Противостояние

Are you strong enough to stand,

Достаточно ли ты силён, чтобы не сдаться,

Protecting both your heart and mine?

Защищая сердца нас обоих?

Who is the betrayer?

Кто предатель?

Who's the killer in the crowd?

Кто тот убийца в толпе?

The one who creeps in corridors

Тот, кто крадется по коридорам

And doesn't make a sound

И не издает ни звука

Heavy in Your Arms* (оригинал Florence And The Machine)

Первым делом Бронсон направился в бар «Бычий глаз», где, кивнув бармену, он сел за стойку и немедленно протянул пустую фляжку Тодду. Музыка сегодня была спокойной, хоть и довольно громкой. В зеркальном отражении витрины Бобби мог видеть своё отражение — хмурое лицо и взлохмаченные волосы. Он машинально пригладил непослушные кудри, но они и не думали лежать как положено. Потрогав языком маленькую корочку от ссадины, Бронсон подумал о Найджеле, разбившем ему губу. Неужели он и есть убийца? Конечно он, кому ещё придет в голову убивать местную танцовщицу, которую здесь знают практически все? — Тодд, Ребекка ночевала дома? — Спросил Бобби забирая наполненную фляжку. Бармен насупился и устало потёр виски́, всячески пряча взгляд. Он то рассматривал стоящий на барной стойке шейкер, словно ища у него совета, то смотрел на прозрачные бокалы, подвешенные над стойкой. В бокалах искрились отблески диско-шара, медленно вращающегося над пустой сценой. Взяв в руку маленький пульт от музыкального центра, парень убавил звук и посмотрел на детектива: — Знаете, она спуталась с приезжим клиентом. Можете поискать её в его постели. Бронсон скрипнул зубами. Что это? Ревность? Он вдруг представил себе длинное и поджарое тело Найджела, лежащее на кровати. Простыни сбились в его ногах, уголок тонкого одеяла прикрывает пах, оставляя взору темную поросль волос, уходящую под белоснежную ткань. Грудь у Раду волосатая, Бобби заметил это во время первой встречи, и сейчас он представил как тугие завитки обрамляют маленькие мужские соски. «Бронсон...» Шёпот казался таким реальным, что у детектива по рукам побежали мурашки. — Значит вчера она осталась с ним? — спросил Бронсон, отгоняя ненужное видение. Тодд пожал плечами: — Он уходил один и был пьян. Бекки вышла из комнаты для привата после и ушла в гримёрку. Думаю они трахались, судя по её виду. Я бы даже сказал, что он её оттрахал так, что она еле переставляла ноги, — в голосе Тодда слышалась злость. — Я ушел около девяти вечера, а меня сменил Эван. — Значит Ребекка домой не приезжала? — Нет. Я догадываюсь где она. А к чему эти вопросы? Что-то случилось? — Ты даже не догадываешься где она, Тодд. Совсем не догадываешься. Выйдя из бара, Бронсон направился в мотель, оставив Тодда в недоумении и незнании. Говорить о смерти Ребекки не хотелось, он понадеялся на Криса, который пообещал приехать в бар как только закончит с трупом. Всё, что сейчас интересовало Бобби, был ли Найджел убийцей? Хотя, казалось бы, сомнений нет. Только отчего так не хочется верить в это? Отчего в груди скребут ссаными лапами кошки? Мужчина казался себе изгаженным лотком, в котором весь наполнитель разбух от недоверия и неприятия. Администратор мотеля, всё тот же толстый Бенджамин, вежливо назвал номер Найджела, как только узнал что причиной посещения стало преступление, совершенное этой ночью. Бобби не стал говорить кого именно убили, а просто вскольз намекнул на убийство, глядя на администратора. Лицо Бенджамина вспотело от любопытства и пошло красными пятнами, словно он тужился, сидя на толчке. — Мистер Раду вчера вернулся один? — спросил Бобби, пряча полицейский жетон под полой тонкой ветровки. — Да! У него никогда не бывает гостей! — А Ребекка Мосс? — Танцовщица? — Да. Была она здесь вчера? — Нет. Она вообще редко заходит в мотель. Бронсон закусил губу и побарабанил пальцами по стойке рецепции. Он смотрел в глаза Бенджамину, которые казались огромными за толстыми линзами очков. Администратор поправил галстук и прокашлялся, дав понять что у него есть работа, но он готов уделить максимум времени, чтобы быть полезным. Детектив сделал вид что не заметил его покашливания. Он осмотрел холл и остановил взгляд на дверях лифта: — А если кто-то хочет пройти в номер незамеченным? — Что? — Бенджамин раскрыл рот, как полудохлая рыба. — В каком смысле? — Кто-то хочет пройти к вашему гостю, но чтобы об этом никто не узнал. Возможно? — Только по пожарной лестнице, что снаружи здания, но это не безопасно. Не думаю что миссис Мосс способна на это. — Спасибо, Бенджамин, — Бронсон кивнул и направился к лестничной клетке, игнорируя любопытство администратора и присутствие свободного лифта. * * * Найджел пил кофе, когда раздался громкий и требовательный стук в дверь. Мужчина поставил маленькую чашечку на стол, встал с высокого табурета и поправил тугой воротник кремовой рубашки. Он собирался выйти в город, пройтись по тихим улочкам, на которые медленно опускаются летние сумерки и зайти в несколько магазинов, чтобы приобрести новое нижнее белье. Он и сам не знал, зачем ему оно, ведь белья достаточно, но сегодня захотелось что-то изменить, захотелось, чтобы его тела коснулось что-то новое, пусть это всего-навсего новые трусы. Подойдя к двери и распахнув её, Раду почувствовал как сердце начало ускоренно вытанцовывать чечётку, пиная по рёбрам. Его губы невольно изогнулись в полуулыбке, лишь на долю секунды, а затем он почувствовал как нижняя губа треснула под сильным ударом кулака. Бронсон, стоящий за дверью, бешено вломился в номер и захлопнул дверь точным пинком ноги. — Какого хуя?! — Не ожидая такой нападки, Найджел замахнулся кулаком, но Бобби, имея меньший рост, увернулся и ударом плеча в живот попытался завалить Раду, что вышло лишь на половину. Найджел пошатнулся, но на ногах устоял. «Что за хуйня с этим парнем?!» — успел подумать он. Мужчина схватил детектива за волосы и, стараясь не сломать тому нос, ударил лбом в переносицу, отчего Бобби дернулся и оскалился. — Какого хуя?! — Передразнил Бронсон вновь кидаясь с кулаками. Он успел сделать несколько сильных ударов по груди и животу, от которых несомненно останутся яркие кровоподтёки. — Какого?! — Угомонись, детектив! — рявкунул Найджел. Он увернулся от следующего удара и, сделав подсечку, повалил Бобби на стоящий в центре комнаты старый просиженный диван. Мебель жалобно скрипнула и даже пошатнулась, но выдержала падение тяжёлого тела. Бронсон попытался соскочить, но Найджел сел на него верхом и, обхватив его запястья, прижал руки к вышерканному подлокотнику. Их поза была двусмысленной, неудобной, но, к их обоюдному неудовольствию, приятной. — Отпусти, — зло процедил Бобби. — Не сейчас, детектив, — Найджел сел удобнее и почувствовал растущее возбуждение. Бронсон был так близко, пряжки их ремней почти соприкасались, через тонкую ткань летних брюк и трусов Раду мог чувствовать твердую ширинку джинс детектива своим членом, и это вызывало животную похоть не свойственную ему. Мужчина покрепче сжал руки Бобби и замер, глядя на то, как детектив облизывает пересохшие губы языком. — Чего смотришь, принцесса? — Ехидно прошептал Бобби. Кажется он и не думал вырываться. Или ждал удобный момент. — Целуй. Ты ведь этого хочешь? Найджел зло скрипнул зубами и, наклонившись ниже, выдохнул: — У тебя встал, детектив, — мужчина почувствовал запах алкоголя. Кажется Бобби действительно был нетрезв. — Да пошёл ты! Раду хотел улыбнуться, сказать что-нибудь обидное, разозлить Бронсона ещё больше, но, глядя на вздымающуюся грудь, глядя на влажные от слюны губы, глядя в тёмные, как грозовое небо глаза, он мог лишь молчать, мечтая сорвать поцелуй с этих пухлых губ. — Педик! Какой же ты педик! — Засмеялся Бобби и дернулся, пытаясь высвободить руки, но Найджел держал крепко. Несколько секунд они буравили друг друга взглядами, а затем синхронно подались вперёд и грубовато соприкоснулись губами.