Возрождение

Карина добыла сведения для Максима. Так и есть - Юлия Вулф, та самая проститутка, которую он самолично "спас от смерти", и еще две с ней, но кто они, Макс не знал. Да ему и не было это интересным - главное, от Юли он избавился, наконец. Навсегда. - Ну, и славно! - "спаситель" кинул конвертик с распечатками документации в урну и чиркнул несколько раз зажигалкой. Его жизнь будто бы стала резко "с белой полосой" - никто не узнает о его деяниях, всё продолжит идти своим чередом, спокойно. И его никто не сможет посадить. И убить тоже. *** Я кричала, звала на помощь. А меня как не слышали. Никто не подходил, не спрашивал о моём состоянии! "От многочисленных травм умерла!" "А с остальными двумя что делать? Живые еще!" Я - умерла? Вы там охерели все, что ли! Я с силой ударила по столику около своей кровати кулаком. Вот только кулачок-то сквозь дерево прошёл, даже никак его не коснувшись. И боли я не почувствовала никакой. Только разочарование: умереть - и так нелепо! Стоп... Остальные две - Лена и Ирина? Они еще живы! Подскочив с кровати, я увидела лишь свою оболочку. Всю перебинтованную, в шрамах, страшную, как атомная война. Господи! Ну не так, точно не так! Я должна была умереть, только - как? Как старушка, довольная своей жизнью, с домом - полная чаша. С Леной! А что в итоге-то? Я здесь одна. В холоде. И без неё. Пересилив себя, я побежала к двери. И едва не столкнулась носом к носу с вошедшими двумя медбратьями. Они погрузили моё еще не остывшее тело на носилки и один из них, будто бы чувствуя чье-то присутствие, сплюнул на пол, после чего они ушли. Моя оболочка уходила от меня навсегда. Я больше её не увижу. И буду ли сама где-то? Или же испарюсь? Что вообще происходит с душами, которые не знают, куда себя деть? Как я, например. Душа неприкаянная! Надолго ли? Что будет после? После сорока дней, я слышала, душа поднимается высоко-высоко в небеса, и определяется её дальнейшее - вечное - пристанище. Не увлекалась никогда религией, реинкарнацией и всем таким. Куда там душа поднимается и что после. А зря! Надо было при жизни интересоваться. Знала бы. Выбежала в коридор. Темно. День на дворе - эти ироды экономят на свете! Нихрена практически не видно. И по-прежнему холодно. За окном стучит дождь, нагоняя еще более траурную атмосферу. - Эй, вернитесь в палату! - я думала, позади окликнули меня, даже обрадовалась, что меня, оказывается, видят. Но этот крик был не мне адресован. Просто какой-то мужик в одних трусах выбежал из своей палаты и размахивал руками, показывая... в мою сторону. Точнее, он и смотрел прямо на меня, и указывал в точности. Медбрат ловко справился с больным, утащив его по ступенькам вверх. С лестницы эхом еще доносились крики пациента в духе "Она прозрачная!" "Она стоит передо мной!" Но, естественно, "нормальные" же люди ему никогда не поверят. Для них существует лишь материальное, то, что можно потрогать, увидеть, понюхать. Всего остального людишки старательно избегают, отмахиваются от этого. Прикрываются возгласами о взрослости. Но ведь взрослые - тоже смертны. Я-то знаю, как никто. Дойдя до второй лестницы, ведущей наверх, я прочла указатель на стене: психиатрическое отделение; пульмонология (зачеркнуто) - переведена на этаж выше; травматология. Мне нужна была, скорее всего, травматология. Даже не взбежав, а взлетев на крыльях по лестнице, я уперлась лбом в закрытую дверь с покосившейся надписью "Пульмонолог". Нет-нет, мне нужна... Психиатрия? Нет! По длинному коридору, подвластному всё той же темноте, я бежала в поисках нужной мне двери. К счастью, меня таки нашла удача. Нужное мне отделение было аж в другом конце коридора, и из кабинета как раз выходила женщина в белом халате. Нечто необъятных размеров, да еще в обтягивающем её "прелестное тело" халате, который вот-вот обещал разойтись по швам, выглядело жутковато. Еще и в темноте. Но я на это всё забила - мне было нужно от неё только отделение. - Всё, этих тоже можно отправлять. Не спасли!