Эффект ускоренного падения

Когда спокойствие и гармония вернулись в своё русло, Джейн и Гаррус переместились на диванчик в баре, где девушка смогла наконец рассказать всё по порядку. - Ну вот. Запомнюсь я тебе какой-то плаксой, и что? - в прояснении стала смеяться над собой Шепард. Но она не требовала пока никакого ответа, без промедления подкрепив своё умозаключение сочными аргументами, в их общем духе: - Допустим, спросит у тебя кто-то: "А это правда, что ты лично знаком с капитаном Шепард?". А ты: "Ну да". "И какая она?" - спросят у тебя. А ты: "Да самая обычная размазня и плакса!" - Ну почему же... обычная? - привязался к этому обозначению Гаррус, заставив Джейн впиться в него любопытным и заинтригованным взглядом в предвкушении чего-нибудь эдакого. - И вовсе не обычная. Вполне уникальная! - пояснил тот, так и ожидая реакции, как учёный, проводящий опыты с химическими реактивами, или скорее шаловливый школьник, по-хулигански норовящий смешать всё между собой, чтоб получился взрыв. Выражение её лица переменилось: "Что? Ну и как это понимать, чёрт возьми?". Может её реакция была не вполне адекватной, но таки она взорвалась... Коротким сдавленным смехом, процеженным сквозь нос и губы, вышедшим каким-то паром. Как же она рада была, что с ним можно было и поплакать, и посмеяться. Невольно она вспомнила прошлое. С Кайденом ничего подобного в принципе не происходило. Теперь, проанализировав всё, ей показалось даже, что этому человеку было абсолютно наплевать на неё. Он то и дело говорил только о себе, желая надавить на жалость. Но Гаррус... Гаррус мог часами слушать её. Да о чём бы она не говорила, пусть несла бы полный бред. Похоже и ему вот этого вот не хватало. Не хватало ему кого-то, с кем можно было просто, как говорится, отдохнуть душой и на время улететь в их потайной мир, путь в который знают только они вдвоём. Беседа могла бы продолжаться так до бесконечности, но она была прервана. - Кхм-кхм, - издалось тонким и почти ненавязчивым кашлем Мордина, служащим для привлечения внимания. - Капитан Шепард. Мы приблизились к Тучанке. Одним волевым усилием девушка переключилась на серьёзную волну, тот час взглянув на хрупкую на вид фигуру, стоящую перед ней. Этот саларианец отличался особым и приятным для глаза окрасом кожи. Пастельный коричневато-оранжевый цвет плавно переходил в белый. Детали его внешности дивным образом отображали его сущность: какую-то светлую и открытую, что, в общем-то, как правило, его расе было не свойственно. Ещё кое-что было особенным: его чёрные, но столь же ясные и светлые глаза. Один роговидный отросток на его голове - с правой стороны, был как будто бы надрезанный. Эта деталь вместе с несколькими шрамами говорили о его не безоблачном прошлом. Но несмотря на это, его взгляд был исполнен доброты и глубокой мудрости. Век саларианцев, как правило, был невероятно малым - в среднем они доживали лет до сорока. А судя по морщинистому худощавому лицу он был уже стариком. Ещё на его лбу было словно выклеймлено какое-то изображение, напоминающее паука, значение которого Джейн Шепард, увы, не знала. Шепард, сообразив, что пора шевелиться, вскочила с дивана. За ней двинулся и Гаррус. Капитану нужно было успеть доложить обстановку команде, приготовив нескольких спутников к выходу. Попутно нужно было взять под контроль посадку. К счастью, Джокер мог справиться даже в самой трудной ситуации, по этому она могла на него положиться. Но тут уж отряду, ступившему на землю, пришлось немало помотаться. Гаррус, получив наконец возможность "выйти в свет", похоже, был рад этой весёлой прогулке. Нужно было найти одного давнего друга Мордина - саларианца по имени Мэлон. По его сведениям, он должен был быть здесь, но подробности ни о его судьбе, ни о точном его местонахождении не было. Так что пришлось прибегать к старому доброму способу: расспрашивать, вынюхивать, выискивать... Побродив среди воинственных кроганов, вся троица ощутила угрюмую суровость их мира. Было такое впечатление, что вся их жизнь строилась на войнах, внутренних распрях и кровавой беспощадности. Они прибыли к указанному лагерю. И та картина, которую путешественники имели честь наблюдать, самым кричащим образом повергла в своего рода шок Шепард, которая, на самом то деле, видала за свою бытность не мало. На небольшом клочке свободного пространства, отведённого под своего рода арену, готовилось зрелище. Вокруг всего этого столпилось немало зевак. - Эй. Будете делать ставки? - спросил один здоровый кроган, стоило троице подойти к таблоиду перед ареной. - Э... - девушка, увидев впереди стоящих друг напротив друга двух кроганов, держащих каждый по варрену разного окраса, поняла, что должно происходить. - Нет, спасибо, - открестилась та, сделав вид, что первый раз вообще видит всё это и просто хочет понаблюдать. Но какое-то коварное человеческое нутро так и заставляло её испытать свои собственные нервы. Судья взмахнул рукой, и кроганы отпустили тварей, голова которых напоминала какую-то рептилию, а туловище скорее уже собаку. Варрены раздирали друг другу глотки до тех пор, пока один из них не свалился намертво, оставшись истекать кровью. Это зрелище никак не давало покоя воображению Шепард. Дикая культура, дикий народ... Пожалуй даже люди Средневековья не были настолько дикими! Как всегда, команде пришлось немного пострелять. Правда, большинством нападавших на них противников были те же варрены, но дикие, другая живность... Огнестрельные противники попадались только на закуску. На пути буквально под ноги им попадались улики настоящих научных преступлений. На жертвах что-то испытывали. Мордин пытался предположить, что здесь таким образом изучали генофаг. Но разум с трудом соглашался принимать мысль о том, что все эти зверства были "во всеобщее благо". Дойдя до секретной лаборатории, несокрушимая команда нашла "пропажу". Оказывается, этот саларианец намерено запер себя там, чтобы что-то изучать. "Возмутительно. И ради него мы рисковали! Ну всё, довольно!" - пришёл в ярость Мордин, несмотря на то, что был умеренным и спокойным саларианцем. Он уже был готов убить бывшего напарника и ученика. Но Шепард остановила его. Она спасла старину от ненужного и необдуманного убийства. Пришлось также принять сложное решение: не уничтожать данные, собранные горе-учёным, ибо что-то подсказывало ей, что в них кроется ключ к разгадке того, что будет ещё очень даже полезным. Да и принесённые жертвы ради этих исследований были бы, по сути, напрасными.