Грешное

Грандмастер улыбается Локи сразу же, стоит ему войти. Локи привычно настораживается этому дружелюбию, но ничего не происходит, как и всегда, и Локи, конечно, возвращает ему улыбку и подходит ближе. Локи хочет сказать «Грандмастер», но как только он оказывается достаточно близко, его словно сбивает с ног. Слов в разуме не остаётся. Это… что-то, разлитое по комнате, вытеснившее собой, кажется, сам воздух, действует на Локи моментально. Локи не знает, что это, но вопрос не ощущается важным. Позвоночник покрывается жаром, руки слегка покалывает, но это не вызывает в Локи вопроса. Всё, о чём он думает — ему нужно найти источник этого ощущения. А потом ему нужно ещё. До Локи не сразу доходит, что звук голоса в комнате обращён к нему, пока чьи-то руки его не трогают. И, о, что это за касание. Он словно растворяется в месте контакта кожа к коже, колени подкашиваются от иррационального восторга, и мир словно взрывается светом и красками прямо у него на глазах. То, что его касается, не источник этого нечто, но какой-то глубинной частью нутра Локи чувствует, что в том, что касается, скрыто нечто очень похожее, просто очень-очень далеко. Локи использует магию в попытках дотянуться и вытащить, прежде чем до конца понимает что делает, и ответом ему становится резкая темнота. * Локи кажется, что он пришёл в себя почти сразу. Но когда он открывает глаза, то находит себя на нелепо огромной кушетке, и Грандмастер склоняется над ним так низко, что их носы почти соприкасаются, так что, очевидно, нет. Локи моргает и выдыхает. — Грандмастер. Грандмастер моргает в ответ. Почти сразу улыбается, но Локи успевает заметить, как быстро его оглядывают, прежде чем отстраниться. — Ло-ло! — тон привычно-задорный, но Локи почему-то не успокаивает. — Ты, м, ты напугал нас. Ты, как ты себя, эм, чувствуешь? Локи позволяет себе глубокий вдох и пробует сесть. Он уже собирается сказать, что в порядке, но нечто вдруг накрывает его ещё раз. Не так явно, но достаточно, чтобы мысли смешались, а руки начали дрожать. Локи забывает, что хотел ответить. Локи шарит взглядом по комнате, цепляется за ощущение, как за звук, пока наконец не сталкивается глазами с незнакомцем. Локи отмечает между делом что он затянут в чёрные одежды и меха, и они с Грандмастером неуловимо чем-то похожи, но куда важнее — это сладкое, пузырящееся, это… — Тиви-тиви, я, я, ну, я попросил! — раздается голос Грандмастера где-то сверху, и ощущение вдруг слабеет. — Я не рассчитывал, что он почувствует отсюда. Ощущение слабеет, и вместе с ним Локи вдруг понимает, что, кажется, пытался встать. Грандмастер крепко держит его за плечи, почти вжимает в подушки, и Локи на несколько мгновений задыхается из-за стыда. Он потерял контроль над собой и не понял. Потерял, потому что… что? Локи вертит мысль в голове, и понимает, что не имеет понятия. Он даже не понял, как это случилось — и это хуже всего. — Простите, Грандмастер, — язык едва слушается, словно после обморока или тяжёлой простуды. — Я не думал, что… Грандмастер смотрит на него и улыбается ему, как ребёнку. — Ну, глупости, глупости. Не, знаешь, не надо переживать, — он приглаживает ему волосы и, наконец, ослабляет давление на плечи. — Всё, всё хорошо. Это, знаешь, не твоя вина. Тиви-тиви, ну, иногда… — Тиви-тиви, Грандмастер? Грандмастер моргает. — Ну, эм, да. Ты, знаешь, Тиви-тиви. Я хотел, эм, познакомить вас, потому что он, ну, мой брат и всё в таком духе, но ты, весь этот твой, м, приступ и синяя кожа. Ты, знаешь, ты никогда не говорил мне о ней, Ло-ло. Локи кажется, что у него снова кружится голова. Его снова подташнивает — не только после этого приступа, как выразился Грандмастер, но от мыслей о синей коже. Что-то заставило его принять ётунский облик? Как долго он в нём был? Сколько Грандмастер видел? И брат. Локи пытается сосредоточиться на мысли о том, что у Грандмастера есть брат. Локи не то, чтобы есть дело (и Локи не сказать, что верит в саму идею), но это лучше, чем мысли о… о… Локи смотрит на незнакомца ещё раз. Теперь, когда приступ не мутит рассудок, Локи может разглядеть его отчётливей. На самом деле, если не брать в расчёт серебристые волосы и близкие оттенки кожи, они с Грандмастером друг на друга почти не походят: «Тиви-тиви» ниже (может быть, одного с Локи роста), с острыми, почти хищными чертами лица, и держит он себя тоже совсем иначе. Разве что вертикальная полоса, проходящая по подбородку и центру нижней губы, почти такая же — только темнее и, кажется, тоньше, чем рисует себе Грандмастер. В лице «Тиви-тиви» есть что-то очень знакомое, но Локи никак не может вспомнить, что. И ощущение. Локи не чувствует в голове тумана, но всё равно улавливает нечто, пусть слабо. Оно точно исходит от этого «брата», кем бы тот ни был, и от одной мысли об этом Локи покрывается мурашками, и чувствует себя до отвратительного беспомощным. Локи сглатывает и пробует вежливо улыбнуться. — Это очень любезно, Грандмастер, — «Тиви-тиви» хмыкает и щурится на него, но Локи делает вид, что не замечает. — Приношу извинения, что так… не знаю, что на меня нашло. — Я же, я же сказал, глупости. Так, ну, бывает. Изначальная Сила порой, знаешь ли… и ты же, ну, маг, так что я, эм, я сам должен был о таком подумать. Локи смотрит на Грандмастера (и, конечно, благодарит мысленно Норн и всех кого может вспомнить, что тот сегодня столь открыто к нему расположен), и думает переспросить, что он имеет в виду под «Изначальной Силой», как «Тиви-тиви» подаёт голос снова. — Не всякий маг отреагирует так… страстно. Локи вздрагивает снова. Если Грандмастер словно щебечет и напевает когда говорит, его «брат» скорее урчит, немного рычит, и голос у него в идеальном диапазоне для подобной манеры. Не слишком глубоко в низах, чтобы ощущаться вульгарным, и не настолько высокий, чтобы казаться пародией. На вкус Локи это слишком хорошее звучание для того, кому можно только вежливо кивнуть при знакомстве. И не смотреть, желательно, никогда кроме, если только Локи не хочет быть расплавлен на следующее утро — а Локи, конечно, не хочет. — Не думаю что «страстно» уместное слово, — замечает он, и прикладывает все усилия, чтобы тон его речи звучал нейтрально. Это не очень просто, когда в пальцах сохраняется дрожь, но он всё может списать на плохое самочувствие. — Тогда алчно? Жадно? Жаждуще? Локи слышит насмешку, и, к сожалению, не может придумать ничего достаточно остроумного в ответ. К счастью, ему не надо. — Тиви-тиви, — Локи слышит в голосе Грандмастера упрёк, хотя и мягче обычного. — А, прости, дорогой брат. Просто твой, как его имя, ещё раз? — Вы можете звать меня Локи, — отвечает Локи прежде, чем Грандмастер успевает вставить слово. Это не очень вежливо, но Локи кажется, что происходящее утекает сквозь пальцы стремительно и совершенно вне его контроля, и пытается отвоевать себе хоть что-то, хотя бы возможность назвать себя (он вряд ли переживёт, если кто-то кроме Грандмастера начнёт называть его Ло-ло, честно говоря). — Я буду признателен узнать, как могу называть Вас. — Танелиир, — брат Грандмастера вдруг улыбается ему, вежливо, но глаза у него остаются цепкими и холодными, и Локи не по себе. Ему кажется, что его изучают, как насекомое под выставочным стеклом. — Откуда ты? — Я асгардец, — отвечает Локи спокойно, стараясь приветливо смотреть на мужчину перед собой. — Это в… — С такой чувствительностью? И той кожей? Локи поджимает губы и напоминает себе спокойно дышать. Локи раздражён, что его перебили. И вместе с тем, никто не делал этого так давно, что ему почти любопытно, всегда ли Танелиир такой наглый. Почти. Локи отгоняет от себя это чувство и странное ощущение, что имя он где-то слышал. — Я… не рождён асгардцем, скажем так. Грандмастер осторожно гладит Локи по голове — Локи чувствует, как путаются в его волосах горячие пальцы. Грандмастер всегда так делает, когда хочет его расслабить, но сейчас это не помогает. Плечи Локи напряжены (почти сводит), и под пристальным немигающим взглядом Танелиира ему вдруг становится ещё жарче, и нечто становится вдруг ещё более влекущим, когда Танелиир приподнимает уголки губ. — Можно предположить. Полукровка? Есть что-то в этой лёгкой вежливой улыбке и в этом взгляде, думает Локи. Что-то от учёного-натуралиста, пожалуй. Или художника. Локи думает, что не должен подбирать метафоры для брата Грандмастера, когда сам Грандмастер придерживает его, рука к руке, и почти дышит ему в затылок, но с его головой после «приступа» явно что-то не так. — Просто… ётун, — слово даётся Локи с трудом. С каждым звуком в глубине его горла словно прорастают длинные тонкие иглы, и Локи хочется спрятать лицо (чего Локи, конечно, не делает). Локи изображает улыбку — ну, или её подобие, потому что улыбаться на такие вопросы ему совершенно не нравится, но он мимоходом думает, что если что, всегда спишет свою неучтивость на это странное состояние от… Изначальной Силы, чем бы это ни было. — Просто… меньше. Танелиир выглядит странно довольным его ответом, и смотрит на Локи с какой-то неясной нежностью. Эта эмоция настолько неуместна, настолько внезапна, что Локи, кажется, начинает мутить. Локи говорит сам себе, что это тревога, хотя тревога никогда ещё не заставляла его щёки гореть. — Сколько за него… — Нет. Голос Грандмастера звучит твёрдо. Никаких смешков, никаких повторов. Локи ведёт плечами и вдруг думает, будет ли уместно попробовать встать и выйти. «Сколько за него» звучит в его голове на повторе. У Танелиира, в отличии от Локи, судя по всему нет такого рода проблем. Он только чуть подаётся вперёд, и его глаза выглядят странно алчными. — Дам за него… — Нет, Тиви-тиви. — Ты даже… — Я сказал тебе нет. Без дурашливых ноток и ужимок, Грандмастер звучит удивительно монументально. Локи ёжится. На его памяти, Грандмастер ещё ни разу ни с кем не разговаривал так. Словно ловя его настроение, Грандмастер тут же оживляется: хлопает в ладоши, раскидывает руки и несколько раз моргает, глядя Локи в глаза. Локи моргает в ответ — всё, на что хватает его моральных сил. — В общем, эм, отдыхай, котёночек. Ты, ну, это всё так странно и всё такое. Мы, мы ещё, знаешь, успеем посидеть вместе, когда, ну, когда ты придёшь в себя, да? — Локи кивает, потому что, очевидно, такой реакции Грандмастер от него и ждёт. — Ну и ладненько. А мы, мы выйдем, правда, Тиви-Тиви? Танелиир смотрит на того несколько мгновений, а потом медленно, едва заметно кивает. Грандмастер тут же подхватывает его, и они исчезают за дверью в вихре ткани и щебета. Вместе с ними Локи наконец отпускает — ему больше не кажется, что он убьёт за одно прикосновение этого странного существа. Магия тоже перестаёт неистово биться в сердце и пальцах, и Локи стекает по дивану, как растаявший лёд под солнцем. Вечера давно не начинались столь… гадко. * Итак, план Локи прост: избегать брата Грандмастера, пока тот не уедет. Простой, прекрасный, надёжный план. Проблема в том, что Танелиир, кажется, задался целью всегда оказываться рядом. Куда бы Локи ни шёл, с кем бы ни встречался и чем бы ни думал развлечься, он всегда появляется около. Не достаточно близко, чтобы подойти к нему и заговорить выглядело чем-то естественным, но достаточно, чтобы Локи ощущал его «Силу». Она обволакивает Локи тёплым покалыванием и тянущей сладостью в коже, и Локи хочет растворяться и плыть в ней, касаться и быть прикасаемым. Когда становиться невыносимо совсем, Локи ищет Грандмастера. Тот всегда ему рад, и его руки привычно горячие, и — будут ли руки Танелиира горячими? Нет, Локи запрещает себе о подобном думать. Локи убеждает сам себя, что он сдержанный и умный. Он знает, что должен делать, и что для него лучше. Но питаемое «Силой», влечение, кажется, не подконтрольно Локи совсем, и игнорирует всякий разумный довод, будь то чувства к Грандмастеру (Локи, конечно, их отрицает, но наедине с собой сложно не признать, что ему бы не хотелось его расстраивать), или жалкое желание выжить. Это всё магия, только магия, это, конечно, не он. И всё же эта их магия, «Изначальная Сила», кажется, травит его. Медленно давит волю самим своим фактом, самим ощущением, и вот уже Локи ищет брата Грандмастера глазами, когда входит в новую комнату, и смотрит, когда ему кажется, что его не видят. Локи даже не интересно — ну, то есть, не на самом деле — но что-то горячее, поселившееся в нём с первой встречи, не покидает его. Локи старается его избегать, но чувствует, знает, что напряжение между ними рано или поздно лопнет, если только кто-то из них не исчезнет раньше. (и брат Грандмастера, судя по всему, не собирается исчезать) Локи, наконец, теряет бдительность и напивается на одной из многочисленных вечеринок, которые он бросил считать в первую же неделю, и — ведь его хамингья никогда не работала иначе — натыкается на Танелиира в тёмном узком коридоре, где физически сложно разойтись, не соприкоснувшись хотя бы плечами. Музыка гремит в отдалении, и сердце Локи гремит в его груди, стоит ему понять, что случилось. Разойтись — вопрос нескольких бесконечно долгих секунд. Локи убеждает себя, что он сможет. Магия поднимает в его голове волну тумана и неги немедленно, но если он пройдёт быстро, думает он, всё разрешится. Магия перестанет клубиться рядом, и его разум возьмет верх над этим чем-то внутри него, что заставляло его смотреть на этого мужчину все последние дни. Но Танелиир стоит посреди проёма, не думая давать Локи места. Локи пробует протиснуться. Его пальцы задевают чужое бедро и бок — случайно, просто потому что в коридоре нет места — и по рукам словно пропускают мелкие судороги, тепло, и заклятие «склейки» одновременно. Они замирают ровно в месте соприкосновения, кожа к ткани, и Локи хочет, Норны свидетельницы, он хочет оторвать их и пойти дальше, но они словно плавятся и горят, и Локи, к собственному ужасу и стыду, останавливается и замирает совсем, странно завороженный ощущениями и видом своих бледных пальцев в полумраке, на чёрной матовой ткани. Очень приятной на ощупь ткани, надо сказать. Локи не должен такое замечать в этот момент, но он замечает, и это затягивает его только глубже в этот странный транс от «Изначальной Силы». Как тот, при первой встрече, но мягче и медленней. Зыбучий песок вместо рывка в обрыв. — Всё в порядке? Локи не хочет, но голос проникает ему под кожу и проходится дрожью по позвоночнику. Он хочет извиниться. Даже поднимает глаза. Извинения застревают в горле. Танелиир улыбается ему. Не так, как улыбается Грандмастер — местами рассеяно, местами легко и открыто. Танелиир улыбается, и всё в Локи начинает вопить «подозрительно». Он точно знает, что Локи не в порядке. Знает, возможно, что Локи чувствует в эту секунду. Знает, и спрашивает. Может, проскакивает у Локи в голове, все эти дни он знал, несмотря на все побеги, осторожность и дистанцию. — Нет, — выдыхает Локи, и собственная честность поражает его. — То есть, да. То есть, я… Танелиир смеется. Странный, странный звук, думает Локи, нечто среднее между лёгким кашлем и насмешкой, и он пробует отвлечься на эту мысль изо всех сил, но соскальзывает с неё, как с влажного округлого склона. — Я не мог подумать, что Сила подействует так быстро. Сильная восприимчивость, — Танелиир чуть подаётся к нему. — Или такая слабая воля? Локи вспыхивает от острого, быстрого стыда. По какой-то причине это чувство не отрезвляет, а только усиливает туман в голове. — Я не… я вовсе… Кто-то пытается пройти мимо них, и Танелиир тянет Локи на себя, прижимая, чтобы дать другим разойтись, и Локи горит. Растворяется в магии и одновременно вплавляется плоть в плоть, кость в кость, несмотря на ткань и отчаянно лёгкие попытки разума взять хоть какой-то контроль над чувствами и ситуацией. Ему нужно отстраниться, но хочется вжаться ещё сильнее, распустить магию сетью и впиться ей в другого. Локи хочется этой «Изначальной Силы». О, он нуждается в ней. Танелиир ведёт рукой по его плечам и наклоняется к его уху. — Я предложил тебя выкупить, — голос Танелиира горячий, и то, что он говорит такие ужасные вещи, почему-то только усиливает эффект. — Но дорогой брат отказался от всех моих предложений. Локи сглатывает по резко сжавшемуся сухому горлу. Что влияет больше на него сейчас не разложила бы даже Верданди. — И вы решили… вынудить его… согласиться? Слова даются Локи с трудом. Они вязнут на языке патокой, и парадоксальным образом подрывают его способность сопротивляться. Словно на их произнесение уходят те крохи воли, что позволяют Локи оставаться недвижимым в чужих руках. Мысль, что скоро он не сможет и этого, пугает его столь же сильно, сколь заставляет пах болезненно пульсировать и гореть. Танелиир издаёт смешок, и убирает волосы Локи с его лица, трепетно, словно смахивает пыль с древней вазы. — Вынудить? О. Нет. Я просто решил ближе рассмотреть его драгоценность. «Драгоценность». Слово оседает в Локи предательским теплом, расцветает, и он сам смутно осознаёт, как подаётся вперёд, и их губы соприкасаются, и мир взрывается перед его глазами сотней оттенков чёрного, синего и неона. Локи сразу отмечает, что Танелиир целуется иначе. Грандмастер словно всегда играет. Целует и отстраняется, кусает, щекочет, совершенно нелепо проводит языком по зубам, пока Локи не делает что-то в ответ, на что можно отреагировать. Его брат же целует, словно пытается завладеть. Сразу же прижимает ближе, перехватывает запястья, и Локи плывёт в этом несколько секунд, укачиваемый странной магией, бесконечной, глубокой и многоцветной, как древний космос. А потом кто-то задевает их, проходя мимо, и это наконец позволяет разуму Локи сделать пол-шага назад. Локи выдыхает. Хватает воздух ртом резко, как выброшенная на берег сельдь, и паника от того, что он только что сделал, оборачивает его вены в незнакомый обжигающий холод. Если их кто-то видел — если их кто-то узнал — если Грандмастеру кто-то скажет, а обязательно скажет, если узнал — и если… Локи пробует отстраниться. Танелиир держит его — аккуратно, но крепко — и Локи хватает сил только поставить начавшие покрываться изморозью и синевой руки ему на грудь. — Мне нужно, — Локи хватает ртом воздух снова. — Я думаю, нужно идти. Идти, и… Локи пытается судорожно придумать что-то ещё, что поможет ему уйти, но мысль обрывается в середине. Между лопаток Локи ложится рука. — Вы, м, веселитесь? — рука на спине жжёт его калёным железом. Не на самом деле, но ощущается так. Локи на несколько мгновений перестаёт дышать. — Без меня? Я, знаете, я бы предпочёл, ну, получить приглашение. Ужас Локи в эту секунду пахнет фруктовыми духами и алкоголем, и ощущается лёгкой вибрацией вокруг — похожей на ту, что исходит от Танелиира, столь же манящей, смутно знакомой, и всё же другой. Локи оборачивается через плечо и видит синюю полосу краски и привычную смешливую улыбку. — Грандмастер, — паника не скидывает наваждения, но даёт сил дёрнуться хоть куда-то, отлипнуть от Танелиира хоть на мгновение. — Грандмастер, послушайте, я… — Тише, тише, Ло-ло, — шёпот Грандмастера говорит словно мимо его сознания, прямо с сердцем, и губы на его затылке, шее, плечах, привычно горячие и чуть липковатые. — Мы, эм, позаботимся о тебе. Обещаю. Локи стонет и откидывает голову, подставляя Грандмастеру ещё больше шеи, и тот пользуется этим тут же, пока его брат, кажется, стягивает с Локи верх. И это — больше, чем сознание Локи может вынести. Локи откидывает все мысли и погружается в горячее марево рук, прикосновений и магии, которую Грандмастер зовёт «Изначальной Силой». Локи подумает обо всём завтра. Если доживёт, конечно.