знаю, что у тебя есть причина не доверять мне, и это только моя вина. Мне… жаль, что так вышло. И я надеюсь, что ты сможешь дать мне возможность всё исправить.       Если бы ещё вчера кто-нибудь сказал Пату, что он услышит такие слова, он бы рассмеялся над этой смешной шуткой и попросил больше не говорить ему такое — не сыпать соль на раны. Конечно, он хотел это услышать, хотел, чтобы семья Прана приняла его, но за прошедшие годы подобное стало казаться почти что невозможным: ни Диссайя, ни его отец не сделали ни единого шага к примирению и не выглядели так, будто собираются, поэтому ни Пат, ни Пран к настоящему времени почти не верили, что когда-нибудь добьются своего.       Стоило признать, они начали к этому привыкать. Теперь, когда за спиной пять лет пусть и не очень секретных отношений, о которых, тем не менее, ни разу больше не было сказано вслух, им двоим было сложно представить иную жизнь — ту, в которой они не должны одёргивать себя в разговорах и скрываться от знакомых на свиданиях в другом конце города или в зелёной деревне. Конечно, это было их поделенной на двоих мечтой, но она казалась такой далёкой и недостижимой, что стоило ей показаться поблизости, как все разом перестали в неё верить.       — Я тоже должен принести Вам свои извинения, — тихо начал Пат.       Диссайя посмотрела на него, вопросительно вскинув брови, и в этом выражении лица было так много Прана. Пату пришлось отвести взгляд, чтобы вновь собраться с мыслями.       — Мне жаль, что мой отец…       — Не стоит, — она настойчиво перебила его, подняв руку. — Не говори за него, Пат. Ты — не твой отец.       — Вы правы, — Пат рассеянно кивнул, нервно перебирая пальцы. — Но, в таком случае, позвольте мне извиниться за то, что мы лгали Вам сколько лет. Ни один из нас этого не хотел, но Вы ведь понимаете, что у нас не было другого выбора. Выбирая между честностью и друг другом… мы никогда не ставили под сомнение это решение.       — Я понимаю, — вздохнув, Диссайя отвернулась. Она задумчиво кивнула, прежде чем продолжить: — Я думаю, Пран велел тебе не извиняться за это, и он абсолютно прав. Здесь нет ни твоей, ни его вины. Если бы только Минг… — она запнулась, нервно поджав губы.       Пат опустил голову, чувствуя себя маленьким ребёнком перед взрослым, который собирается его отругать, несмотря на то что поступок его отца никогда не был его виной.       — Я тоже хороша, — Диссайя устало выдохнула. — Мой сын хотел быть с любимым человеком, а всё, о чём я думала, это мои старые обиды.       — Вы имеете право обижаться и даже ненавидеть его, — тихо сказал Пат, неуверенно взглянув на женщину перед ним. — Но я… я бы хотел, чтобы Вы относились ко мне, исходя из того, кто я есть, а не кем является мой отец.       Диссайя мягко, слишком нежно улыбнулась и осторожно взяла его за руку:       — Именно поэтому ты здесь. Я хочу узнать тебя. Ты позволишь мне, Пат?       — Конечно, — Пат немедленно кивнул. — Я также надеюсь, что Вы позволите мне узнать Вас. Пран очень любит Вас и дорожит семьёй, так что я… я хочу узнать больше обо всём, что важно для него.       — В таком случае, — она крепче сжала его руку и осторожно потянула за собой, не встречая сопротивления, — пойдём за стол. Пока они с отцом заканчивают ужин, мы сможем многое обсудить. Хочешь, я покажу тебе наш семейный фотоальбом? Маленький Пран был просто само очарование.       Конечно, Пат согласился — он не собирался упускать ни единый шанс увидеть больше о том, кем был его возлюбленный, чем он жил и что любил. Он собирал по маленьким частям прошлое Прана, которое было для них общим и неизвестным в равной степени, и видел, что для этой семьи он никогда не был просто незнакомцем — его совместные фотографии с Праном были в их семейном фотоальбоме, в том самом, который хранил всё самое важное. Пат был частью чего-то важного, и это вызывало внутри него безумную бурю эмоций.       Встреча с отцом Прана прошла в ещё более расслабленной атмосфере: мужчина поприветствовал Пата вежливой улыбкой и рукопожатием, похлопав по плечу, и пригласил вернуться за стол, чтобы оценить его фирменное барбекю. Пат, конечно же, немедленно снял пробу и с довольным лицом похвалил результат кулинарных усилий Прана и его отца. Диссайя, которая осталась сидеть рядом с Патом, не уступив место сыну, поспешила передать ему приготовленный ею соус, обещая, что это будет вкуснее, чем всё, что он когда-либо пробовал (Пат, конечно же, сделал комплимент и ей, но не упустил возможность отметить, что еда Прана для него на первом месте).       Когда с едой было покончено, Пат, запретив Прану подниматься с места, помог Диссайе убрать грязную посуду, мытьё которой она решила оставить на потом, вместо этого уводя его за собой на задний двор. Пат увидел именно то, что ожидал: терраса, обставленная высокими кремовыми кашпо с пышными растениями, с тянущейся по опорным столбам гирляндой. На застеленном светлым пледом диване уже сидели Пран с отцом, а на низком кофейном столике перед ними стояли тарелка фруктов, две бутылки вина и незажжённая длинная свеча в стеклянном подсвечнике. Диссайя отпустила его руку, отходя к музыкальному центру, и вместо неё в Пата вцепился Пран, утягивая на место рядом с собой.       — Пран сказал, ты предпочитаешь белое вино, — Танават протянул руку к бутылке, не отводя взгляда от Пата.       — Да, — Пат кивнул, улыбаясь всё ещё немного нервно. — Но, господин Танават, прошу извинить меня, не думаю, что я смогу выпить с Вами.       — Я сяду за руль, можешь выпить, — Пран мягко сжал его руку, привлекая внимание к себе.       — В этом нет необходимости, — Диссайя, включив успокаивающую приятную музыку, села рядом с мужем. — Вы оба можете остаться на ночь, не вижу в этом проблемы. Я постелю тебе в комнате для гостей или…       — Вряд ли он захочет остаться в комнате для гостей, если прямо напротив будет Пран, — усмехнулся Танават, разливая вино по бокалам.       Диссайя мягко рассмеялась, кивая, а Пат захотел провалиться сквозь землю от стыда, который заливал его щёки ярким румянцем. Пран рядом с ним тихо прыснул от смеха, прикрыв рот рукой, и Пат, нахмурившись, ущипнул его, не больно, но ощутимо.       — В таком случае, можете вместе остаться в комнате Прана, — Диссайя вновь обратилась к Пату, глядя на его смущённое лицо. — Что скажешь на это?       В любой другой день Пат, скорее всего, подумал бы дважды над своим ответом. Его собственный дом был прямо по соседству, и вероятность того, что родители заметят его машину у чужих ворот, уже была крайне высокой, а если они увидят, что она простояла там целую ночь, а сам Пат так и не явился домой, у них возникнет ещё больше вопросов, на которые он не уверен, что смог и хотел бы ответить. Но его родители уехали ещё ранним утром, чтобы навестить старых друзей, и не вернутся до следующего вечера, поэтому, может быть, Пат мог бы позволить себе хотя бы один раз поддаться искушению и задержаться в кругу людей, которые ему неожиданно понравились.       С бутылкой вина разговор вновь потёк легко и непринуждённо. Диссайя много спрашивала их о работе и совместной жизни, о воспоминаниях из студенческой жизни, а Танават с ностальгической улыбкой рассказывал о том, как ловил их в супермаркете или на парковке перед общежитием, но специально делал вид, что ничего не происходило. Сначала Пату было неловко от того, как их с Праном ложь открывалась вслух снова и снова, но родители Прана выглядели спокойно, будто их это не задевает, и волнение постепенно утихло: на смену ему пришли улыбка и тихий смех.       Когда ночная прохлада стала сильнее и даже принесённые Праном пледы больше не спасали, Диссайя настойчиво погнала их в комнату отдыхать. Пат был только рад: хотя находиться рядом с родителями Прана оказалось не так страшно, как он думал, но для первого раза всё-таки было уже слишком, ему не терпелось остаться наедине с Праном и выдохнуть с долгожданным облегчением. Поэтому, как только дверь за ними закрылась, Пат притянул его в объятия, пряча лицо в изгибе шеи.       — Всё в порядке? — Пран мягко провёл ладонью по его волосам, обнимая в ответ.       — Да, не волнуйся. Просто… — Пат запнулся, закусив губу, неуверенный, как верно выразить мысль.       — Просто что? — уточнил Пран, когда молчание затянулось.       — Ничего такого, — Пат поднял голову, чтобы посмотреть на лицо возлюбленного, и Пран встретил его внимательным взглядом и ласковым поцелуем в кончик носа. — Не думал, что встреча с твоими родителями пройдёт… так хорошо.       Пран улыбнулся и осторожно потянул Пата за собой к кровати, чтобы сесть вместе. Вздохнув, Пат подтолкнул его дальше и улёгся ему на колени.       — Тебе понравилось? — Пран убрал волосы с его лба, наклоняясь ближе.       — Да, — Пат моргнул в подтверждение, — было здорово. Твоя мама совсем не такая, какой казалась. И я, честно говоря, думал, что будет гораздо сложнее добиться хоть капли её расположения.       — Вообще-то я и сам не ожидал от неё такого, — усмехнулся Пран. — Но, кажется, она и правда хочет всё исправить. По крайней мере, мне хочется в это верить.       — Однажды я приведу тебя на ужин с моей семьёй, — Пат, внезапно даже для себя, стал слишком серьёзным. Он мягко провёл рукой по щеке возлюбленного, прежде чем притянуть его к себе для поцелуя. — Но сначала я хочу убедиться, что отец будет вести себя достойно и не позволит себе задеть тебя даже неосторожным взглядом.       — Всё в порядке, Пат. Впереди целая жизнь, нам некуда спешить.       Пат согласно хмыкнул, решая ничего не говорить. Вместо этого он поднялся и быстро перебрался Прану на колени, снова целуя его. И если у Прана и были какие-то возражения, они все растворились в их тихом смехе и объятиях.