Снег растает в феврале

Весь мир был настроен против Тэттё вот уже целые сутки. Другого объяснения одной глобальной неудачи и всем внезапно свалившимся делам просто не было. Началось же всё довольно безобидно — с похода на работу в лабораторию и разговора с научным руководителем. Речь зашла за путешествия, и Фукучи рассказал о своём последнем отпуске в жарком Таиланде, а после и об удивительном супе, в который, видимо, засунули всё, что только нашли. Тэттё это показалось забавным, о чём он и сообщил. Тем же днём вся лаборатория обедала в ближайшем тайском ресторанчике. Случился прокол. Фукучи утром почему-то без защиты работал с какой-то сильно пахнувшей субстанцией, а потому обоняние и вкус напрочь отбило, так что оценить масштаб кулинарной катастрофы он не мог. Больше никто в принципе и не знал, что такое «том ям», «пад тай» и «тайские яблоки». Разумеется, всем, кроме Тэттё, обладавшим крепким желудком и извращённым пониманием о сочетаемости продуктов, блюда показались… не первой свежести. Но, заручившись уверениями персонала и самого Фукучи, впихали в себя сие снадобья. Фукучи, к слову, поглотил больше всех. Здесь, собственно, и было начало конца. Уже часам к пяти дня сотрудники лаборатории дружно почувствовали себя неважно, во мнениях сошлись — виновата тайская кухня. Кто-то ушёл с работы сразу, кто-то старательно досиживал до конца дня. К их числу и относился Фукучи, что продолжил самоотверженно вдыхать пары своей дряни. Это решение и оказалось фатальным — великий начальник тем же вечером загремел в больницу с отравлением и не высказывал надежд на скорую выписку, когда утром звонил Тэттё. Более поганого утра Тэттё придумать не мог. Лаборатория оказалась закрытой, а потому пришлось спускаться обратно на первый этаж за ключами, после отмывать рабочий стол от чего-то липкого и заново калибровать весы. Первый звонок от Фукучи был стойко перенесён и, в целом, не нёс какой-то беды, а вот второй… Нет, Тэттё знал, что в ближайшие два года ему предстояло пройти педагогическую практику, чтобы всё-таки получить свою корочку из докторантуры, но морально не был готов к подобному. К замене семинаров у первокурсников. И ладно, если бы пришлось с ними разбирать какую-нибудь механику и теорию относительности или же молекулярную физику, на худой конец — кванты, но нет, Фукучи, будучи математиком, впихнул своему подопечному семинары по математическому анализу. Мало того, что это самый дрянной предмет на первом курсе, так и группа, которой невероятно повезло, относилась к математическому факультету. — Но ведь я физик, — попытался воззвать к здравому уму Тэттё и покосился на настенные часы. В лаборатории он был всё ещё один, хотя время неумолимо близилось к обеду. — Да это ж одно и то же! — добродушно отозвался Фукучи и пообещал прибавку к зарплате в этом месяце. Получив безысходное согласие, резво принялся объяснять когда, где и по какой теме должна пройти ближайшая пара. Тэттё бледнел, желтел и зеленел с каждым новым словом, уже даже подумывал сказаться больным и предложить просто отменить или перенести эти несчастные пары. Студенты бы явно не возражали. Но занятие уже было назначено на вечер, что приближался, казалось, со скоростью света. Доделать эксперимент, быстренько заполнить протокол, хотя бы по диагонали глянуть задачи на эти чёртовы пределы и немного лекций и, самое главное, добраться до университета — вот он, перегруженный список дел на ближайшие три-четыре часа. Обед был безжалостно вычеркнут. И несмотря на эту жертву, Тэттё опаздывал. День выдался жарким для конца мая, так что в транспорте было по-особенному душно, и, хотя толкучки никакой не было, несчастный умудрился пролить на себя кофе. Желание появляться на паре испарилось окончательно. Пусть эти противные студентики решают всё самостоятельно и, если справятся быстро, счастливо пойдут домой раньше. Однако этот план провалился, как только Тэттё нашёл-таки аудиторию, полную шумных детишек, и, сделав глубокий вдох, зашёл внутрь. Двадцать пар глаз вмиг уставились на него в ожидании чего-то нового и интересного. Отказать было просто невозможно. — Простите за опоздание, сейчас начнём пару, — с порога заявил Тэттё и принялся раскладывать задачник и потрёпанную тетрадь с решениями на преподавательском столе. К макулатуре добавился сразу же список группы и ведомость с посещением. Подготовка высшего уровня, ничего не скажешь. — А где Фукучи-сенсей? — спросила девушка с хвостиком, что сидела на первой парте. Тэттё недоумевая посмотрел на неё и вдруг понял, что с этим дурацким опозданием совсем забыл обрисовать сложившуюся ситуацию. — Он приболел. Я буду замещать, пока он не поправится. Недели две, наверное. Пара прошла спокойно, без каких-либо неприятных инцидентов и моментов на грани преподавательского позора. Тэттё собой гордился, чувствуя, что все сложности этого дня были преодолены не просто так. Студенты, судя по их довольным спокойным лицам, тоже оценивали занятие как «нормальное». Ребята были несколько не уверены из-за присутствия незнакомого человека, не знали, чего ждать, а потому ходили к доске и отвечали на вопросы неохотно. Либо же они были такими всегда, что тоже вполне неплохо вписывалось в понятие нормы. Однако, не успели наступить выходные, как пришло время новой пары, нового опоздания и нового отношения к по-прежнему немного отстранённому Тэттё. — Я надеялся, что вы все сбежали, — прозвучало сконфужено, так, будто он действительно надеялся и шёл до аудитории намеренно медленно, давая шанс студентам быстренько слинять. — Уже ж шестнадцать минут прошло. — Может, сделаем вид, что не заметили друг друга? — предложил рыжий парнишка, что на прошлом занятии смело первым вызвался отвечать. Потому Тэттё его и запомнил: — Поздно, Тачихара, поздно. Идите к доске, я специально приберег для вас пример с вашим любимым замечательным пределом. Тачихара, почувствовавший себя более свободно в отношении преподавателя, с тихим стоном поднялся из-за своего места и без особого энтузиазма поплёлся выполнять задание. Справился он на этот раз значительно успешнее, как и все последующие счастливчики. К удивлению Тэттё, атмосфера на занятии неведомым образом переменилась: больше не было неловкости и смущения, стало легко и приятно общаться со студентами, да даже матан стал казаться более приемлемым предметом! Группа оказалась довольно дружной и общительной, что расслабило Суэхиро и заставило окунуться с головой в воспоминания о своих студенческих годах.

***

В кафетерии была очередь, которую Тэттё спокойно отстоял, но вот отсутствие свободных столиков изрядно разочаровало. Желание спокойно посидеть в (относительной) тишине никуда не пропадало, а потому несчастный принялся выглядывать хоть намёк на скорое свершение своей мечты. Как раз в этот момент вверх взмыла тоненькая ручка Тэруко, а после прозвучало и её громкое приглашение к столу группы. Тэттё не видел особых причин отказываться, а потому вот уже как семь минут сидел в окружении своих временных студентов. Никто особого внимания на такое «подселение» не обратил: жизнь шла своим чередом, и это было прекрасно. — Тэттё-сан! Чему равен этот предел? — Тэруко пододвинула листок с аккуратно написанным на нём примером. Тэттё мельком взглянул и разочарованно выдохнул: ему казалось, девушка уже должна была знать ответ. — Этого предела не существует, Тэруко, — Суэхиро уже набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы объяснить, как правильно решать задание, но студентка быстро его припечатала своим коронным: — Как и предела нашей любви к вам, сенсей. За столом все замолкли и состроили сморщенные лица от невероятного чувства испанского стыда: как только у этого божьего ангелочка повернулся язык сказать нечто подобное? На общем фоне неловкости выделялись трое: Тэттё, делавший вид, что ничего не произошло, Тэруко, довольная своей выходкой и своей смелостью, и Дзёно с видом «и я с ней общаюсь». — Вы же не шутите так с Фукучи? — решился нарушить неловкость Тэттё. — Вы будете ревновать? — тут же нашёлся с ответом Тачихара, от которого, по правде говоря, подобное не ожидалось. — Вас, Тачихара, определённо. Всё вновь вернулось на круги своя — неловкий инцидент был исчерпан, и группа переключилась на обсуждение дел насущных, периодически шутя на какие-либо темы. Тэттё допивал свой кофе и наблюдал за ребятами. Взгляд непроизвольно остановился на Дзёно, что сидел рядом с Тэруко и что-то от неё выслушивал. Юноша, что не разделял общего веселья, по большей части оставался равнодушным ко всему, периодически злорадствовал чужим ошибкам и часто ворчал. Во всяком случае, таким его видел Тэттё. Он долго присматривался к студенту и вообще почти всё время, что заменял своего науча, думал, что Дзёно просто спал на парах. Суэхиро, помня свои тяжёлые студенческие годы и тысячи подработок, старался не вызывать его к доске, давая, как он опять-таки полагал, лишние часы отдыха. Тэттё как раньше не умел думать наперёд, так и сейчас не задумывался о том, что, должно быть, Дзёно будет трудно всех нагнать. Однако в этот день Дзёно оказался достаточно близко, чтобы Тэттё мог во всех деталях рассмотреть его красивое лицо, непринуждённую улыбку и по-прежнему закрытые глаза. Даже светлые ресницы не подрагивали. Будто… будто он всегда был с закрытыми глазами. Внезапная догадка заставила задохнуться на секунду, а после проникнуться к парнишке ещё большим уважением. Слепой Дзёно мало того, что не нуждался в чужой помощи, так ещё и учился на сложной специальности, обещая в перспективе стать первоклассным специалистом.

***

— Тэруко, можно попросить вас задержаться на минутку? – после звонка с пары Тэттё обратился к девушке, что что-то в очередной раз вещала Дзёно. — Если вы хотите позвать на свидание, мне придётся отказать, — гаденько хихикнула и откинула за спину свой длинный хвост. Красивая. — Брось, Тэруко, Тэттё-сан сначала предложил бы мне, — подмигнул Тачихара, выходя из кабинета. Тэттё вдруг осознал, что в какой-то момент сильно косякнул, что теперь его студенты в открытую, пусть и в шутку, флиртовали с ним. Непорядок. — Тэруко, я хотел поговорить по поводу Дзёно, — Суэхиро дождался, пока все студенты покинули аудиторию и, выглянув в коридор, прикрыл дверь. Замок, предусмотрительно, закрывать не стал. Мало ли что о нём вообще подумают. — А что с ним не так? — искренне удивилась девушка, видимо, думая, что друга сейчас будут ругать. — Всё так, просто… Если нужна будет помощь на кафедре или ещё какая, пусть обращается напрямую, — Тэттё осознал, насколько странно, должно быть, всё это прозвучало, но он чувствовал, что должен был так поступить. Ему действительно хотелось, чтобы талантливый парнишка добился в жизни успеха. Хотелось помочь по мере возможностей, хотя раньше Суэхиро за собой подобных рвений не наблюдал. — Чего вы сами ему не скажете об этом? — нахмурилась и поправила лямку рюкзака на плече. — Думаю, он будет не рад такому вниманию. — М… Вы правы. Тэттё действительно считал Дзёно смышленым, Тэттё видел в нём настоящего будущего учёного, возможно, он видел в нём и немножко себя. Скорее всего, поэтому и заволновался, осознав всю серьёзность положения. Даже во время очередного разговора с Фукучи, уже после его выписки и возвращения к преподавательской деятельности, пару раз интересовался успехами Сайгику и неизменно оставался доволен услышанным. Доволен был и Фукучи.

***

Тэттё скучал на очередной лекции, курс которых не хотел проходить от слова «совсем». Бессмысленно, сложно, но необходимо. Увы. Мечтал уже о конце или хотя бы о перерыве и думал о том, что лучше уж сидел бы в лабе и слушал рассказы Фукучи о его жизни, чем вот это вот всё. Скука. В перерыв он буквально вылетел из лекционной в холл, направляясь к спасительному автомату с кофе. Запоздало заметил Дзёно, что выбрал самый кофейный напиток из имевшихся, и приветливо улыбнулся, напрочь забыв о чужой слепоте. Тэттё беззастенчиво разглядывал студента, хотя и не понимал зачем и почему. Дзёно почувствовал повышенное внимание к своей персоне, обернулся к Суэхиро и улыбнулся ему: — Здравствуйте, Тэттё-сан. — Здравствуйте, Дзёно. Как пары проходят? — предельно вежливый вопрос, от которого Тэттё ничего особо не ожидал. Нет, конечно же было бы приятное услышать парочку комплиментов о тех двух неделях совместной работы, но вместо этого: — Спокойно, — вот вся колкость-намёк, мол, с вами, Тэттё-сан, было слишком много шума и шуток, а с Фукучи-сенсеем мы все усиленно обогащаемся знаниями. Большего Дзёно не мог себе позволить из-за разницы в статусах, но, если бы мог… явно бы не стал сдерживаться. Тэттё почему-то улыбнулся. Пока автомат натужно работал, заваривая кофе и заливая его в картонный стаканчик, Тэттё продолжал разглядывать своего студента, что стоял довольно близко, видимо, за второй порцией воскрешающего напитка. Было тихо и спокойно, как и всегда в жизни Суэхиро, ничто не предвещало неловких вопросов и, соответственно, внезапного смущения. Но Дзёно, хищно улыбаясь, решил иначе: — Тэттё-сан, почему ваше сердце стало биться в таком странном ритме? Только после этого вопроса Тэттё понял, что и вправду сердце ускорилось. Суэхиро по началу смутился от этой понимающей улыбки мелкого засранца, после удивился, как тот вообще смог уловить нечто подобное, ну и в завершение порылся в причинах: пора бросать мешать кофе и энергетики.

***

Май быстро сменился июнем, июнь — июлем, и наступил август. Близилась сессия, великая и ужасная. Студенты постепенно вспомнили о необходимости сдать семестровые задания, чтобы не попасть прямиком на пересдачу, минуя сам экзамен. Фукучи в результате оказался завален решениями, преимущественно неправильными, и часто оставался допоздна в университете по просьбам своих нерадивых учеников. Так вышло, что Фукучи ценил и доверял Тэттё, а потому попросил подменить его на очередной вечерней сдаче. Ничего другого, кроме как согласиться, не оставалось, ибо иначе науч никогда бы не посмотрел новую статью и не дал бы по ней комментарии, а сроки уже поджимали. — Тэттё-сан, вы же не будете строгим? — прощебетала Тэруко, как только зашла в кабинет и увидела того, кому суждено было провести несколько лишних незабываемых вечерних часов в стенах любимого университета. — Зависит от ваших решений и процента списываний, — Тэттё изо всех сил старался быть хорошим преподавателем, спокойным, уравновешенным и авторитетным. Правда, студенты постоянно ставили палки в колёса: — Даже со мной, Тэттё-сан? — удивился подоспевший Тачихара и принялся выуживать из рюкзака тетрадь. Должно быть, Тэттё был в очень хорошем настроении, должно быть, Тэттё не был объективным преподавателем, должно быть, Тэттё слишком хорошо относился к этой группе, должно быть, Тэттё сильно устал за последнюю неделю, иначе его последующие слова было никак не объяснить: — Какую задачу вы принесли, Тачихара? — Вторую, — с готовностью и некой гордостью (видимо, решал сам) отозвался упомянутый. — Только вторую? — Тэттё был несколько удивлён черепашьему темпу сдачи заданий, с мгновение подумал и, даже не глядя в решение, заявил: — Ладно, зачтено. У кого-нибудь есть задачи после шестой? — У меня, — отозвался только Дзёно, и Тэттё, посмотрев в листок с успеваемостью, увидел, что в группе действительно никто ещё так далеко не зашёл. — Тогда вы первый в очереди, — Суэхиро рассудил, что проще сначала отпустить сообразительного студента, а не мариновать его в мучительном ожидании. — Но у нас уже есть очередь! — справедливо возразила Тэруко и указала на доску, на которой действительно был список из имён. Тэттё уже хотел воспользоваться своим преподавательским авторитетом, но внезапно помощь пришла от Тачихары: — Да ладно тебе, у Дзёно правда мало осталось. Как и предполагалось, Дзёно донёс все задачи, которые, с текущим уровнем знаний, можно было решить. Как Тэттё и ожидал, решены они были верно, а потому никакого желания разговаривать на тему пределов, последовательностей и простеньких производных не было. Да и о чём вообще говорить, когда всё верно и студент явно понимает, что и как он делал? — Угу, зачёл, — Тэттё уткнулся в ведомость, проставляя плюсики. — Вам остались только две задачи по следующей теме. — Дополнительных вопросов не будет? — безразлично спросил Дзёно, что уже привык прямо на сдачах решать новые короткие задачки, что давал Фукучи для проверки, так называемых, остаточных знаний по теме. — Вы же всё равно останетесь помогать Тэруко. Если возникнут сложности, ответите за подругу, я ей задачи засчитаю, — Тэттё явно хотел уйти домой как можно скорее, заварить себе чай и протупить пару часиков в интернете. Он, в принципе, не особо это и скрывал. Преподаватель из него был не очень профессиональный. После такого заявления группа как-то приободрилась и, кажется, уже начала молиться на доброго Тэттё и не очень хотела видеть Фукучи на следующей сдаче. Правда, акция невиданной щедрости всё равно была разовой и не очень продолжительной. После первого же круга Суэхиро встал из-за стола и на все просьбы-протесты спокойно заявил: — Ребят, давайте не будем наглеть. До этого вы неделями не могли сдать хотя бы три задачи, а тут всю пачку за раз хотите закрыть. У меня нет никакого желания выгораживать вас или оправдываться самому. Всё, давайте по домам. Возражать после такого никто не решился, да и все остались очень довольны: добрый Тэттё-сан засчитал все проблемные задачи, если они были решены верно. Ребята завязали с преподавателем шутливый разговор и попрощались только на выходе из университета. Тогда-то и выяснилось, что Дзёно предстояло добираться до дома на метро. Как и Суэхиро. Потому до станции они шли вместе и, как это часто бывает от неловкости, разговаривали на общие темы: погода, транспорт, нежелание вставать рано утром и прочая ерунда. Но уже в самой подземке тема внезапно перескочила на обучение в университете: — Я вообще поступил сюда, потому что стипендию высокую пообещали, — нехотя признался Дзёно. — Так бы, не знаю, на программирование пошёл, наверное. — Ты всегда сможешь поменять профиль, закончишь математику и уйдёшь в программирование, — заверил Тэттё, уловив нехарактерную неуверенность в голосе студента. — Фукучи-сан, например, сначала стал заниматься вычислительной физикой, а в последние года ударился в эксперименты. Они благополучно шли мимо висевшей на стенках макулатуры, на которой были напечатаны лица певцов и актрис, когда Дзёно, после обсуждения конечной станции, вдруг вернул тему про университет: — А вы почем поступали на математику? — Я и не поступал. Физику заканчивал. — Интереснее, чем математика? — с нескрываемым скепсисом в голосе. Тэттё вообще в этот миг показалось, что Дзёно старше его лет на десять, попробовал уже кучу всего в жизни и авторитетно сейчас заявлял, что монотонная работа в лаборатории — скука смертная. В какой-то степени, к своему ужасу, раб пробирок и лазеров был с этой точкой зрения согласен. — Только если руки из правильного места растут, — отшутился Тэттё и почувствовал, что Дзёно повеселил его ответ. Почему-то стало приятно. — Иначе занимаешься тем же самым. — У Фукучи-сенсея они из правильного места? — Дзёно откровенно сомневался в этом, ибо ровно два раза в неделю наблюдал своего преподавателя в самых разных его состояниях и особой ловкости рук не замечал: мел постоянно валился на пол, как и телефон, компьютерная мышка, тетради, задачник и пару раз бутылка с водой, принесённая для облегчения похмелья. — Э… сложно сказать. Дзёно весело фыркнул, откровенно радуясь замешательству Тэттё и его искренней попытке оставаться честным до конца. Разговор дальше не продолжился — Сайгику вошёл в вагон нужного ему поезда и оставил своего преподавателя на платформе в полном одиночестве и хорошем настроении. Будто и не он целый вечер принимал задания и оказался лишён таких милых сердцу часов прокрастинации. Тэттё вообще показалось, что Дзёно — славный парень с большим будущим. Ему, наверное, нужно только немного повзрослеть и принять тот факт, что от всего мира не обязательно отгораживаться колкостями. Впрочем, эти проблемы Суэхиро явно не касались, он их точно решать не собирался, а потому все подобные мысли довольно быстро выветрились из головы.

***

Новый семестр встретил непрекращающимися дождями и новыми заботами. Студенты мучались с уже знакомым математическим анализом и, внезапно усложнившейся, логикой, а Тэттё пытался адекватно ответить рецензенту из журнала, не послав при этом его. Фукучи не особо помогал, решив обучить «самостоятельности». Суэхиро думалось, что научрук просто не знал, как отбиться от шквала странных вопросов. Редкие аспирантские лекции в универе воспринимались как настоящее спасение и долгожданная передышка. Тэттё с удовольствием здоровался со знакомыми и даже перебрасывался с ними общими фразами. В один из таких дней Дзёно выловил Тэттё и попросил поговорить в каком-нибудь тихом месте. Выбор пал на пустую аудиторию, залитую светом заходящего солнца. За окном падал мелкий январский снег. — Хотел посоветоваться с вами, Тэттё-сан, — начал первокурсник с таким видом, будто это Тэттё его заставил прийти в кабинет и разговаривать. — Вы говорили, что всегда можно профиль поменять, не подскажите к кому можно пойти на курсовую? Не на математических кафедрах. На последнем предложении Дзёно недовольно поджал губы, всем своим существом показывая, как сильно он разочарован в факультете и возможных темах для практики. Тэттё предпочёл пропустить это мимо: в конце концов, это не его проблемы, что к математикам их же студенты относятся таким образом. — По какому предмету курсовая? — немного подумав, спросил Суэхиро. Он сначала хотел не париться, не брать на себя ответственность и отделаться простым «не знаю», но передумал. Как-никак, а доверие уже оказано. Нехорошо его не оправдать. — Что-то с дифференциальными уравнениями вроде бы, — торопливо отозвался, будто боялся, что разговор подслушают или что-то в этом роде. Тэттё не совсем понимал причин такой настороженности, будто обратиться к старшему товарищу — позор и признание собственной несостоятельности. Дзёно, казалось, вообще начал раздражать весь этот диалог. Или неопределённость относительно ещё такой далёкой курсовой. — Не знаю, может, поменяют ещё. — Приходи к Фукучи, в лабе какая-нибудь задача для тебя точно найдётся. Спустя пару недель Дзёно, раздобывший у старосты номер Тэттё, решился ему написать, вежливо интересуясь возможными темами будущей работы. Официальный стиль СМСки выглядел до неприличия забавным после всего, что позволяла себе группа. Однако Суэхиро довольно быстро нашёлся с ответом и после даже время от времени давал характеристики преподавателей, о которых иногда Дзёно интересовался, предметов и потенциальных научных руководителей. К середине февраля относительно оживлённая переписка оборвалась — у Дзёно началась сессия, а Тэттё как-то подзабыл. Впрочем, на то были свои причины. Суэхиро был безнадёжно счастлив в этом аномально тёплом феврале, когда закончились его занятия в университете, когда начался его отпуск на работе. Тэттё чувствовал себя не просто хорошо, он чувствовал себя восхитительно, и даже предстоящая практика со студентами его уже не пугала.