Грешное

Рано или поздно всё точно должно было кончится так. Мысль смешная — и, о, словно «кончится» когда его так интенсивно трахают не может не вызвать в Локи пузырёк смеха. Смех быстро тонет в в сбитом выдохе — Эн как раз сжимает его задницу и подтаскивает чуть ближе к себе. Не то, чтобы из упора головой в постель Локи видит, но Тиван никогда не обращается неаккуратно со своим. Конечно, в происходящем есть часть и его вины. Но что ещё ему было делать? Его маленький тёзка был растревожен — Ло и так тревожный, сплошной комок нервов и недоверия за фасадом надменности и самостоятельности — и почему-то силуэты Эн Дви и Тивана на террасе потревожили его только сильнее. Локи не понимает его печалей и ревности, но сердце Ло стучит заполошно, и кожа пахнет холодом и, резковато — страхом, и Локи категорически это не устраивает. Локи запускает пальцы под его рубашку и скалится, когда Ло пробует возмутится. Локи щипает его за икры, перехватывает коленки когда тот пробует брыкаться и оставляет под ней поцелуй. И тут же — кусает его за бедро, и проводит языком по покрасневшей коже, когда Ло на него шипит. Когда Эн и Тиван возвращаются, Локи приходится отрываться от чужих губ. Локи только и говорит: — Ой. (Разумеется, без капли раскаяния.) И тут же возвращается к Ло, пока тот не перепугался, не открыл рот и не выдал очередную очаровательную глупость, которая собьёт весь настрой. Эн и Тиван сами к тому моменту разгорячены игрой и моментом близости, и Локи остаётся только благодарить, что Тиван всегда славился в их узком кругу точным расчётом, и его гений распространяется в том числе на удачную проектировку спальни буквально в соседней комнате. С другой стороны, должен же хоть кто-то из них думать о будущем. Уж кому, как не тому, кто его видит. Локи хочет спросить, даёт ли пророческий дар Тивана предсказывать такие вот спонтанные оргии, но к тому моменту как шутка приходит в голову он уже полураздет на огромной кровати, прижимается щекой к чьему-то гладкому тёплому бедру, и Эн Дви шепчет откуда-то сверху слова похвалы — не ему, конечно, а тёзке. Локи без всяких слов знает что он самый-самый. А вот Ло — Ло млеет от них, растекается разогретой глиной под их руками, и его хочется целовать, и кусать, и гладить, пока в его рту не останется ни одного полноценного слова. Маленький тёзка вообще хорошо вписывается к ним, отмечает Локи сам для себя. Эн среди них — громкий и страстный, Тиван — внимательный и нежный, он сам — спонтанный и согласный на всё, а вот Ло оказывается удивительно жадным. Ло принимает каждое прикосновение с жаждой изнывающего, подается на каждое слово, шипит и стонет в одно и то же время. Локи от любопытства кладёт ему в рот пальцы. Маленький тёзка их сначала кусает (удивительно больно), а потом со всей жадностью облизывает языком. Локи заворожен этим маленьким эмоциональным контрастом. Едва отвлекается, даже когда его осторожно тянут назад — Тиван, конечно, по одному прикосновению ясно — и руку приходится вытягивать до лёгкого напряжения в плече. От возбуждения Ло холодеет и идёт небольшими синими пятнами здесь и там. Цветом его тело похоже на кусочки цветного стекла, или случайные мазки краски на холсте, который иногда сохраняет в своей коллекции Тиван. Почти как Эн, но не совсем — на Эне его естественный бирюзовый оттенок кожи проступает скорее лёгким свечением. везде одинаковым, и в этом тоже есть что-то красивое. Локи исследует это свечение кончиками пальцев и языка, и кожа у Эна привычно сладковато-гнилостная, прямо как его любимые фруктовые духи. Когда Локи почти раскатывают по кровати, он не сопротивляется. Простыни под его грудью прохладные, свежие, но уже начавшие пропитываться их совместным запахом и каплями пота там и здесь. Четыре пары рук и ног это всё же много, всё же жарко — не слишком жарко для него (что вообще слишком жарко для огненного великана), но горячит отлично. В какой-то момент просто слишком много всего. Слишком много запахов, и кожа влажная слишком, света много до рези глаз и слишком мало, чтобы чётко воспринять чужие лица. Локи за кого-то хватается — за Ло, точно за него, только Ло из них четверых в такой ситуации столь холоден (и слово «холоден» тоже Локи смешит на выдохе, и смех с возбуждением это тоже слишком) — и контраст чужих горячих рук давит на разум со всем остальным в перемешку, оставляя в голове только блаженную пустоту. Зато с другой стороны он заполнен до стонов и приятного чувства растянутости. И Локи что-то подсказывает, что каждый из них ещё побывает в таком состоянии — к концу этого длинного (наполненного) вечера.