В двух шагах от пропасти

      Отвратительнее больничных коек и этого запаха медикаментов не было ничего на памяти Селестрии. После «вылазки» ряды разведчиков сократились вдвое. На это были две причины: во-первых, множество солдат пало в битве с титанами, а во-вторых, многие новобранцы и присоединенные силы из других подразделений подали на отставку. Все понимали, к чему это ведет.       Исходов было двое: первый, и самый радужный – Разведкорпус прекратит свое существование. Второй страшнее – будет революция. Этого правительство никак не могло не остановить.       Смит озадаченно выдохнула. Ей до сих пор не давало покое то, что она увидела и услышала в тот день. И девушка даже не знает, к кому обратиться, чтобы узнать правду. Слишком это все сложно для нее сейчас. В дверь постучали, отрывая Рию от собственных размышлений. Это был Леви.       – Очнулась?       Наверное, это прозвучало глупо, раз он видит подопечную в полном сознании. Капрал редко позволял себе интересоваться чьим-то состоянием, ведь считал это проявлением слабости. А быть слабым хотя бы в глазах этой девчонки не хочется. Неловкая пауза гнетуще давила на обе черепушки. И что ему говорить? А что ей сказать?       – Как нога? Зажила уже? – решила спросить Смит, чтобы хоть как-нибудь разрядить висевшее в воздухе напряжение.       – Да, уже лучше. Как твои ранения?       Селестрия рассказала, как раны открывались снова и снова, что она немного обожгла шею, когда попала в пасть Колоссу и как они с Эреном вместе упали с Белиуса.       – Его же нашли?       Лошадка была цела и невредима и на совесть ела овес в общей конюшне.       – Да, конь жив и здоров. Эрвин распорядился добротно его откормить и привести в порядок.       Смит выдохнула. Сколько уже прошло с того момента, как она лежит здесь?       – Какой сегодня день?       Капрал и сам не помнил. С этой всей чепухой, которая происходит в правительстве, голова забита только тем, как бы сохранить структуру Разведкорпуса.       – Не знаю. Вроде бы, суббота. Не скажу точно. – брюнет внимательно посмотрел на подопечную – она была растеряна, что не походило на обычную её. – Там что-то произошло, и оно не дает тебе покоя?       Селестрия знала, что в проницательности Леви нет равных, но чтобы настолько?       – Если честно, то да. И я даже не знаю, кого бы мне спросить об этом…– девушка сжала руки в кулаки и посмотрела в окно, выходящее на внутренний двор. Там были ее сокурсники. Они что-то обсуждали и даже не видели ее за тюлевой занавеской.       – Может, поговоришь с Эрвином об этом?       Рия задумалась. А не сочтет ли отец ее странной, если она поделится этим с ним? Все-таки то, что она видела, необычно. Но попытаться стоит.       – Думаю, так и сделаю. Он у себя в палате?       Капрал кивнул.       Вот и настало время нормально поговорить с отцом впервые за последние года. Не как солдат с командиром, а как дочь с родителем.

***

      Эрен лежал у себя. В комнате было светло, а цветы, которые принесла Микаса, приятно пахли у изголовья кровати.       Картина, которую он увидел на том поле, до сих пор не давала покоя. Что с ней произошло? Селестрия не из тех, кто будет плакать на глазах у всех. Что же случилось с его подругой?       И зачем его каждый раз кладут в койку? Он же титан, быстро восстановится, а вот Рия… У нее была серьезная рана на левой части живота. Бедная девочка…она перенесла столько страданий из-за него.       Ты — мой луч солнца, Эрен!       Чего греха таить, в тот момент его сердце словно заново начало биться! При воспоминании тех слов Ри-ри щеки снова покраснели. Она его не ненавидит!       Да, она просто сильно импульсивная и не всегда следит за языком. Но его Сели такая хорошая и добрая. И он ни капли на нее не злился в тот момент, когда она выгнала его из комнаты в поместье Гарднеров. Наоборот, Эрен хотел, чтобы Селестрия его ударила. Со всей дури. Даже так он бы не стал на нее злиться.       В палату зашел Армин. Вид у него был даже более, чем довольный.       — Что тебя так веселит? — спросил Йегер. Лицо Арлерта почти что лопалось от счастья.       — Селестрия вышла из своей палаты. И идет к командору Эрвину.       Она уже в порядке? Поправилась? А раны как?       Эрен подорвался с кровати и хотел было уже бежать к ней, но друг остановил его.       — Не стоит. Капитан приказал, чтобы никто не мешал им.       Точно. Как же он сразу не подумал о том, что она хочет навестить и поговорить с отцом. Чертов эгоист… Сели не только его. У нее еще есть семья и другие друзья. И как оказалось, у нее есть старший брат. Клод Гарднер. Он слишком подозрительно смотрел на Йегера, когда он пришел в их поместье для встречи с Ри-ри. Этот человек был с ней в Тросте. В тот момент, когда ревность пеленой легла на глаза Эрена, он даже не подумал о том, что они слишком похожи между собой. У обоих красивые золотистые глаза, красивые ровные носы, пухлые губы. Единственным различием был цвет волос — у Клода он более каштановый. У матери Селестрии, Милены, были такие же волосы.       Эта семья не перестает его интересовать. Но больше всего из них он интересуется Сели. О чем она говорит с командором? Все ли с ней хорошо? А раны как?       — Я подожду ее во внутреннем дворе после встречи с командором. Один. Хочу поговорить с ней.       — Для этого я и пришел к тебе.

***

      Отец сидел на кровати в голубой рубашке. Там, где не было руки, рукав просто смирно висел. От его уставшего и болезненного вида сердце Селестрии облилось кровью.       — Дочка. — шепотом позвал он ее к себе на кровать. Рия послушалась.       Девушка села рядом с отцом, обняла его. Мужчина целой рукой начал гладить ее волосы. Такие же желтые, как и его.       — Я так испугался, когда узнал, что титаны утащили тебя. — сказал Эрвин, продолжая гладить ее по волосам. — Думал, что больше не увижу тебя, моя маленькая.       — Прости, я не думала, что так получится. — с нотками грусти ответила она. — Ты меня больше напугал, папочка.       — Папочка!       Эрвин не мог больше держать себя в руках — он плакал. В точности, как в тот день, когда ребенок перед ним сказал первое слово.       Смит любил обоих своих детей — и Клода, и Селестрию. Но сын всегда был в безопасности, в городе, рядом с Дорианом и Миленой, а Рия… Эта малышка вечно находится в эпицентре неприятностей. К тому же, она маленькая и слабая. Как же он может не переживать за нее больше, чем за сына?       Его отцовское сердце будет не в силе перенести потерю хоть одного ребенка. Но Ри-ри всегда в опасности, пока находится в Разведкорпусе. Как же он хотел, чтобы она поступила в Академию Наук и жила с Миленой в тишине и покое, а не носила тугие ремни и не натирала нежные руки мечами. Но его дочь слишком самостоятельная и не будет слушать его.       — Прости, малыш, я не думал, что получится так, как получилось.       — Пап. На самом деле у меня есть разговор для тебя. — девочка отстранилась от командора, села ровно и на выдохе сказала: — Я видела что-то странное на том поле. Эрвин кивком дал ей понять, что он ждет продолжения.       — Я…видела женщину, а не титана. Точнее, когда я смотрела на титана, то я видела в нем человека, который молил…просил кого-то помочь ей.       Командор задумался. Это ли ты имела ввиду, Милена, когда говорила, что девочка особенная?       — Продолжай.       — Мне стало плохо, когда она начала плакать. А еще, я видела странный момент, где эта женщина звала маму…       Дочь не врала. Она и не будет врать о таком.       — Мама тебе что-то рассказывала про это? — спросил Смит.       — Нет. Но до этого я ничего не видела. Ни в одной битве.       Понятно. Очередной секрет, да, Милена? Сколько же секретов ты скрывала от своей семьи?       — Я тоже об этом ничего не знаю. И будет лучше, если это останется только внутри этих стен. Мы не знаем, как враг может использовать эту информацию о тебе, Ри-ри. Поэтому никому не говори об этом. Даже Эрену.       — Хорошо, я поняла.       Они болтали до обеда. Эрвин спрашивал об учебе в училище, о ее друзьях, о ее навыках. Селестрия отвечала и рассказывала истории. Они оба были счастливы в этот момент.       Потом пришла Ханджи с Конни. Сели вышла, не забыв на прощание поцеловать отца.       Теперь между ними не будет недопониманий.

***

      Эрен действительно ждал девушку во внутреннем дворе госпиталя. Нетерпение внутри него нарастало с каждой секундой. Когда же она освободится? Так хочется поскорее ее обнять и почувствовать аромат ванили у себя на губах!       Он заметил ее не сразу — она шла, маленькая, такая хрупкая, и, завидев его, побежала. Селестрия тоже скучала по Эрену.       — Ри-ри! — он подхватил ее и немного покружил. Словами не передать, как он мечтал об этом моменте. Обнять ее, почувствовать ее тело у себя в руках и наконец-то прижать носом к пшеничным волосам. — Как же я скучал по тебе!       — Я тоже скучала, Эрен! — расхохоталась она, когда он начал ее кружить. — Как ты? Все в порядке?       — Это я должен у тебя спрашивать, Сели. Рана уже зажила? — парень указал носом на место, которое в тот раз не на шутку его напугало.       — А, это. — она посмотрела на рубашку и снова улыбнулась. — Почти не болит. Через пару дней можно будет уже снова тренироваться.       Йегер нехотя кивнул — нельзя ей тренироваться. Но и переубедить ее будет трудно, потому что Селестрия не из тех, кто слушает кого-то.       — Я так рад, что ты уже пошла на поправку. — шатен мило улыбнулся. — Не хочешь пойти прогуляться?       — Что нас останавливает? Конечно, пошли. — Смит свернула со внутреннего двора направо, где находился сад при госпитале. Он был тих и красив: ни одного лишнего звука. В стенах госпиталя постоянно бегали и кричали медсестры, смеялись раненые солдаты, а тут словно оазис — мирно, спокойно. Это место будто было создано для них двоих.       Было нежарко. Июньское солнце не палило, а тепло грело; широкая тень от крон яблонь и вишен укрывала от теплого света, льющегося, как водопад на белую кожу Эрена. В воздухе стоял приятный запах летних цветов, которые растелились пестрым ковром на небольшой опушке посреди сада. Тут была даже беседка.       Девушка прошла в беседку и села на один из стульев. Напротив нее сел Йегер.       — Тут красиво. — прокомментировал парень, откидываясь на спинку стула. — Напоминает ту поляну рядом с училищем.       Рия одобрительно кивнула. Тогда, кажется, она была самой счастливой из всех существовавших людей. А сейчас, кажется, она несчастна.       — У нас с ней столько воспоминаний…— задумчиво ответила она, поворачивая голову. В той стороне цвели одуванчики.       Парень посмотрел туда же и радостно усмехнулся. Он встал со стула и пошел в ту сторону, рвать цветы.       — Каждый сезон по венку, Ри-ри. — посмеялся он, протягивая ей букет. — Как и договаривались.       — Тогда плети мне каждый сезон по венку! Если будешь дарить мне по венку одуванчиков, то я буду собирать тебе их букетами!       Он не забыл…       Есть ли вообще что-то, что он не помнит о ней? Нет. Кажется, Эрен знает ее даже лучше, чем она сама себя.       — Если мне будет больно — ты разделишь эту боль со мной. Если будет грустно — ты поддержишь меня. Если влюблюсь — ты будешь безмерно за меня рада. Ты переживешь со мной каждый момент жизни, Ри-ри, помни об этом. И пока в этом мире есть одуванчики, ты всегда будешь со мной.       Сердце Смит забилось слишком быстро. Почему-то, именно в этот момент, она увидела перед собой не Эрена, ее друга, а другого человека. Взрослого и красивого. Он так же улыбался ей и протягивал букет одуванчиков.       — Я помню, Эрен, я все помню.